— Ах... чёрт.
Голова плыла и раскалывалась от боли. Открыв еще сонливые глаза, я медленно оглядел комнату, размытым взглядом цепляясь за привычные предметы. Сквозь занавески, как и всегда, пробивались тёплые лучи утреннего солнца, окрашивая стены золотистыми полосами света. Всё тело было мокрым от пота, а одежда неприятно липла к коже, видимо я несколько часов пролежал под палящим солнцем.
В комнате я был один. Судя по всему, без сознания я находился довольно долго. Чёрт... что вообще произошло? Я встретил Вердозу, потом она напала на нас, я пытался защитить Авесту, потом...
Дальше всё было словно в густом тумане.
Но сейчас меня волновало совсем другое. Подняв взгляд на зеркало, я невольно замер.
На моём лбу красовались два изогнутых чёрных рога, принадлежавшие настоящему дьяволу. Они выглядели настолько естественно, будто всегда были частью меня, просто раньше скрывались от глаз. Однако ещё сильнее поражало другое. В голове теснились тысячи воспоминаний, образов и знаний. Они не казались чужими. Напротив — было ощущение, будто я действительно прожил всё это сам. И одновременно будто никогда этого не происходило.
Оберон, Война трёх рас, реинкарнация, Люцифер, Михаил.. Метатрон.
Что за чёрт вообще происходит?
Самое странное заключалось в другом. Где-то глубоко внутри меня сидело ощущение, будто я уже знаю ответы на все вопросы. Словно разгадка находится прямо перед глазами, но мне катастрофически не хватает какой-то одной детали, одной подсказки, чтобы наконец увидеть всю картину целиком.
Я медленно поднялся с кровати и осмотрелся. На первый взгляд ничего необычного не произошло. Только вот вся мебель в комнате была влажной.
Я подозрительно прищурился.
— Я что, во сне прям сюда всё спустил?..
Несколько секунд я принюхивался к воздуху.
— Вроде не воняет. Значит, жить можно.
Придя к этому гениальному выводу, я направился к двери.
Стоило выйти из комнаты, как я практически сразу оказался в плену родительских объятий. Мама и отец подбежали ко мне так быстро, будто всё это время караулили возле лестницы. Я едва не сложился пополам под натиском их заботы. Особенно старалась мама, которая, казалось, была готова буквально залезть на меня целиком. Отец держался чуть лучше, но по его глазам было видно, что всё это время он переживал ничуть не меньше.
— Хнык... хнык... мы так волновались, сынок!
Несколько минут я просто стоял в этом живом коконе из родительской любви, успокаивая их и убеждая, что со мной всё хорошо. По крайней мере, настолько хорошо, насколько может быть у человека, который проснулся с рогами на голове и воспоминаниями Короля Демонов. Странно только то, что их вовсе не смущает мой облик..
Они уже знают?
Спустившись на первый этаж, я сразу заметил Авесту и Камилу. Они сидели за столом и спокойно пили чай, но стоило им увидеть меня, как обе чуть не выронили свои чашки.
— Реееен!
Не успел я даже слова сказать, как они обе сорвались со своих мест и понеслись в мою сторону.
К счастью, я успел среагировать.
Схватив обеих на подлёте, я удержал их на месте и вместо очередного тарана просто обнял.
— Муааа~ Рееен!
— Я не плачу... я не плачу! Хнык...
Обе начали наперебой изливать накопившиеся эмоции. Пришлось обнимать сразу двоих. Иначе через минуту началось бы соревнование за звание человека, который первым и крепче всех обнял Рена Меркури.
Но если отбросить всё остальное...
Было приятно — ведь они живы и с ними всё в порядке. Я рад, искренне рад.
— Хнык... Рен, тебя на улице ждет тетя Азраэль. Она просила передать, когда ты проснешься, — сквозь слезы выпалила Авеста, всё еще крепко сжимая меня в объятиях
— Азраэль?
— Помнишь ту женщину, которая вручила тебе Демонический меч на экзамене? Она просила произнести имя Оберон. Наверное, ты должен знать, как её зовут
Я слегка нахмурился.
Видимо, Оберон уже успела познакомиться с моими близкими.
Неужели именно она спасла нас тогда?
— Она вам уже всё рассказала?
— Что именно?
— А... ничего. Забудь, Авеста.
Она бросила на меня подозрительный взгляд, но ничего не сказала.
