Мальчик пришёл без рисунка.
Гитлер ждал его с утра. Теперь, увидев пустые руки, он попытался посмотреть дальше, туда, где остался вход. Мальчик передвинулся, снова оказавшись перед его глазами.
Он что-то спросил.
Гитлер ответил коротким звуком. Не криком — крик в прошлый раз всё испортил. Мальчик наклонился, повторил звук и подождал.
Гитлер попробовал ещё раз. Вышло хуже: воздух кончился раньше, чем он ожидал. Мальчик засмеялся, и губы Гитлера неожиданно растянулись в ответ.
Улыбка удивила самого Гитлера. Мальчик на мгновение перестал говорить, затем позвал женщину. Та подошла и склонилась над ними. Они заговорили наперебой, теперь уже оба улыбались ему. Гитлер смотрел с одного лица на другое. Никого звать не пришлось. Никто не взялся поправлять ткань или искать, отчего он плачет.
Мальчик остался даже тогда, когда женщина вернулась к работе.
Вот как.
Гитлер попытался улыбнуться снова. Сначала только открыл рот. Мальчик ждал, склонив голову, и Гитлер сосредоточился на его лице. Ему казалось, что он совершает нелепое усилие: прежде для улыбки не требовалось думать о губах. Но мальчик вдруг обрадовался, и он понял, что получилось.
Теперь нужно было добиться рисунка.
Он посмотрел на руки мальчика. Тот раскрыл ладони, показал, что в них ничего нет, потом коснулся пальцем его кулака. Гитлер посмотрел в сторону. Мальчик заговорил быстрее.
Слово, которое он принимал за «дай», Гитлер не услышал. Да и чего он ждал? Что мальчик угадает предмет по движению глаз?
Из-за спины женщины донёсся оклик. Мальчик ответил, не поднимаясь.
Оклик повторился.
Гитлер снова попробовал улыбнуться. Мальчик заметил, улыбнулся в ответ — и всё равно встал.
Вместо мальчика над ним склонилась женщина. Она подняла Гитлера и устроила у себя на руках. Над плечом был виден вход; в светлом проёме кто-то двигался. Знакомый мужской голос говорил коротко, с паузами. Мальчик что-то отвечал.
Уходя, мальчик ещё раз обернулся к нему. На этот раз Гитлер не улыбнулся.
* * *
Ткань у входа резко хлопнула.
Женщина обернулась к входу. Гитлер услышал, как снаружи заскребли по земле. Его подняли выше, придерживая затылок, и понесли к выходу.
Свет померк. Ветер донёс запах пыли, затем холоднул щёку. Женщина остановилась под укрытием, где прежде мололи зерно. Над её головой шуршало и потрескивало. Она посмотрела вверх; Гитлер видел только её подбородок и тёмный край навеса.
Мужчина стоял совсем рядом. Он взялся за деревянную стойку и встряхнул её. Укрытие дрогнуло. Гитлер вздрогнул вместе с ним, руки сами дёрнулись в стороны.
Женщина прижала его к себе и сердито заговорила.
Мужчина ответил, не отпуская стойки. Затем позвал мальчика.
Тот принёс верёвку. Пока мужчина придерживал дерево, мальчик полез к узлу. Гитлер видел только мелькнувшую возле плеча женщины руку; сам узел был выше. Раздался короткий спор. Мужчина повторил несколько коротких слов; мальчик вздохнул и снова принялся за работу.
Первая капля ударила Гитлеру в щёку.
Женщина отступила под навес. Капли уже падали чаще: по покрытию, по земле, по чему-то полому. Мальчик бросил тихое слово; мужчина резко ответил. Затем дождь заглушил их.
Женщина понесла Гитлера внутрь. Помощница проскочила рядом с корзиной, поставила её у стены и сразу вернулась за следующей. Снаружи звали друг друга. Издалека донеслось мычание, но никто из стоявших у входа не двинулся на этот звук.
Гитлера положили на подстилку. Женщина оставалась рядом, расправляла ткань, убирала край от его лица. Он повернул голову к свету.
Мальчик ещё не закончил с верёвкой.
