Спустя пятнадцать минут, когда Реджис уже успокоился и разобрался со своими младшими, они втроём сидели в одной из гостевых комнат на первом этаже.
Между двумя роскошными диванами, обшитыми мягкой коричневой кожей, стоял небольшой столик, на котором были расставлены различные закуски и сладости.
Слева от Атанасии сидела Аделаида, спокойно перекусывающая шоколадными пирожными и печеньями, периодически запивая дорогим какао.
Напротив неё сидел Реджис, тоже поедающий сладости, только в основном кексы с фруктовым джемом и мармеладные конфеты, запивающий всё это молочным чаем.
«Сладкоежки», — подумала Атанасия, не притрагиваясь к еде на столе, лишь периодически отпивая чай «Столичный» без сахара.
Не то чтобы она не любила сладкую еду, просто когда-то она настолько пристрастилась к ней, что не могла есть ничего другого, впоследствии покрывшись прыщами и слегка растолстев.
Наученная горьким опытом прошлого, ей не хотелось вновь повторять своих ошибок, потому питалась она в основном какой-нибудь здоровой едой, не обладающей большим количеством сахара.
По земным меркам Вивиан была уже практически середина дня, в окно вливался яркий свет тёплой луны, принося более отчётливый лунный свет и согревая воздух.
— И всё-таки, ты правда не знаешь? — спросила она у Реджиса по поводу следователей, приподняв чашку к губам и вновь отпивая чай.
Тот оторвал взгляд от еды на столе, посмотрел на неё и проглотил остатки, запив чаем.
— У меня есть пара мыслей, но я не уверен, — сказал он, ставя чашку с молочным чаем на стол.
Уверен или нет, это не имело особо сильного значения. Важно было узнать, в чём дело и насколько далеко продвинулось расследование и касается ли оно её поисков.
— Неважно, просто выкладывай, — покачала головой она, вновь отпивая немного чая.
Тот кивнул, откинулся на спинку дивана и раскинул руки по разные стороны плеч.
— Во-первых, это может быть простое совпадение. Представь, необходимые люди оказались рядом по счастливой случайности, решив не проходить мимо и помочь. Такое вполне может быть, — слегка пожал плечами Реджис.
Атанасия и сам Реджис понимали, что это очень маловероятный сценарий, и если бы подобное действительно воплотилось в реальности, это можно было бы назвать величайшей удачей за всю историю церкви.
Он сказал это не затем, чтобы как-то высмеять собеседницу, совсем нет. Просто он шёл от наиболее маловероятного до самого реального варианта, при этом не исключая вопрос удачи.
— Во-вторых, ты где-то засветилась ранее и неосознанно оставила какой-то след, который впоследствии привёл их в город, но не указал абсолютно точное местоположение, вследствие чего им пришлось ждать каких-либо происшествий.
Подобный вариант вряд ли был возможен, потому что Атанасия чётко понимала, что оставленные ею следы в прошлых городах было невозможно обнаружить.
Да, она действительно распространяла книги под своим настоящим именем, ведь это было главным условием для возможности «собирания» эмоциональной эссенции с других людей, чтобы сплести свои узлы.
Но все её передвижения были с использованием незаконных маршрутов, пользованием фальшивыми документами и именами. В настоящий момент все эти личности были выброшены в помойку и оставлены в небытии.
— Исключено, — коротко ответила она, прикрыв глаза и снова отпив чаю.
Тот кивнул, решив довериться и не пытаться переубедить её в обратном.
— В-третьих, мои данные об истине под смертью Вильгельма неактуальны и наверняка сфальсифицированы. Так как он был твоим ярым фанатиком, то наверняка понимал какую-то часть твоего мышления, оставив записи об этом в комнате.
«А в комбинации с информацией про ритуал, всё это в конце концов могло привести их сюда», — про себя закончила она мысль Реджиса, ставя чашку на стол.
Некоторые силы в этом мире действительно сильно раздражали. Например, такие как у Атанасии. Она могла мысленно изменить свою личность и смоделировать её, поставив в определённую ситуацию, чтобы посмотреть на то, как она будет вести себя со стороны, таким образом подготавливаясь к худшему, либо понимая возможные действия оппонента.
Она также могла смоделировать поведение кого угодно другого, всё зависело от того, сколько она знала о человеке, на котором собирается использовать это, и о его окружении.
Всё это было несколько сложно и требовало времени, но в случае успеха человек, против которого была использована эта способность, мог думать, что все его мысли и намерения заранее предсказаны, загоняя его в ловушку отчаяния.
Если у неё есть подобная способность, кто сказал, что у приверженцев Церкви Семи Столпов не может быть аналогичной?
— Разве второе и третье не одно и то же? — проглотив кусочек шоколадного печенья, внесла свою лепту Аделаида, особо не вслушивавшаяся в разговор.
— В каком-то смысле да, но и нет, — не согласился Реджис, садясь прямо и посмотрев на горничную. — Второе значит то, что это вина самой Атанасии и её неосторожности, а третье — что-то от неё не зависящее.
«В обоих случаях это связано со мной, но по-разному», — кивнула Атания, не включаясь в их обмен мнениями.