Похоже, Оберон пока не рассказывала им ни обо мне, ни о моём прошлом. Да и моя собственная память всё ещё продолжала приходить в порядок. Воспоминания Люцифера медленно смешивались с моими собственными, образуя какую-то странную, но удивительно цельную картину.
Мне определённо нужно было поговорить с ней.
Надев обувь, я открыл входную дверь и вышел наружу.
Первое, что я увидел, — фигуру девушки среднего роста с тёмно-синими волосами, стоящую неподалёку от дома. Она молча смотрела вдаль, словно наблюдала за чем-то недоступным обычным людям. В её облике не было ни единого изъяна. Создавалось впечатление, будто само мироздание слишком старательно работало над её созданием. Её глаза были глубокими и спокойными, как ночной океан под серебряным светом луны, а длинные волосы мягко колыхались на ветру.
Если говорить честно...
Столь красивое существо этот мир, вероятно, никогда больше не сможет воспроизвести.
Одета она была полностью в чёрное. И почему-то это смотрелось настолько естественно и эффектно. Если она и правда подбирала стиль под академию Игурад, то справилась с этим просто идеально.
Услышав звук открывающейся двери, девушка медленно повернулась в мою сторону. Несколько прядей волос упали ей на лицо, и она привычным движением заправила их за ухо.
Наши взгляды встретились.
На мгновение мне показалось, что вместе с ней на меня смотрят тысячи лет воспоминаний, войн и утраченных эпох.
Её губы едва заметно дрогнули.
— Люцифер... это ты?
Отведя взгляд от этого великолепного пейзажа, я наконец ответил:
— Да, Оберон, это я. Но больше не называй меня так. Я уже не прежний Люцифер и не Каэлис Негатор. Сейчас я Рен Меркури. Хотя, конечно, вместе с памятью Короля Демонов.
На мгновение её глаза внимательно изучили моё лицо, будто она пыталась найти там остатки того самого Люцифера, которого когда-то знала. Однако уже через секунду серьёзность исчезла без следа.
— Ой-ой-ой, нашёлся тут, красавчик. Ты лучше на меня посмотри. Какое шикарное тело! Ничуть не уступает моему прошлому.
— Я, если честно, вообще различий не вижу.
— Фу-фу-фу... извращенец! Пялишься на чужие женские тела и ещё умудряешься запоминать их столетиями?!
— Из меня дьявола не делай!
— Я лучше промолчу.
На её губах появилась довольная улыбка победителя, а я лишь тяжело вздохнул. Неожиданно, но сейчас мы разговаривали на равных. И это было приятно. Ещё совсем недавно мы были готовы убить друг друга, видели друг в друге лишь военный потенциал и опасное оружие, способное изменить ход целой эпохи. А сейчас стояли посреди тихой улицы и спорили о какой-то ерунде, словно старые друзья, которые не виделись несколько лет.
— Азраэль, значит? Теперь тебя так зовут?
— Ну да. Тебе не нравится? Азраэль Розенкрейн. Ну правда ведь звучит круто?
— Ну-у-у... даже не зна-а-а-ю.
— Цыц! Смотрю, язык у тебя после пробуждения слишком хорошо подвешен! А ну быстро сказал, что лучше сочетания слов в жизни не видывал!
Она тут же начала колотить меня кулачками по груди, явно добиваясь нужного ответа. И самое смешное заключалось в том, что это существо когда-то считалось одним из сильнейших существ мира. Нет, серьёзно. Иногда она вела себя как ребёнок, которому дали слишком много власти.
— Всё-всё, хватит. Ты что, забыла? Эти кулачки вообще-то способны почти любое живое существо отправить на тот свет.
— Как раз-таки сейчас уже нет, — самодовольно ответила она, скрестив руки на груди. — Я вычислила, что после пробуждения наши магические основы способны использовать лишь около пяти процентов от первоначальной силы. Это очень серьёзное ограничение.
— Да-а-а... То есть теперь я не смогу использовать свои крутые заклинания?
— Со временем всё восстановится. Не беспокойся. До этого момента нам предстоит ещё очень многое сделать.
— А... что именно?
Она посмотрела на меня так, словно перед ней стоял величайший идиот всех времён.
— Ты что, дурень? Как минимум попытаться добиться мира во всём мире. А то, судя по всему, наши потомки совершенно не умеют учиться на ошибках прошлого.
Я невольно усмехнулся.
