Ситуация свернула в такое странное русло, что Элик уже не мог просто сидеть и смотреть.
Деньги, которые он оставил Элбусу и о которых совершенно не беспокоился, превратились в акции EW.
Причём в целых шесть процентов.
Впрочем, за десять лет он заработал немало, так что маленькая сумма выглядела бы даже страннее.
Другое дело, что денег всё равно оказалось слишком много.
Но сейчас это было неважно.
— Значит, разговор закончен. А ты пока выйди!
— Есть! Зовите в любое время!
Эдвард, не поднимаясь с колен, ловко заскользил назад и покинул комнату.
Так он себе суставы сотрёт… Хотя Элику ли сейчас переживать о чужих коленях?
Тяжело вздохнув, Элик надавил пальцами на виски.
— Мог бы предупредить заранее.
Элбус ответил без тени раскаяния:
— Ты не спрашивал.
По улыбке было видно, насколько его забавляет происходящее.
Да и жаловаться дальше было бы глупо. Элик сам отдал состояние и десять лет им не интересовался.
Он успокоился и посмотрел на Кредона.
— Теперь можем поговорить?
Принц кивнул.
Элик сосредоточился.
Что происходило на Западе, если имперский принц лично приехал в столь ничтожную деревню?
Любопытство достигло предела.
И Кредон ответил совсем не то, чего он ожидал:
— Империя расколется.
***
Кредон говорил долго.
Хотя объяснял только необходимые причины, ведущие к выводу о расколе империи, чай успел полностью остыть, прежде чем он закончил.
У Элика разболелась голова, но он всё же попытался свести сказанное к главному.
— Значит, внутри империи обострилась борьба фракций. Одна из двух сторон состоит из ключевых людей прошлого поколения, которые уже формально отошли от дел. Конфликт почти дошёл до гражданской войны. Я правильно понял?
— Безупречно.
— А император что делает?
Вопрос был очевидным.
Сейчас не мирное время.
Западная война подошла к моменту, который решит судьбу всего региона. Даже объединённых сил может оказаться недостаточно — как же они могли готовить гражданскую войну?
Может, уже уверены в победе и делят то, что получат после неё?
Нелепость.
Война приблизилась к концу только в одном смысле: настоящая война началась лишь теперь.
Семеро сильнейших наконец стали выходить на поле боя.
Дальнейшие события были похожи на подожжённый фитиль.
Пламя будет лишь разгораться. Вернуться к прежнему противостоянию почти невозможно.
Что же делает император, обязанный удерживать государство единым?
Кредон ответил:
— Отец — марионетка.
Этого было достаточно.
Взгляд Элика стал тяжёлым.
Мысли закрутились быстрее.
За десять лет на фронте он накопил сведения, опыт, понимание причин и следствий войны.
И потому сумел догадаться.
— Отрёкшийся император. Это он всё спланировал?
Предыдущий император и один из Семерых сильнейших.
Человек, развязавший войну на Западе.
Единственный, кто мог превратить нынешнего императора Махира в марионетку.
Если искать виновника раскола, другого кандидата не существовало.
Ответил Элбус:
— Всё указывает на него. Отрёкшийся император не появлялся на публике больше десяти лет. Если точнее, с первых лет войны никто вообще не удостаивался личной встречи с ним. Разве этого мало?
— Зачем ему раскалывать империю? Он сам начал эту войну. Не мог же он допустить гражданскую войну, которая помешает победе.
— Мы считаем, что это обрезка лишних ветвей. Он не хочет оставлять в империи, которая объединит Запад, вассалов, не соответствующих его вкусам.
— Но заниматься этим следует после победы, а сейчас…
— Ты всё ещё не понял?
Элбус криво улыбнулся.
Обычно он встречал всё на свете с лёгкой усмешкой. Значит, сейчас был по-настоящему зол.
— Наш ве-ли-кий отрёкшийся император уверен, что победит даже после того, как разрежет империю пополам.
Элбус тихо рассмеялся.
— Друг мой, вспомни другое его имя.
Элик ответил сразу.
С этим был связан старый рассказ.
— Император Меча.
До нынешних Семерых сильнейших существовали Пять владык.
Технологии ещё не развились, и каждого из них называли императором исключительно за личную силу.