— На самом деле, — он снова перевёл взгляд на неё, беря в руки чашку с чаем. — Всё зависит от того, что ты собираешься делать дальше. Я бы вообще забил и не беспокоился по этому поводу.
Вероятность того, что они что-то найдут в обломках сгоревшей лаборатории, была нулевой. Там не осталось какой-либо ценной вещи или улики, указывающей на неё. Из того, что могло уцелеть в пожаре, был только каменный столб с символом перечёркнутого глаза, вырезанного на нём.
Этот символ был также вырезан и на «Классификации еретиков», что написала Атанасия, но он принадлежал не ей, а преступной организации под названием «Обратная Сторона Мира».
Их символ олицетворял потребность отказаться от внешнего мира и погрузить свой взор внутрь себя, как бы «перечёркивая» всё, что находится снаружи.
С их помощью она распространяла книги и различную ересь средь различных мировых держав, взамен нанеся символику на её работы, даруя им возможность пользоваться её именем.
Эдакий «внештатный член», который приносил большое благо.
— Я хочу перейти на четвёртый узел, — она открыла глаза и обозначила свои намерения, складывая ноги друг на друга и кладя на них руки.
Реджис не сильно удивился её словам, спокойно отпив из своей чашки. То же самое можно было сказать и про Аделаиду, продолжавшую поглощать шоколадные десерты со стола.
— Понимаю, — кивнул тот, — в таком случае тебе следует остаться здесь на несколько дней или недель и начать готовиться, параллельно расследуя причины поведения церкви.
Это был самый лучший возможный план. Три узла Атанасии уже были полностью «сплетены», теперь ей нужно было либо написать или совершить что-то, что сможет вызвать зависть к ней у большого количества людей, либо самой испытать это чувство в крайне сильной форме.
Первое было намного легче для неё, чем второе, потому что Атанасия была сама по себе очень гордой и прекрасно осознавала это. Она не могла заставить себя не видеть другой стороны человека, прекрасно понимая, что в некоторых случаях завидовать там нечему.
Необязательно, чтобы это чувство было резко негативным. Зависть разнообразна, может быть как резко негативной, граничащей со злобой, так и дружелюбной, поздравляющей с успехом.
— Я не возражаю, — спокойно сказала Атанасия, вновь беря чашку с чаем в руки, — но твой отец не будет против?
При упоминании родителя лицо Реджиса слегка скривилось в недовольной гримасе, но лишь немного и на малую долю секунды.
Он поставил чашку обратно на стол, встал с дивана и отряхнул крошки с одежды, посмотрев на неё.
— Я узнаю, потом вернусь, — сказал он, переводя взгляд на Аделаиду, — а ты прекращай сметать весь шоколад, не то потолстеешь, — после этих слов он быстро развернулся и ушёл за дверь, видимо, специально не дав ответить на его слова.
— Фам-то... — промямлила горничная, жуя остатки и запивая их дорогим какао.
«Забавно», — вновь промелькнула мысль у Атанасии, отпившей чай и посмотревшей на опустевший стол.
Несколькими минутами ранее он был заполнен различными сладостями и прочими закусками, сейчас же полностью опустевший от натиска двух сладкоежек.***
Спустя полтора часа, сидя на прикроватном кресле в одной из спален на третьем этаже, Атанасия думала о том, как ей провернуть некоторые авантюры и с чего начать расследование дел церкви.
Незадолго до этого с Реджисом вернулся и его отец, желавший повидаться и поговорить с Атанасией о её намерениях и о том, что она собирается делать в будущем.
Выглядевший как вполне здоровый мужчина лет пятидесяти, он был слегка полноватым добряком со льняными волосами и карими глазами.
Их разговор был достаточно долгим, но она не раскрывала подробностей своего положения, лишь говоря, что в скором времени сумеет найти способ очистить своё имя, а барону не стоит переживать по этому поводу.
Не то чтобы он хотел ей помочь, просто беспокоился о том, что рано или поздно его настигнет возмездие за то, что он не сообщает о преступнице, находящейся в его доме. Но при этом он искренне считал несправедливыми обвинения, наложенные на неё.
Вздохнув от своего нелёгкого положения, Атанасия посмотрела на стоящую перед ней Аделаиду и оглядела пустоватую спальню.
Напротив двери, ведущей в комнату, располагался небольшой балкон с двумя пластиковыми стульчиками и столиком между ними. Двойная стеклянная дверь, ведущая на него, была загорожена белыми прозрачными шторами.
Вдоль правой стены стояла кровать королевского размера, мягкое белое кресло располагалось рядом со входом на балкон. Постеленный синий ковёр на полу создавал ощущение тепла.
Справа от основного входа также была дверь, ведущая в личную ванную комнату.
Так как Атанасия только пришла, она хотела наконец очистить своё тело в нормальных условиях, потому попросила Аделаиду всё подготовить.
Та просто коротко кивнула и пошла выполнять возложенную на неё задачу.
«Придут ли близнецы?» — задавала она себе не особо важные вопросы, откинувшись в кресле и поленившись самостоятельно раздеваться.
Она могла сходить к ним и навестить их ранее, но не видела в этом острой необходимости. По крайней мере в ближайшем будущем у них будет много возможностей увидеться и провести некоторое время вместе.