— Как знать. Наши Порядки Бунта, Милосердия и Справедливости слишком долго находились в стагнации. Но теперь, когда мы возродились и пробудились, они постепенно вернутся к своему изначальному состоянию. Начнутся войны, беспорядки, смерти. Иронично получается. Мы боремся именно с тем, чем сами и являемся.
— В точку, — кивнула она. — Но всё ещё можно вернуть на круги своя. Мы больше не враги. И наши последователи однажды последуют за нами. Пусть на это уйдут сотни или даже тысячи лет, я готова пройти через всё это, лишь бы моя раса процветала в мире и любое разумное существо никогда больше не узнало, что такое настоящее горе.
Её голос постепенно становился тише. Она подняла взгляд к небу, где медленно проплывали облака, и в её глазах впервые за весь разговор появилась усталость, накопленная за долгие столетия.
— Я ведь так и не смогла простить тебя за то, что ты сделал тогда, Каэлис.
Я прекрасно понимал, о чём она говорит.
Перед глазами вновь вспыхнули обрывки сна.
Горящие леса, черное небо, море огня.
И эльфийский мир, который я собственными руками превратил в пепел.
Да.
После такого ожидать прощения было бы верхом высокомерия.
— Я до сих пор проклинаю себя за тот день.
Она тяжело вздохнула и силой воли разогнала повисшую между нами тяжесть. На её лице вновь появилась привычная энергия, а голос стал заметно живее. Она намеренно не позволяла себе слишком долго смотреть в прошлое.
— Это была война, и я понимаю твои мотивы. В конце концов, сама я тоже далеко не святая.
Чтобы окончательно сменить тему, я решил задать вопрос, который всё это время не давал мне покоя.
— А что с Вердозой? Где она?
Улыбка на лице Азраэль исчезла почти мгновенно.
— Вердозы больше нет.
Меня словно ударило током.
— Как... больше нет?
Сердце неприятно сжалось, а дыхание на мгновение сбилось.
Азраэль ненадолго отвела взгляд в сторону, словно вспоминая произошедшее.
— Вот так. Я видела, как Вердоза напала на вас. Но чтобы пробудить тебя, мне пришлось ждать. Хотя правильнее будет сказать, что выбора у меня не было. Это был необратимый процесс. Можешь воспринимать его как судьбу, обязательное событие или один из фундаментальных законов мироздания — смысла это не изменит. Рано или поздно ты всё равно столкнулся бы с Вердозой, потому что твоё пробуждение было неизбежно.
Она тихо усмехнулась, но в её голосе не чувствовалось ни капли веселья.
— Забавно, правда? Сама причинность изгибается и перестраивается, лишь бы привести мир к нужному результату. Все мироздание готово подменить тысячи событий ради одного-единственного исхода.
Невольно по спине пробежал холодок.
— Но не суть. Перед смертью Вердоза попыталась стереть тебя. Не убить тело, а уничтожить саму основу твоего существования. Она затронула тёмную магическую силу Люцифера и напрямую воздействовала на неё. Твоё сознание и тело просто не смогли выдержать подобного давления. Поэтому сила вырвалась наружу сама.
Она посмотрела прямо мне в глаза.
— И уничтожила Вердозу.
В груди что-то неприятно кольнуло.
Я молчал.
Как ни пытайся оправдаться, итог оставался прежним.
Получается, именно я стал причиной её смерти.
— Но Авеста? — наконец спросил я. — Она ведь находилась совсем недалеко от эпицентра. Почему с ней всё в порядке?
— Потому что сейчас у тебя происходит слияние основ, — спокойно ответила Азраэль. — В одном теле существуют сразу две личности. Рен Меркури и Каэлис Негатор. Две основы, два сознания, которые постепенно резонируют друг с другом и становятся единым целым. А как ты знаешь, любое магическое воздействие начинается с намерения.
Она подняла палец вверх, будто читала лекцию нерадивому студенту.
— Если упростить до невозможности, это выглядело примерно так. В твоём сознании сформировалась мысль: «Я хочу уничтожить Вердозу». Следовательно, удар обрушился именно на неё. Но одновременно существовала другая мысль: «Я не хочу, чтобы Авеста пострадала». Поэтому твоя сила просто проигнорировала её существование. Магия последовала за твоим желанием.
— Ничего себе.. довольно удобная функция.
— И не говори.
Я невольно усмехнулся.
