Бой шёл уже час. Солдаты держали строй, три тысячи человек, растянутых по фронту на полкилометра. Пулемёты на флангах работали без остановки, стволы раскалились добела, расчёты меняли воду в охлаждении каждые десять минут, и пар валил от кожухов, как дыхание разъярённого зверя. Стрелки били одиночными, экономя патроны, каждая пуля находила цель. Перегретые лезли через руины, через остовы машин, через провалы в асфальте, падали, поднимались, снова падали. Их становилось меньше. Рюдзи стоял в авангарде с отрядом, пламя на ладонях горело ровно, рукава закатаны, руки в старых ожогах, шрам через бровь блестел от пота. Он глядел на поле боя и молчал.
— Вроде мы продвигаемся, — сказал он.
— Это только первая волна, — ответил Тоору, не оборачиваясь.
Он сканировал фланги, обострённые чувства давали полную картину: где противник давит сильнее, где строй начинает прогибаться, где нужна помощь.
— Левый фланг. Там проседают. Серьёзно.
Кэндзи кивнул.
— Рэйко, Хидэки. Займитесь этим.
Рэйко поправила перчатки и двинулась без слов. Хидэки пошёл за ней. На левом фланге было жарко. Группа перегретых с усилением прорвалась через пулемётный огонь, трое, один крупнее других. Первый пробил баррикаду кулаком. Второй смял пулемётное гнездо вместе с расчётом, солдата отбросило к стене, он не встал. Третий, самый крупный, вгрызся в строй, раскидывая людей, как тряпичных кукол. Двое уже лежали на земле, одного тащили санитары, заливая пол кровью, второй не двигался. Командир взвода орал, перекрикивая шум. Солдаты отступали на шаг, на два. Строй гнулся, но держался. Кто-то вскинул винтовку, выстрелил в упор, пуля отскочила от шкуры усиленного. Тварь повернулась на звук. Рэйко вскинула руки. Магнетизм поднял в воздух всё, что валялось вокруг: арматуру, ржавые трубы, осколки станков. Десятки предметов взлетели одновременно и замерли на секунду, как будто мир затаил дыхание, а потом она обрушила их на прорвавшихся одним движением. Первого прибило к земле ржавой балкой, он дёрнулся и затих. Второй получил арматуру в грудь, отлетел к стене, сполз, оставляя чёрный след. Третьего, самого крупного, Хидэки добил. Земля под ним разверзлась, тварь провалилась по пояс. Хидэки сжал кулак, земля сомкнулась обратно. Хруст костей, тишина.
— Держать строй, — сказала Рэйко, голос был ровный, без истерики. — Не отступать. Они не пройдут.
Солдаты перестроились. Пулемётчик дал длинную очередь по новой группе перегретых, что лезла следом. Прорыв закрыли. Кто-то выдохнул, кто-то сплюнул на пол и перезарядил винтовку. Бой продолжался. Рен шёл в центре, обострённые чувства работали на полную. Он слышал дыхание солдат, скрип арматуры в рухнувшем здании, хриплое дыхание перегретых в сотне метров впереди. Запах гнилого мяса, пороха, пота. Мачете в ножнах, взрывная энергия пульсировала в ладонях. А ещё он чувствовал другое, за пеленой боя, за шумом и криками. Там, в глубине промышленной зоны, что-то огромное, не просто перегретый, несколько десятков тел, сплетённых в одно. Оно пульсировало, как сердце, и от него тянуло таким холодом, что даже озноб внутри Рена отозвался и шевельнулся. Рен задавил его обратно, но взгляд не отводил оттуда. Авангард продвигался медленно, шаг за шагом. Солдаты вошли в ритм: выстрел, перезарядка, смена позиции, и в этом ритме было что-то почти механическое, как будто они сами стали частью одной большой машины. Паники не было, страх ушёл, остался только долг. Пулемётчики меняли ленты, санитары тащили раненых в тыл. Пробуждённые на флангах держали самые опасные участки. А потом пошла вторая волна. Перегретые высыпали из руин сразу со всех сторон, не слева и не справа, а отовсюду, гораздо больше, чем в первый раз, и земля задрожала от топота сотен ног. Они лезли через провалы в стенах, через крыши рухнувших цехов, через подземные ходы. Улюлюканье, хрип, топот сотен ног. Солдаты открыли шквальный огонь, пулемёты захлебнулись, стволы перегрелись, один заклинило. Расчёт сменил ствол за двадцать секунд, но за это время перегретые продвинулись на десять метров.