Раздался треск. У входа потемнело, сверху тяжело захлопало. Мужчина выругался — смысл был непонятен, но короткий злой звук трудно было принять за что-либо другое.
Женщина положила ладонь Гитлеру на грудь, словно могла этим удержать его от крика. Потом убрала руку и встала.
Из-под навеса втащили свёрнутую подстилку. Она задела край входа, с неё посыпался сор. Женщина помогла повернуть свёрток; помощница освободила место у стены.
Гитлер лежал и слушал, как над ним шуршат мокрые вещи.
Вода капнула возле ноги. Потом ещё раз.
Он согнул ноги, но этим не мог отодвинуть подстилку. Потянулся всем телом в сторону — только повернул голову. В нескольких шагах женщина спорила с мужчиной, и ни один не смотрел на него.
Он закричал.
Женщина сразу обернулась. Наклонилась, провела ладонью под его плечами и подняла. Ткань снизу была влажной. Помощница выдернула её с пола и положила в сторону.
На этот раз крик привёл ровно к тому, чего он добивался.
* * *
У входа снова хлопнуло. Мужчина что-то крикнул и приподнял провисший край навеса. Женщина шагнула к нему, но остановилась: обе руки были заняты ребёнком.
Мальчик стоял рядом. Он протянул руки.
Женщина не отдала Гитлера сразу. Показала на сухое место у стены, дождалась, пока мальчик сядет, и опустилась перед ним. Положила ребёнка ему на колени, подправила локоть, подвела ладонь под затылок. Мальчик перестал смотреть на вход.
Гитлер почувствовал, как пальцы неловко прижимают ткань у него под спиной.
Нет.
Он дёрнулся. Мальчик стиснул руки, лицо приблизилось.
Нет, не ему. Пусть держит женщина.
Гитлер закричал громче. Женщина ещё раз коснулась его головы, что-то сказала мальчику и ушла к входу. В просвете он различил, как она наклонилась и потянула что-то вместе с мужчиной.
Мальчик заговорил над ним.
Голос был знакомый, но теперь это мало помогало. Держали иначе. Под головой было тесно, ткань тянула плечо. Гитлер хотел повернуться к женщине, но на каждое движение мальчик отвечал, прижимая его ещё крепче.
Мальчик прикусил губу и позвал кого-то.
Помощница присела рядом. Поправила его руки, затем подтянула сложенную ткань под локоть. Не забрала ребёнка. Только провела пальцами по щеке Гитлера и указала мальчику, как держать голову.
Давление под плечом ослабло.
Мальчик выдохнул. Гитлер услышал этот выдох сквозь собственный плач и на мгновение замолчал.
Мальчик смотрел на него, сдвинув брови. Гитлер отвернулся, насколько позволяла рука под головой.
Из-под одежды мальчика пахло сыростью. У виска блестела капля; она соскользнула по щеке и упала на ткань. Он не вытер лицо: обе руки оставались под младенцем.
Гитлер уже собирался заплакать снова, когда мальчик произнёс знакомую короткую фразу.
Так говорила женщина, успокаивая его. Мальчик повторил её тише, почти шёпотом. Потом ещё раз, медленнее, хотя Гитлер всё равно не понимал слов.
Снаружи что-то стукнуло. Мальчик вскинул глаза и тут же посмотрел обратно.
Теперь его руки почти не двигались. Женщина была видна у входа, помощница стояла возле неё. Гитлер ещё всхлипнул, набрал воздуха и задержал взгляд на лице мальчика.
Тот осторожно улыбнулся.
Гитлер не ответил. Но и крик не возобновился.
Мальчик посидел так ещё немного, затем прислонился спиной к стене. Гитлеру стало удобнее. Он хотел проследить, вернётся ли женщина, но свет у входа расплылся. Он ещё слышал дождь, когда уснул.
* * *
Проснулся он на тех же коленях.
Мальчик сидел неподвижно, открыв рот. Один локоть был подпёрт тканью, другой он прижал к боку. Увидев открытые глаза Гитлера, он наклонился и что-то спросил.
