Ему казалось, что он уже знает слово «вода».
Женщина произносила его, протягивая руку к чаше. Та, что помогала ей, отвечала, подносила питьё, и женщина делала несколько глотков. В следующий раз всё повторилось. Гитлер удержал короткое слово в памяти и ждал случая проверить себя.
С фразой, которую говорили над ним, было труднее. Она сопровождала кормление, смену ткани, прикосновение к щеке. Иногда её произносили, когда не делали ничего. Если там было его новое имя, он пока не умел отделить его от остальных звуков.
Он пробовал считать пробуждения. После долгого сна ему казалось, что наступило новое утро. Но женщина кормила его при том же свете, что и прежде, и он уже не знал, прошёл день или только его часть. Надёжнее было замечать другое: она уже вставала сама, носила его дольше, иногда выходила, оставляя с помощницей. Мужчина появлялся и исчезал; его отсутствие не вызывало той суеты, которую Гитлер поначалу ожидал.
Проходили недели.
Он больше не проверял при каждом пробуждении, на месте ли его маленькие руки. Вместо этого старался не засыпать, пока рядом разговаривали. Обычно не выдерживал. Просыпаясь, слышал уже смех или сердитый ответ и не понимал, что произошло без него.
Однажды к женским голосам присоединился детский.
Гитлер уже слышал его издали, но теперь ребёнок говорил совсем рядом. Над ним склонилось лицо мальчика. В открытом рту не хватало переднего зуба. Мальчик сказал что-то, замолчал и ткнул пальцем в ткань у его живота.
Гитлер посмотрел на него.
Мальчик ткнул ещё раз. От этого не было больно, но Гитлеру не нравилось, что к нему прикасаются без надобности. Он нахмурился. Мальчик немедленно нахмурился в ответ и высунул язык.
Сзади окликнула женщина.
Мальчик ответил, не отводя от него глаз. Затем присел ниже, словно надеялся, что его перестанут видеть.
Женщина повторила оклик. На этот раз он ушёл.
Гитлер попробовал запомнить, как она его назвала. Имя, вероятно. Но она произнесла слишком много звуков, а мальчик слишком быстро ответил. Уверенным он оставался только насчёт воды.
* * *
Утром его вынесли наружу.
Сначала он зажмурился. Свет был везде, даже за закрытыми веками. Женщина переменила положение, прикрыла его лицо краем одежды. Когда он снова открыл глаза, рядом была её шея, а дальше — яркое пространство, в котором двигались тёмные пятна.
Он попытался посмотреть поверх её плеча. Голова качнулась, и ладонь немедленно придержала затылок.
Ветер касался щеки. Слышались мычание, голоса, сухой перестук. Между ними возник новый звук: короткое, повторяющееся шуршание, будто по шероховатой поверхности что-то двигали взад и вперёд.
Женщина села в тени, прислонившись к чему-то спиной. Гитлер лежал у неё на руках. Она поправила его так, чтобы лицо оставалось открытым.
Теперь он увидел, откуда доносилось шуршание.
Помощница работала рядом, у самой земли. Она наклонялась и выпрямлялась, и звук повторялся. Под её руками двигалось что-то серое; разглядеть лучше не получалось. Потом она остановилась и протянула кормившей женщине ладонь. Та приблизила её к себе, и Гитлер увидел светлую крупку на пальцах.
Зерно. Его растирали между камнями.
Женщины обменялись несколькими словами. Работа продолжилась: несколько движений, пауза, снова шуршание. Гитлеру захотелось увидеть сами камни, но его уже подняли для кормления. Всё исчезло за плечом женщины.
Он ел, слушая их трение.
Когда шум затих, заговорил мальчик. Женщина ответила ему. Он повторил своё, уже громче. Среди звуков Гитлер уловил знакомое слово — то, что слышал, когда просили пить. Помощница вмешалась, и мальчик замолчал.
Затем рядом с лицом Гитлера появилась чаша. Он различил толстый край и скол на нём. Женщина держала чашу свободной рукой. Мальчик потянулся к ней; она отвела её, что-то сказала помощнице и только после ответа отдала.
В чаше не было воды. Мальчик начал есть пальцами.
Гитлер смотрел, пока тот не отошёл. Это могла быть другая чаша. Или тем же словом называли не воду, а посуду. Он попытался вспомнить прежние случаи, но видел только руку и движение ко рту.
После кормления его положили на сложенную ткань рядом с женщиной. Лежал он на спине. Над головой темнел край укрытия; сбоку оставался просвет, закрывавшийся, когда кто-нибудь проходил мимо.