— Держать! Держать строй! — орал командир взвода.
Рен двинулся вперёд, навстречу второй волне. Тоору шёл справа, Рюдзи слева. Они втроём вышли перед строем и ударили одновременно: синий огонь, красный огонь, взрывная энергия. Три луча прочесали наступающую орду. Перегретые падали десятками, но на их место вставали новые.
— Их слишком много! — крикнул Рюдзи.
— Держим! — ответил Тоору.
Сато бил с колена, одиночными, прицельно. Очередь, перегретый упал. Ещё очередь, ещё один. Передёрнул затвор, гильза звякнула о камень и покатилась. Руки были спокойны. Рядом Миямото перезаряжал винтовку.
— Получается.
— Пока это только начало, и расслабляться рано.
Миямото вздохнул. В тридцати метрах перед ними новая группа перегретых лезла через баррикаду из ржавого грузовика. Сато дал очередь, двое упали, третий побежал. Миямото снял его с колена. Тварь рухнула, проехалась по каменной крошке и замерла.
— Два-один в мою пользу.
— Ты считаешь?
— А ты нет?
Сато не ответил, он уже целился в следующего. Кэндзи оглядел поле боя. Перегретые всё лезли и лезли. Вторая волна оказалась больше первой, но солдаты держали строй. Пробуждённые на флангах не давали прорвать оборону. Продвижение шло медленно, но шло.
— Продвигаемся, — сказал он в рацию. — Всем подразделениям. Медленно. Держать строй. Не отрываться от флангов. Добиваем остатки.
Авангард двинулся дальше. Руины расступались, впереди темнела промышленная зона, остовы цехов, ржавые трубы, чёрные провалы окон. Оттуда тянуло гнилью и чем-то сладким. Оттуда пульсировал оранжевый свет. Отряд продвигался, медленно, шаг за шагом. Пулемёты на флангах не замолкали, стрелки били одиночными. Перегретые лезли сплошной стеной, падали, но на их место вставали новые. Их не становилось меньше, они просто продолжали идти. Рен, Рюдзи и Тоору шли в авангарде, расчищая путь: синий огонь, красный огонь, взрывная энергия. Три луча прочесали орду, но через минуту брешь снова закрылась. Пробуждённые на флангах держали напор, усиление тела, обострённые чувства. Они были быстрее и выносливее обычных солдат, и это позволяло им держать строй там, где обычные люди уже бы легли. Кэндзи поднял рацию.
— Всем подразделениям. Продолжаем давить. Не останавливаться.
Впереди темнел главный цех, огромный, чёрный, с проваленной крышей, и в его пустых окнах дрожал оранжевый свет, как будто внутри дышал огонь.
— За мной, — сказал Кэндзи.
Элитный отряд отделился от основных сил. Рен, Тоору, Рюдзи, Рэйко, Хидэки, Такаси, шестеро плюс Кэндзи. Они побежали через остовы цехов, через ржавые трубы и провалы в камне. Сапоги хрустели по битому стеклу, запах гнили становился гуще. Основная битва осталась позади, там пробуждённые и солдаты продолжали держать фронт. Отряд ворвался внутрь и замер. Посреди цеха стояла Юки, вернее, то, чем она стала. Четыре метра в высоту, три лица на одной голове, и каждое глядело в свою сторону, шевеля губами в беззвучном разговоре с самим собой. Первое лицо, жена Такаси, пустые глазницы, серая кожа. Второе, дочь Такаси, маленькое, с мёртвыми глазницами. Третье, кто-то незнакомый. Шесть рук, растущих из плеч и боков. Две ноги, толстые, как колонны. Чёрный балахон висел лохмотьями на том, что когда-то было плечами Юки. Верхняя пара рук дымилась, пирокинез. Средняя была покрыта каменной коркой, усиление. Нижняя дрожала в воздухе, и обломки вокруг неё плыли, невидимая сила. Такаси глядел на жену, на дочь. Он не закричал, просто стоял и не мог отвести глаз. Юки заговорила, три лица шевелили губами одновременно, но голос был один, мужской, низкий, гортанный, голос Исаму.
— Ты убил тело в церкви. Душа перенеслась в неё. — Одна из шести рук коснулась груди Юки. — Я жив, пока жив хотя бы один перегретый под моим контролем. А их тысячи.
Такаси шагнул вперёд.
— Ты врал нам. Говорил, что ищешь способ вернуть перегретым разум, пока на самом деле копил армию.
— Твоя жена и дочь живы. Они часть меня. Разве не этого ты хотел?
