Вдвоем стоя под деревом и глядя на полыхавшую лабораторию, Атанасия размышляла о вопросах, что копились у её второй половины. Вопросы эти казались ей детскими и не стоящими внимания.
Яркая луна висела в зените, заливая землю призрачным светом. Те вопросы о луне, что прежде интересовали Вивиан, и впрямь не были сложными.«Луны по своей сути прозрачны. Пусть они и закрыли собой солнце, но продолжают пропускать его свет, просто он становится белым лунным, а не жёлтым солнечным».
— И всё-таки, в чём был смысл? — стоящая рядом Аделаида интересовалась целью. — Вы получили усиленную душу, верно?
Дым, поднимавшийся от одиноко полыхавшего на вершине холма строения, был верным сигналом пожара для всего города. Совсем скоро сюда должен был кто-то явиться, чтобы уладить ситуацию.
Первым делом Атанасии нужно было уничтожить любые возможные улики проведённого эксперимента. Подобные лаборатории также служили неким «жертвоприношением» для тех, кто находился на вершине одного из еретических путей.
— Усиленная, или, точнее, двойная душа, очень полезна, — ответила Атанасия, поворачивая голову в сторону Ади. — Мои слабости были слишком очевидны для могущественных личностей, а химера устраняет большую их часть.
Способности Завистливых Узлов не давали прироста к физической силе, фокусируясь в основном на ментальных атаках и искажении намерений цели. Даже обычный человек мог прикончить её кухонным ножом, что уж говорить о церковной инквизиции или еретиках иных путей.
— Теперь я не сойду с ума, если загляну в разум цели, что сильнее меня. Благодаря усиленной душе, я могу рисовать больше «глаз» и «человечков», создавая сеть, способную собирать куда больше информации.
Это были не все преимущества новой души, но на остальные не было времени.
Стоя на верхнем уровне города, они наблюдали, как к пылающему дому бегут люди в золотых церковных одеяниях. Рядом с ними мелькали мужчины в синих полицейских мундирах.
— Хм, — хмыкнула Атанасия.Она подняла палец, активировала Сердечный Узел и начала рисовать в воздухе круг со зрачком внутри, устремлённым на разворачивающуюся внизу картину.
Это «рисование» в воздухе теперь было куда более совершенным. Раньше, используя лишь энергию Узлов, она могла создать лишь пять глаз. Теперь же, с возможностью задействовать и духовную энергию, их число возросло до двадцати пяти.
Существенный рост силы. Среди еретиков Пути Зависти она теперь могла считаться сильнейшей на своём третьем Узле, обладая способностями на уровень, а то и на два выше.Пусть у неё и не было сил четвёртого или пятого Узла, уровни предыдущих возросли разительно.
«Посылать церковных инквизиторов с Властью Воды на простой поджог — глупо. Это ведь всего лишь шалость», — промелькнуло у неё в голове, но не поколебало намерений.Ей хотелось выяснить, что произойдёт здесь после её ухода и кто послал силу, явно избыточную для такого места.
Закончив рисовать глаз, она лёгким толчком пальца по его центру заставила его исчезнуть из поля зрения, полностью слившись с окружением.
— Реджис ещё не уехал? — спросила она у Ади, поворачиваясь к ней и подходя ближе.Та просто смотрела на место, в котором провела последние полгода, с тоской и обидой.
— Нет, — покачала головой Аделаида. — Насколько мне известно, барон Вирсон и его дети никуда не уезжали.
Реджис был одним из немногих «друзей» в дворянском обществе, оставшихся у неё после вступления на еретический путь. Он был вторым сыном местного лорда и отвечал за то, чтобы ни Церковь, ни его рыцарский орден не проявляли к этому району повышенного интереса и не мешали исследованиям.
Но теперь на простой пожар явились именно церковники. А значит, дружок где-то прокололся и требовал воспитательной беседы.