Мальчик вернулся с пустой чашей. Помощница забрала её, показала ему на работу и сказала несколько слов. Он долго отвечал, поглядывая в сторону чужих детских голосов. Молодая женщина положила ладонь на плечо мальчика и повторила сказанное.
Он остался.
* * *
Мальчик опустился рядом с ним на живот.
Перед собой он положил плоский светлый камень. В другой руке была обугленная щепка. Он провёл ею по поверхности. Осталась широкая неровная черта.
Гитлер перевёл взгляд с его лица на камень. Тот лежал близко, почти у края подстилки. Мальчик заметил движение глаз и придвинул камень ещё немного.
Теперь было видно лучше.
Ещё одна черта. Короткая поперёк. Две длинные внизу.
Мальчик рисовал животное. Какое — Гитлер не сразу понял. Потом над маленькой головой появились рога. Он узнал их прежде, чем успел рассмотреть остальные линии.
Шея вышла слишком тонкой, ноги начинались почти у спины. Мальчик попытался исправить одну, стёр ладонью и получил тёмное пятно.
Гитлер мысленно перенёс линию ниже. Провести спину одним движением, здесь оставить место для плеча. Не обводить заново — только соединить. Он так ясно представил след щепки, что попытался поднять руку.
Кулак задел край ткани.
Мальчик посмотрел на него и поднёс рисунок ближе.
Нет, не так. Нужно положить камень и дать ему щепку.
Гитлер снова шевельнул рукой. Пальцы раскрылись и тут же согнулись. Он попытался сделать это ещё раз, но мальчик уже убрал камень и начал добавлять рога побольше.
Гитлер издал сердитый звук.
Мальчик поднял голову. Затем громко замычал.
Гитлер вздрогнул.
Смеясь, мальчик снова показал рисунок и повторил звук, уже тише. Женщина, сидевшая рядом, тоже засмеялась. Гитлер услышал её голос над собой и раздражённо дёрнулся. Он хотел получить щепку, а ему снова показывали рисунок и мычали. Даже женщина улыбалась, вместо того чтобы забрать у мальчика то, что было нужно ему.
Он закричал.
Женщина повернулась. Мальчик торопливо что-то сказал, протягивая ей камень, но она отстранила его руку и подняла младенца. Гитлер продолжал кричать: теперь рисунок исчез совсем.
Помощница окликнула мальчика. В её голосе не осталось веселья.
Его понесли внутрь. Через плечо женщины Гитлер увидел, как мальчик поднялся. Затем просвет у входа пропал.
Он замолчал.
Женщина погладила его по спине и тихо заговорила. Рисунок, щепка и мальчик остались снаружи. Гитлер попробовал выглянуть из-за её плеча, но увидел только стену.
* * *
Когда его снова вынесли, мальчик работал у камней.
Он двигался не так, как помощница: сначала быстро, потом останавливался надолго. Женщина окликала его, и шуршание возобновлялось.
Над ним больше не появлялся рисунок.
Гитлер лежал на руках у молодой женщины. Она разговаривала с мужчиной. Тот стоял близко; край одежды иногда касался её колена. Голос у него был спокойный, но женщина отвечала коротко. Потом протянула руку, и возле Гитлера появилась небольшая корзина.
Мужчина держал её за край. Женщина потянула к себе.
Они перестали говорить. Несколько мгновений корзина оставалась между ними. Гитлер видел руки, и этого было достаточно, чтобы понять: никто не хочет отпускать.
Он ждал, что мужчина заговорит громче.
Вместо этого тот позвал помощницу. Она подошла, взглянула в корзину и долго отвечала, указывая куда-то в сторону. Пока она говорила, мужчина разжал пальцы. Женщина поставила корзину рядом с собой.
Потом взяла чашу, зачерпнула из корзины и протянула ему. Над Гитлером послышался сухой шелест. Мужчина сказал что-то ещё. Женщина добавила горсть; несколько зёрен упали ей на колени. Мужчина замолчал, забрал чашу и ушёл.
Гитлер не знал, для кого было зерно и куда его понесли. В голосе мужчины ему слышалось требование. Но унести всё ему не позволили.
Он посмотрел на женщину. Она не следила за уходящим. Подтянула корзину ближе к ноге, поправила ткань под его шеей и вернулась к разговору с помощницей.
Мальчик тем временем перестал молоть.
Его позвали. Он ответил, но не двинулся. Помощница повторила громче.