— Я хотел их вернуть.
— Они здесь. Со мной. Навсегда.
Руки Такаси задрожали, огонь вспыхнул на ладонях и погас.
— Я убью тебя.
— Попробуй.
Кэндзи шагнул вперёд, его дар задрожал в воздухе, камень треснул под ногами.
— Убейте его.
Монстр двинулся вперёд. Первой ударила верхняя пара рук. Струя пламени вырвалась из дымящихся ладоней и пошла широким конусом прямо на отряд. Рюдзи шагнул вперёд и принял огонь на себя. Его собственная способность поглотиla чужое пламя, но даже ему стало жарко. Воздух вокруг задрожал, стены цеха покрылись копотью.
— Оно куда сильнее всего, с чем мы бились раньше! — крикнул Рюдзи.
Средняя пара рук, покрытая каменной коркой, обрушилась на пол. Камень взорвался, ударная волна разбросала отряд. Рэйко отлетела к стене, ударилась плечом, тем самым, что ещё не зажило после боя с Мию. На секунду руку пронзила боль, острая, как в тот день на перекрёстке. Она сжала зубы и заставила себя подняться. Хидэки устоял, но его земляная защита треснула и рассыпалась. Тоору перекатился через плечо и выбросил синий огонь. Пламя ударило в грудь монстра, но каменная корка выдержала, только потемнела.
— В ближний контакт с ним не входить! — крикнул Кэндзи. — Оно может превратить вас в перегретых!
Рен, Тоору и Рюдзи ударили с дистанции, синий огонь, красный огонь, взрывная энергия. Три луча сошлись на монстре. Каменная корка треснула, из трещин хлынула чёрная кровь. Монстр пошатнулся, одно из трёх лиц, то, что было женой Такаси, безжизненно смотрело на него, как уродливая детская игрушка, побывавшая в пасти собаки. Дочь беззвучно шевелила губами, и в этом молчаливом движении было больше боли, чем в любом крике. Но раны затянулись мгновенно. Плоть сомкнулась, корка восстановилась. Монстр выпрямился и ударил снова. Нижняя пара рук взметнулась вверх, невидимая мощь подняла в воздух всё, что было в цеху: обломки станков, куски камня, ржавые балки, арматуру. Всё это закружилось вокруг монстра, как смерч, и обрушилось на отряд с разных сторон. Кэндзи выставил щит, обломки разбились о невидимую стену. Но монстр уже атаковал снова, верхние руки, пламя, средние, прямой удар. Кэндзи пришлось держать щит, и он не мог контратаковать. Сила монстра давила, заставляя отступать на шаг, ещё на шаг.
— Я держу! Бейте!
Рэйко поднялась, правая рука ещё горела от удара, но магнетизм уже вырвал из кучи обломков длинную арматуру. Она метнула её левой, правая подвела бы. Железо пробило плечо монстра, войдя глубоко в плоть. Монстр закричал тремя голосами сразу. Хидэки опустил землю под ним, заставив провалиться на метр. Монстр завяз в обломках, но нижние руки взметнулись, силовой импульс вырвал его из ловушки и поднял в воздух. Он завис на секунду, а потом обрушился сверху, целясь в Рэйко. Кэндзи перехватил его в воздухе. Две невидимые силы столкнулись, воздух между ними задрожал, пошёл рябью. Кэндзи держал, лицо побледнело от напряжения. Монстр давил сверху, но не мог пробить щит. Нижние руки Исаму дрожали, он тоже тратил силы. Такаси стоял и не отрываясь глядел на жену и дочь. Они были там, внутри этой твари. Жена безжизненно смотрела на него, как уродливая детская игрушка, побывавшая в пасти собаки. Дочь беззвучно шевелила губами. Он не мог ударить, не мог поднять на них руку. Огонь на ладонях то вспыхивал, то гас, как сердце, которое не может решиться.
— Такаси! — крикнул Тоору. — Очнись!
Такаси не слышал. Он видел только их. И тогда Исаму заговорил снова. Голос раздался из трёх ртов одновременно, три голоса, сплетённые в один.
— Вы думаете, я просто кусок мяса? Вы думаете, я не подготовился?