— Наведаемся к нему и побыстрее, - сказала Атанасия, подходя к горничной и кладя ей руку на плечо.Аделаида коротко кивнула и подхватила ее с земли, взяв на руки в позе принцессы.Ни сказав больше слова, она развернулась и побежала в сторону поместья, больше похожего на замок, возвышающегося над городом, построенном на самом верхнем уровне города.***Способности двух Узлов Гнева концентрировались в основном на увеличении физической силы, полностью проявляясь лишь в состоянии сильной ярости. Однако даже без неё их обладатель мог быстро бегать и перепрыгивать через невысокие стены, параллельно скрываясь в городских тенях.
Спустя каких-то пять минут Атанасия и Аделаида достигли высокого железного забора, огораживавшего поместье барона Вирсона от остального города. Отсюда открывался потрясающий вид на городские кварталы, плавно спускавшиеся вниз. Однако обеим было совершенно не до зрелищ.
Перепрыгнув ограду, Аделаида тут же скрылась в ближайшей тени, на территории поместья периодически патрулировали охранники. Примерно в ста метрах слева находились главные ворота, через которые посетители проходили процедуры безопасности. Атанасия же всё ещё была разыскиваемой преступницей: награда в 1000 крон полагалась не за её голову, а за любую информацию о местонахождении. Пройти через усиленную охрану главного входа она не могла.
Перед ними возвышалось большое поместье из тёмного кирпича с балками тёмного дуба. Две башни по краям делали его отдалённо похожим на замок, но лишь отдалённо.
«Второй этаж, второе окно справа», — активировав первый Узел в мозге, мысленно «внедрила» Атанасия горничной.
Та кивнула и направилась в нужную сторону. Распахнутое настежь окно второго этажа словно манило, приглашая кого-нибудь забраться внутрь и потревожить хозяина.
Убедившись, что вокруг никого нет, Аделаида вынырнула из тени и, оттолкнувшись от земли сильнее обычного, оставила в ней чёткие следы. Подхваченные ветром, волосы развевались по воздуху, пока они летели к окну. Запрыгнув на подоконник, горничная снова нырнула в тень, чтобы не быть преждевременно замеченной.
Открывшийся вид на комнату красноречиво говорил о богатстве владельца. Просторное помещение в бело-золотых тонах было великолепно: белые стены с золотыми нитями, изображавшими львов, мягкий и тёплый красный ковёр на полу, хрустальная люстра на золотой цепи, погасшая и не испускавшая света.
Помещение было окутано темнотой. На единственной кровати слева от окна на спине спал худощавый паренёк со короткими волосами льняного цвета, укрытый белым одеялом.
Похлопав Аделаиду по плечу, Атанасия подала знак выходить из тени. Материализовавшись, они оказались у кровати парня. Сладко посапывающий Реджис вздохнул и почесал живот под одеялом.
«Совсем не меняется», — подумала Атанасия, приближаясь к его уху.
— Реджис, — начала она шёпотом, — Реджис, тебе завтра в академию, вставай! — голос её стал чуть громче.
При упоминании академии его лицо слегка скривилось, но почти сразу вернулось в расслабленное состояние, а сам он перевернулся на другой бок, подальше от голоса.
Академия была учебным заведением для знатных особ, не достигших восемнадцати лет. Атанасия, которой уже исполнилось девятнадцать, отлично помнила, как познакомилась там с этим болваном и заставляла его работать на себя в высшем обществе.
Выпрямившись, она решила прекратить шептать и просто исказить его сон, превратив в кошмар о прошлом. Реджис был ужасно ленив и ненавидел любую работу, так что бесконечный рабочий день показался бы ему сущим адом.
Совместно активировав мозговой и шейный Узлы, она мысленно нарисовала картину: Реджис вынужден убирать за ней в библиотеке, помогая сортировать бесполезные книги. Вот он выходит на сцену актового зала и, зевая, читает речь новоиспечённым первокурсникам, постоянно заглядывая в листок.