Что-то глухо стукнуло. Затем послышался короткий сухой шорох — не такой, как у камней. Мальчик вскрикнул.
Женщина с ребёнком наклонилась вперёд. Гитлер увидел её подбородок, затем руки. Она передала его помощнице и опустилась на колени.
Помощница села рядом с ними, держа Гитлера левой рукой. Теперь он видел, что мальчик подбирает что-то с земли и передаёт молодой женщине. Та протягивала собранное помощнице.
На этот раз зерно собирали с земли. Похоже, мальчик что-то опрокинул.
Он заговорил быстро, но обе женщины продолжали работу. Помощница свободной рукой перебирала то, что ей протягивали. Когда мальчик зачерпнул с земли целую горсть, она коротко остановила его и показала на сор. После этого он стал подбирать медленнее. Помощница подносила каждую порцию ближе к свету. Возле лица Гитлера появлялась ладонь с зерном, из которого она выбирала тёмные крошки.
Мальчик всхлипывал, но продолжал собирать.
Гитлер смотрел на зёрна. Их было немного; он ждал, что сейчас закончат. Но помощница ссыпала отобранное в чашу и приняла следующую порцию. Работа, которую он прежде слышал сквозь сон, теперь шла прямо у него перед глазами.
Вскоре мальчик замолчал. У входа кто-то его позвал. Он ответил, не вставая. Голос снаружи повторил ещё что-то и удалился.
Работа продолжалась.
Гитлер захотел, чтобы его переложили: локоть помощницы давил под спиной. Он уже набрал воздуха, но увидел руку, которая двигалась прямо перед ним. Женщина выбирала сор из зерна. Если он закричит, его опять унесут.
Он выдохнул с коротким недовольным звуком.
Помощница сдвинула локоть, не прекращая работы.
* * *
К вечеру мальчик принёс камень.
Он не подошёл сразу. Остановился у входа и посмотрел на женщину. Та сидела с Гитлером на руках. Мальчик показал ей рисунок и что-то спросил.
Женщина ответила. Он сказал ещё несколько слов, но она покачала головой и протянула руку.
Прозвучало знакомое слово.
Мальчик отдал ей не чашу. Камень.
Она положила его рядом с собой и снова протянула руку. То же слово. На этот раз мальчик помедлил, но отдал щепку.
Гитлер следил за её рукой.
Когда-то ему казалось, что он уже знает название воды. Потом — чаши. Но сейчас здесь не было ни того ни другого.
Женщина взяла рисунок, приблизила к его лицу и сказала что-то тихо. За день часть линий стёрлась. Рога ещё оставались.
Гитлер не шевелился. Он хотел, чтобы камень подержали дольше. Мальчик, сидевший рядом, негромко замычал и тут же посмотрел на женщину. Она не рассердилась.
Рисунок убрали. Гитлер издал короткий звук, и камень снова оказался перед ним.
Мальчик засмеялся, но не так громко, как прежде. Протянул руку к камню и произнёс то же самое слово.
Женщина отдала ему рисунок.
Дай.
Гитлер повторил это про себя. Не звук — значение. При чаше, при камне, при щепке движение было одним и тем же: открытая ладонь ждала чужую вещь.
Может быть, «подай». Или «верни». Но не вода.
Мальчик снова поднёс камень к его лицу. Он водил пальцем по стёртой линии, но только размазывал уголь. Щепка оставалась у женщины.
Гитлер опять захотел показать, как провести линию. Рука шевельнулась под тканью. Женщина придержала его руку и тихо заговорила, как говорила всякий раз, успокаивая его.
На этот раз он не закричал.
Мальчик заговорил с ним. Сначала произнёс целую фразу, потом повторил часть, постучав пальцем по рисунку. Гитлер слушал. Ответить нечем — рот выдавал только дыхание и слабые звуки, не похожие на слова. Но он уже мог ждать повторения, не теряя из виду рисунка.
Снаружи снова позвали мальчика.
Тот вскочил. Теперь женщина не остановила его. Держа камень в одной руке, он выжидающе протянул женщине другую.
Дай.
Она вернула щепку.
Мальчик ушёл, унося рисунок. Гитлер проводил его взглядом, насколько смог, и почувствовал раздражение. Разговор только начал становиться понятным, а мальчику уже понадобилось куда-то ещё.
Женщина подняла его выше и повернулась к входу. Издали послышался смех.
Гитлер прислушался. Среди нескольких голосов один он теперь узнавал.
Щепку мальчик унёс с собой. В следующий раз нужно было удержать его рядом, не поднимая крика.