После этого разговор сам собой затих. Мы просто стояли рядом и смотрели на небо. Над крышами домов лениво плыли облака, ветер слегка покачивал деревья, а воздух был настолько насыщен магической энергией, что её присутствие ощущалось почти физически. После всего пережитого эта мирная картина казалась какой-то неправильной. Слишком спокойной для мира, в котором пробудились древние лидеры рас, способные когда-то переворачивать целые эпохи.
И всё же именно такие моменты заставляли чувствовать себя живым.
Хотя, если честно...
Я всё ещё не мог привыкнуть к тому, что рядом со мной стоит Азраэль. Существо, пережившее войны, уничтожение цивилизаций и собственную смерть. И при этом настолько красивая девушка, что на её фоне все мои мысли о великих судьбах начинали подозрительно быстро испаряться.
Немного смущает...
Именно в этот момент меня словно что-то кольнуло изнутри.
Одна маленькая деталь.
Деталь, которую я до сих пор так и не выяснил.
Я резко повернулся к Азраэль.
— Слушай... а откуда вообще взялся тот Демонический меч? Такое чувство, будто ты заранее знала, что собирается сделать Вердоза.
Стоило мне задать этот вопрос, как её тело едва заметно вздрогнуло.
А вместе с этим изменилась и атмосфера. Ее голос вдруг стал каким-то пустым и тяжёлым. Видимо, эта тема разговора была ей неприятна.
— Точно... Я ведь так тебе и не рассказала.
Она медленно опустила взгляд.
— Перед нами стоит очень опасная личность, Рен. Очень опасная. Если честно, я даже не знаю, как мы собираемся справляться с подобным существом.
— О чём ты? Кто это?
— Не знаю.
Ответ прозвучал слишком быстро.
— Что значит «не знаешь»?
Азраэль тяжело выдохнула.
— Мне пришла записка. Просто появилась из ниоткуда. В ней говорилось, что Рен Меркури нуждается в помощи и что мне следует взять с собой Демонический меч.
Повисла короткая пауза.
Но почему-то невероятно тяжёлая.
— Понимаешь, Рен... Абсурд ситуации заключается в том, что кто-то вычислил твою истинную природу раньше меня. Кто-то понял, что ты являешься сосудом Люцифера. Более того, этот кто-то каким-то образом выяснил, что я — Оберон. И обратился ровно к тому человеку, который мог изменить исход событий.
Я почувствовал, как по спине пробежал холод.
На лбу выступила испарина.
— Н-но как?.. Даже я сам ничего о себе не знал. Ни о Люцифере. Ни о прошлом. Вообще ничего.
Азраэль медленно покачала головой.
— Я не знаю.
Именно поэтому её голос звучал настолько серьёзно.
— И именно поэтому это существо так опасно.
Она сжала ладонь в кулак.
— Более того, это был не первый случай. Помнишь демонстрацию магии огня и алхимии? Тогда произошло нечто похожее. Мне снова из ниоткуда сообщили, что Вердоза собирается навредить тебе. Правда, на тот момент без подробностей о том, кто ты такой на самом деле.
От этих слов внутри стало как-то не по себе.
Будто всё происходящее внезапно превратилось в спектакль.
Кто-то наблюдал за нами из-за кулис задолго до того, как мы сами поняли, кто мы такие.
И самое страшное заключалось в том, что этот неизвестный зритель, похоже, знал сценарий лучше самих участников пьесы.
Я невольно сжал пальцы.
— Ладно, Азраэль. Не стоит ворошить прошлое. Давай лучше расскажем обо всём нашим близким. Всё равно рано или поздно им пришлось бы это услышать.
— Ты прав, — спокойно ответила она. — Я специально ждала тебя. Знаешь, как сложно было сдерживаться, когда тебя со всех сторон заваливают вопросами?
Я лишь молча усмехнулся и направился вместе с ней внутрь дома. Казалось, воздух внутри стал плотнее, тяжелее, будто само пространство ожидало нашего появления. В гостиной уже собрались все. Они сидели молча, но стоило нам войти, как их взгляды мгновенно впились в меня. Слишком напряжённо. Как будто они уже догадывались, что сейчас услышат нечто, что изменит привычную реальность.
Я остановился.
— Думаю, пора.
Я медленно перевёл взгляд с Азраэль на всех остальных и глубоко выдохнул, словно собирался шагнуть в пропасть.
— Я Монарх божественного отрицания. Тронодержатель Неистового Ада. Свидетель Начала и Конца. Падший Ангел Люцифер Каэлис Негатор.