Монстр рванулся вперёд быстрее, чем кто-либо ожидал. Кэндзи попытался удержать его силой, но Исаму пробил щит. Нижняя пара рук схватила Хидэки, тот не успел среагировать. Каменные пальцы сомкнулись на плечах, прижали руки к телу. Средняя пара рук схватила Рэйко, та вскрикнула, попыталась ударить магнетизмом, но металл не слушался. Телекинез Исаму был сильнее, задавил её способность полностью. Исаму ничего не сказал, он просто использовал свою способность, ту, что превращала людей в перегретых. Он направил её через руки монстра, через плоть Юки, туда, где Хидэки и Рэйко были уже в его хватке. Как только их глаза стали чёрными, он взял их под контроль. Теперь они были частью улья, его марионетками. Хидэки дёрнулся, его кожа стала пепельной, от пальцев к лицу, медленно, неотвратимо. Глаза наливались чернотой. Он не кричал, он уже давно не чувствовал ничего, но теперь переставал быть собой окончательно. Земля под ним задрожала и затихла, его способность угасла, перестроилась, стала частью улья. Рэйко закричала. Её крик был высоким, отчаянным, она звала Кэндзи. Её кожа серела на глазах, руки вытягивались вдоль тела, пальцы скрючивались. Магнетизм вспыхнул в последний раз, обломки вокруг неё задрожали, поднялись на метр и рухнули. Глаза стали чёрными, она перестала кричать. Исаму разжал руки. Хидэки и Рэйко рухнули на пол, но тут же поднялись, уже не сами, а по его воле. Движения стали дёргаными, чужими, как у сломанных кукол. Они повернулись к отряду, их глаза были пусты, и в этой пустоте не было ни памяти, ни жалости. Они сразу же бросились в атаку и били так, как никогда раньше. Хидэки ударил первым. Земля под ногами всего отряда вздыбилась, не так, как раньше. Раньше он бил точечно, аккуратно, расчётливо. Теперь земля рвалась вверх огромными глыбами, камень трескался и летел во все стороны. Никакого контроля, только ярость, только приказ Исаму, убить. Каменная плита вылетела из-под ног Рюдзи и впечатала его в стену. Рюдзи сполз, кашляя кровью.
— Вот урод, — крикнул Рюдзи, но в голосе не было обычной злости. Он разглядывал Хидэки, серое лицо, мёртвые глазницы, и не узнавал человека, с которым ругался каждый день. — Похоже, спарринг наконец-то будет.
Рэйко выбросила обе руки. Магнетизм ударил так, что весь металл в цеху зазвенел. Арматура вырывалась из стен, ржавые балки срывались с потолка. Всё это полетело в отряд, не как раньше, прицельно и точно, а сплошной стеной железа. Рен едва успел уклониться, балка прошла в сантиметре от его головы и воткнулась в пол, задрожав. Тоору выставил синий огонь, расплавляя металл в воздухе, но куски арматуры всё равно пробивались сквозь пламя. Один попал ему в плечо, он пошатнулся, кровь потекла по рукаву.
— Я не знал что она такая сильная! — крикнул Рен.
Тоору посмотрел на Рэйко.
— Если это так дальше продолжится, то мы все пополним ряды улья. Нужно как-то разделить наш отряд. Кэндзи не сможет сражаться с Рэйко.
Такаси видел всё это, и в голове только воспоминание: как он сидел в кафе со своей семьёй, они все заказали завтрак и мило беседовали. Он вспомнил это, потому что это последний раз, когда он был со своей семьёй до цепей и церкви. Потом вспомнил, как Рэйко о нём беспокоилась и то, что она была первой, кто поверил ему. Что-то в глубине души начало неистово кричать, и он обрушил огромный столб огня в сторону Исаму.
Кэндзи не сводил глаз с Рэйко, с той, которая целовала его в пустом коридоре и обещала, что они вернутся вместе. Теперь она стояла напротив и не узнавала его, и в её чёрных глазах не было ничего, кроме приказа убить. Он видел, как она дерётся, яростно, без оглядки. Раньше её магнетизм работал как скальпель, точечно и точно, а теперь крушила всё подряд. Его окутал страх и боль того, что он потерял Рэйко навсегда. Он не успел ничего сделать. Рэйко бросилась на него, быстрее, чем он ожидал. Магнетизм толкнул её вперёд, и она оказалась в паре метров от него. Кэндзи не мог пошевелиться. Не мог поднять на неё руку.
И тогда между ними выросла ледяная стена.
Рен выбросил левую руку, ту самую, что дрожала от мороза всю главу. Он не хотел использовать лёд. Он боялся его. Но выбора не было. Рэйко ударила в лёд магнетизмом, и стена разлетелась осколками, но этих секунд хватило.
— Я займусь ей! — крикнул Рен. — Я видел, у неё большие проблемы со льдом Мию. Я смогу её остановить, не убивая.