Элхадак Махир, Император Меча, перебил их всех.
Единственным выжившим оказался Король демонов Назжака Зердия.
Когда-то его называли Императором Магии, но после поражения от Элхадака он сам отказался от титула императора. Историю знали повсюду.
Уверенность, что он победит даже посреди гражданской войны, граничила с безумием.
Но назвать её пустым высокомерием было трудно: Элхадак слишком многое уже доказал.
Даже если он состарился, прошлое не становилось менее страшным.
Именно поэтому при попытках сравнивать нынешнюю Семёрку его обычно выносили за скобки.
То, что никто из живущих не сражался с ним на настоящем поле боя, было второстепенной причиной.
— Поэтому мы и разыскали вас, — сказал Кредон.
— Нам нужна сила. Чтобы остановить гражданскую войну, а затем завершить войну внешнюю.
Элик нахмурился.
— Вы собираетесь встать против отрёкшегося императора?
— То, что замышляет мой дед, — тирания. Уже сейчас понятно, что у империи, объединённой его рукой, нет светлого будущего.
Настоящий бунтарь.
Кредон добровольно отказывался от положения человека, который получил бы от победы деда больше всех.
Впрочем, за это его и называли запретной чешуёй императорского дома.
Он нисколько не изменился со времени их первой встречи.
— Вы поможете?
Почему Элик не мог ответить сразу?
— Друг, я не хотел нарушать твой покой. Но положение тяжёлое, и будущее мрачно. Если отрёкшийся император действительно объединит Запад, следующим станет…
Восток.
Элик понимал Элбуса.
И понимал, чего они хотят.
— Мы просим не только тебя. Расстановка сил на фронте, вероятно, скоро изменится. Мы сделаем всё, чтобы остановить отрёкшегося императора.
Элик молча выслушал.
Ответ всё равно не находился.
Заметив колебание, Элбус горько улыбнулся.
— Всё прозвучало слишком внезапно. Не стану требовать решения сегодня. Но хотя бы подумай.
Он повернулся к Кредону.
— Ваше высочество, мы изложили просьбу. Пора возвращаться.
Принцу явно хотелось задержаться, однако он сразу согласился.
Вероятно, не хотел усиливать давление.
— Я подумаю.
Элик произнёс это, словно в горле застряла колючка.
Больше он ничего не мог обещать.
***
Когда двое ушли, на их месте обнаружился Эдвард.
Он по-прежнему стоял на коленях, а глаза сияли.
— Господин акционер, приятно поговорили?
Эдвард склонил голову, как кроткая молодая жена.
После тяжёлого разговора это немного разряжало обстановку.
Но радости Элик всё равно не испытывал.
— Ты почему ещё здесь?
— Моё место там, где находится господин акционер.
Невозможно было понять, как он так быстро переменился.
Стоило узнать об акциях, и Эдвард мгновенно превратился в покорного слугу. Понимая, что для него это вполне логично, Элик всё равно чувствовал неприятный осадок.
Некоторое время он смотрел на мужчину.
И вдруг подумал:
«Он наверняка знает и о гражданской войне в империи».
Золотой герцог Эдвард Уайт уступал другим лишь в боевой силе.
В информационной войне он тоже был выдающимся.
Руководитель компании, работавшей по всему континенту, располагал сведениями, с которыми не могли сравниться разведки отдельных государств.
«Если попросить как акционер…»
Может, удастся получить информацию?
Элик сразу отказался от мысли.
Выдать сегодняшний разговор ради собственного любопытства было бы предательством по отношению к Элбусу и Кредону.
— Ты тоже уходи.
— Господин акционер?
— Сейчас у меня нет сил заниматься тобой.
Голова была переполнена.
За один день произошло слишком многое, а сведения Кредона и Элбуса оказались слишком тяжёлыми.
Увидев его усталость, Эдвард яростно закивал.
— Отдыхайте!
Шурх-шурх!
Он снова продемонстрировал удивительное искусство передвижения на коленях и исчез.
В другой день Элик бы рассмеялся или хотя бы цокнул языком.
Сегодня не смог.
Пальцы снова нащупали под одеждой тупой кинжал.
Элик закрыл глаза, сидя на диване в гостиной, и незаметно провалился в сон.
— Глава рода?
Тирия пришла примерно через час.