Атанасия, в прошлом — президент студенческого совета, была для него самой ужасной женщиной в жизни, вечно мешавшей наслаждаться ленью. Сформировав это видение, она «внедрила» его в спящее сознание Реджиса, подменив сладкий сон на кошмар.
Выражение его лица исказилось от явного неодобрения — казалось, он готов был навсегда забыть этот сон или вообще никогда не спать, лишь бы не видеть подобного.
Реджис резко вскочил и сел на кровати, широко раскрыв голубые глаза. Он замер, бегло оглядывая комнату, и взгляд его наткнулся на Атанасию и Аделаиду. Глаза юноши расширились от неверия.
— Ведьма, — первое слово, что сорвалось с его губ при виде них. — Что ты от меня хочешь?
Атанасия усмехнулась, услышав старую, знакомую кличку.
— Просыпайся давай, — сказала она, бегло осматривая комнату, — иначе следующую вечность ты не сможешь спать спокойно.
Взгляд её вновь скользнул по его угрюмому, недовольному лицу, и губы сами собой изогнулись в лёгкую улыбку.
— А ты, я смотрю, в хорошем настроении? — проворчал он, неспешно скидывая с себя одеяло и поднимаясь с кровати. — Всё получилось?
Реджис был в курсе общей сути эксперимента Атанасии, но не посвящён в детали. Он знал лишь, что она проводит некое жертвоприношение в обмен на преимущество.
Облачённый в вычурную синюю пижаму, он первым делом лениво потянулся и зевнул.
— Получилось-то да, но вот только... — она сделала паузу, закрыв глаза и мысленно сосредоточившись на образе с «глаза», нарисованного ранее.
Пламя уже потушили, но на месте происшествия вовсю сновали церковные следователи, замаскированные под полицейских в офицерских мундирах.
Заметить её «глаз» было невозможно — во-первых, из-за расстояния, а во-вторых, среди присутствующих не было последователей Пути Зависти. Нарисованные люди и глаза были видимы лишь им, да и то лишь на близком расстоянии.
— Только вот на простой пожар почему-то прибежали церковные структуры, а не гражданские службы, — открыв глаза, она устремила взгляд на Реджиса. — Не твоя ли это вина?
Могло показаться, что доверять такую важную задачу, как отвод глаз от лаборатории, такому ленивцу — не лучшая идея. Но Атанасия с этим не согласилась бы.
Реджис обожал бездельничать, но если перед ним ставили задачу и заставляли работать, он находил способ выполнить её максимально быстро и так, чтобы больше к этому не возвращаться.
— Это ты сама написала ритуальные книги и распространила их, — вздохнул он, глядя в сторону Аделаиды, но не обращаясь к ней конкретно. — Я не виноват, что ты сама невольно испортила собственный план, — он развёл руками, вновь глядя Атанасии в глаза.
Большинство книг в лаборатории были написаны её рукой, за исключением «Писания мученика». Во времена академии Атанасия была перспективной учёной и в будущем могла бы стать признанным экспертом по ритуалам в области духовного тела.
Но ей этого было мало. Написав труды о структуре духовного тела, она начала экспериментировать с ним, пытаясь повысить его уровень и силу, однако без участия высших существ это оказалось невозможно.
Поняв, что помощи от Церкви Семи Столпов и их ортодоксальных богов ждать не стоит, она выпустилась из академии и выпила Зелье Зависти, запустив в себе процесс Плетения.
Позже, для самого Плетения, она начала активно и нелегально распространять книги по ритуалам и духовности — но только те, что не относились к её планам по обращению к Злому Богу.
— Неужели ты думаешь, что кто-то смог постичь духовность на том же уровне, что и я? — спросила она Реджиса, скрестив руки на груди. — И этот кто-то так плохо воспроизвёл мой ритуал? Или провёл свой, но столь же неудачный?
Реджис кивнул.— Ага, всё верно, — Он снова зевнул. — Его зовут Вильгельм Труссион. Он учился с нами, был первокурсником, когда мы выпускались.