На мгновение в комнате воцарилась тишина.
Я даже не сразу понял, как странно это выглядело со стороны. Будто я рассказывал сказку или легенду, придуманную для развлечения. Но выражения их лиц быстро изменились. Сначала — недоумение. Потом — попытка осмыслить. И наконец — растерянность, смешанная с тем самым страхом, который появляется, когда человек не может отличить правду от безумия.
Я продолжил, не давая им времени утонуть в сомнениях.
— Девушка рядом со мной — Хранительница Мирового Древа, Мать Природы и Королева Эльфийского Двора Оберон.
Азраэль слабо ухмыльнулась, будто вспоминая что-то давно забытое и одновременно слишком важное. В её глазах на мгновение мелькнула гордость — не нынешняя, а та, что принадлежала прошлой эпохе.
— Мы с Реном — бывшие лидеры трёх рас, завершившие священную войну своей реинкарнацией, — спокойно продолжила она. — На первый взгляд это может звучать как шутка, но сейчас не время для сомнений. То, что вы никогда о нас не слышали, естественно. После реинкарнации все следы нашего существования были стёрты. Это была цена за прекращение правления Метатрона на этих землях.
Тишина стала ещё плотнее.
И в этот момент Авеста осторожно подала голос:
— Метатрон?..
— Именно, — кивнула Азраэль. — Метатрон, владыка Вселенского Песка. Тот, кто стоит выше всех. У нас с ним… крайне неприятная история. Мы нарушили его порядок, он пытался вмешиваться, и в итоге всё закончилось войной. После этого прошло столетие, и мы переродились в этих телах. И теперь вернулись, чтобы полностью уничтожить систему Порядка Метатрона.
Она слегка повернула голову ко мне.
— Я права, Рен?
Я на секунду замялся, затем неловко усмехнулся.
— Хе-хе… ну, в целом всё так.
Я перевёл взгляд на остальных. В комнате стояла абсолютная тишина. Они смотрели на нас так, будто пытались решить, перед ними шутка, сумасшествие или реальность, которую просто невозможно принять.
И всё же их глаза были слишком живыми для отрицания.
— Сынок… это всё как-то сложно…
Мамин голос прозвучал тихо, с явной тревогой. Она перевела взгляд на отца, будто ища у него подтверждение, что всё это просто нелепое недоразумение.
Отец же молчал дольше остальных. Он явно пытался собрать мысли в единое целое, и в какой-то момент, видимо, нашёл для себя единственный возможный ответ.
— Сын мой… какие бы у тебя ни были симптомы… хоть восьмиклассника, хоть выпускника магической академии… мы всё равно с тобой.
Я застыл.
На секунду мне даже показалось, что это было серьёзно. Они просто пытались удержаться за привычную реальность.
Авеста и Камила переглянулись, после чего заговорили почти одновременно.
— Я думаю, Рен говорит правду. Зачем ему врать о таком?
— Да и вы вообще видели его рога? Такое не отрастает за пару дней…
— Я лично всё видела, — добавила Авеста. — И это точно не иллюзия.
Это было… хоть что-то, но напряжение в комнате не исчезло.
— Даже если ты и есть этот… Лю… Люцифер… — неуверенно произнесла мама, — что вы будете делать дальше?
Азраэль шагнула вперёд.
Её голос стал собранным
— Раз мы пробудились, наши порядки начали выходить из стагнации и постепенно возвращаются к своему изначальному состоянию. Это значит, что и те, кто помнит нас, тоже начинают вспоминать. А вместе с этим появляются и старые враги. Поэтому в первую очередь нам нужно вернуть свои Намаэли. Только вот вопрос — где они сейчас и у кого находятся…
— Получается нам нужно существо, которое пережило ту эпоху, — задумчиво сказал кто-то из нас. — Кто-то, кто точно знает прошлое.
Мы на секунду замолчали, перебирая варианты.
И тогда Камила резко подняла голову.
— Есть такое существо. Это Директор.
— Точно! Молодец, Камила.
После этих слов в комнате словно что-то щёлкнуло. Напряжение сменилось лёгким оживлением — как будто у хаоса наконец появился первый понятный ориентир.
Мы начали быстро обсуждать подготовку к пути в Игурад. И именно в этот момент, Азраэль вдруг подняла руку, останавливая нас.
Её взгляд стал серьёзнее.
— Прежде чем мы отправимся… давайте заскочим к ещё одной личности.