Кэндзи посмотрел на него. Потом на Рэйко. Потом на монстра.
— Будь осторожен, — сказал он Рену. — Я на тебя надеюсь.
— Тоору. Такаси. Со мной.
Такаси не ответил. Он уже выплеснул свою ярость в столбе огня и теперь стоял, тяжело дыша, глядя на монстра. Огонь на его ладонях не погас.
Отряд разделился. Трое против монстра. Двое против бывших товарищей. Рен и Рюдзи встали напротив Рэйко и Хидэки.
— Без смертельных, — сказал Рен.
— Да понял я, — ответил Рюдзи, вытирая кровь с губы. — Но ты видел, что они творят? Они нас не жалеют.
— Значит, будем быстрее.
Хидэки выбросил руку, и земля под Рюдзи ушла вниз. Рюдзи отпрыгнул, но край ямы задел ногу, и он рухнул на бок. Хидэки не дал ему подняться, вторая глыба вылетела из пола и ударила Рюдзи в грудь. Тот отлетел, проехался по каменной крошке. Пламя на его ладонях вспыхнуло и погасло. Он сплюнул кровь.
— Ладно, — прохрипел он. — Сам напросился.
Рюдзи вскочил, несмотря на боль в ноге, и бросился вперёд. Он не стал бить огнём в полную силу, вместо этого он сократил дистанцию, ушёл от каменной глыбы, которую Хидэки вырвал из-под ног, и ударил короткой вспышкой по ногам. Хидэки пошатнулся. Земля под ним дрогнула, но не обрушилась. Рюдзи ударил снова, на этот раз в корпус, сбивая с ног. Хидэки упал на спину. Рюдзи навалился сверху, прижал его руки к земле.
— Давай, Хидэки, — прохрипел он. — Вспоминай, кто ты. Ты же меня ненавидишь. Ты же всегда молчал, когда я орал. Ну давай, скажи что-нибудь.
Хидэки молчал. Его мёртвые глазницы глядели в потолок. Он попытался поднять землю, но Рюдзи держал его руки.
Рен в это время бился с Рэйко. Она была быстрее, чем раньше. Магнетизм позволял ей отталкиваться от железных балок и уходить от ударов. Рен выбрасывал взрывную энергию, но она уклонялась. Арматура летела в него со всех сторон. Он уворачивался, перекатывался, вскакивал. Мороз внутри рвался наружу, левая рука покрылась инеем. Теперь он не сжимал кулак. Он дал холоду выйти.
— Рэйко, — сказал он. — Ты меня слышишь?
Она не слышала. Она выбросила обе руки, и ржавая балка сорвалась с потолка прямо над ним. Рен отпрыгнул. Балка воткнулась в пол. Он перекатился, вскочил и ударил взрывной энергией ей под ноги. Пол взорвался, Рэйко пошатнулась. Он использовал этот момент, подскочил, схватил её за плечо, прижал к стене.
— Очнись! — крикнул он ей в лицо. — Ты Рэйко. Ты любишь Кэндзи. Ты четыре года была рядом с ним. Вспоминай!
На секунду её чёрные глаза дрогнули. Рен увидел в них что-то, тень, словно она услышала его. Словно где-то глубоко она ещё была там.
А потом её лицо исказилось, и магнетизм ударил снова. Рена отбросило к противоположной стене.
А в центре цеха Кэндзи, Тоору и Такаси стояли перед монстром. Монстр дышал тяжело, регенерация тратила силы, но он всё ещё был опасен. Три лица повернулись к ним. Верхние руки дымились. Средние напряглись. Нижние подняли в воздух последние обломки.
— Твой отряд разваливается на части, — сказал Исаму голосом трёх ртов. — Двое уже мои. Кто будет следующим?
Кэндзи поднял руку. Невидимый импульс сжался вокруг него.
— Мы ещё посмотрим.
И монстр бросился вперёд, все шесть рук, все три лица, вся ярость Исаму. Тоору выбросил синий огонь. Такаси шагнул навстречу, и его пламя наконец ударило в полную силу, не по жене и дочери, а по телу монстра. Кэндзи выбросил всю свою мощь, и три силы сошлись в одной точке. Воздух взорвался. Цех содрогнулся. Рен поднялся, прижимая руку к груди. Рюдзи держал Хидэки. А Рэйко стояла в десяти метрах и глядела чёрными глазами, и в этих глазах не было ни любви, ни памяти, ни обещания, только пустота, которая когда-то была человеком.