У входа стало светлее. Дождь ещё шёл, но голоса уже не приходилось перекрикивать. Женщина вошла, присела и наконец взяла ребёнка.
Мальчик сразу распрямил руки. Несколько раз согнул пальцы, встряхнул кистями, начал быстро что-то рассказывать. Он показывал то на Гитлера, то на собственные колени.
Женщина ответила ему. По лицу нельзя было понять, благодарит она или просто спрашивает о чём-то. Она проверила, сухая ли на Гитлере ткань, затем провела ладонью по волосам мальчика. Тот отстранился, продолжая говорить.
Потом его снова позвали.
Он вскочил. Пришлось опереться на стену, прежде чем ноги стали слушаться, и помощница негромко засмеялась. Мальчик ответил ей через плечо и ушёл.
Уходя, мальчик снова встряхнул кистями. Гитлер проводил его взглядом. Долго ли он спал? Мальчик, должно быть, всё это время сидел у стены.
Женщина покормила Гитлера, затем понесла к входу. Здесь уже не хлестало сверху. По краю укрытия вода стекала на землю, рядом собралась мутная лужа.
Мужчина присел возле стойки. Женщина опустилась рядом с ним, держа Гитлера перед собой. Теперь он видел дерево вблизи. Оно было кривым, с остатками коры на боку.
Мужчина вынул нижний конец из грязи. Дерево оказалось целым. Под него подбирали опору: мальчик протянул что-то плоское, мужчина не сразу позволил подложить. Дождь капал мальчику за ворот, но он не поднимал головы.
Плоский светлый камень.
Гитлер узнал его, когда женщина наклонилась. На открытом краю оставались две чёрные черты. Рога. Остальной рисунок ушёл под стойку.
Мальчик потянул камень, собираясь поправить. Мужчина остановил его, снова приподнял дерево, позволил передвинуть опору и лишь затем отпустил. Они сделали это вместе, без прежнего спора.
Гитлер смотрел на уцелевшие линии. Он ждал этот рисунок всё утро. Хотел, чтобы мальчик принёс его, подержал близко, наконец дал щепку. Теперь сам мальчик прижал камень ногой и отступил, проверяя, останется ли тот на месте.
Женщина коротко заговорила. Мужчина покачал стойку, осторожнее, чем раньше. Под ней больше не хлюпало. Навес шевельнулся, с его края упала вода.
Гитлер мысленно выпрямил дерево. Ровная стойка, ровный край, ничего не перекошено. Он уже собирался решить, что всё сделано плохо, но не знал даже, чем здесь можно отпилить ветку. Мужчина между тем перестал придерживать опору.
Укрытие держалось.
* * *
К вечеру сухое место осталось у другой стены.
Женщина расстелила там подстилку, положила Гитлера и села рядом. Помощница перебирала мокрые вещи. Одни отжимала, другие развешивала ближе ко входу. В углу стояла чаша; время от времени в неё громко падала капля.
Женщины больше не спорили, но обе говорили мало. Молодая вытянула ноги, потёрла плечо и закрыла глаза. Гитлеру хотелось, чтобы она повернулась к нему. Он издал тихий звук. Она ответила, не открывая глаз, и положила руку возле его головы.
Мальчик появился позже.
Сел у изголовья подстилки и положил руки на колени. Он что-то сказал женщине. Та ответила, показав на выход. Мальчик посмотрел туда же.
Камень остался под стойкой.
Он мог принести другой. Гитлер ждал, что мальчик поймёт это сам. Но тот сидел, растирал колено, затем подобрал короткий обрывок верёвки. Один конец у него был растрёпан.
Мальчик обвёл верёвку вокруг пальцев, попытался завязать узел. Не вышло. Он вытащил руку, потянул за концы и начал сначала.
Гитлер смотрел. Движения были близко, но пальцы закрывали то место, за которым хотелось следить. Он шевельнулся, и мальчик отодвинул верёвку от его рук. Потом снова принялся за узел.
Вошёл мужчина. Он остановился за мальчиком, посмотрел на его работу и протянул ладонь.
Прозвучало знакомое слово.
Похоже, всё-таки «дай».
Мальчик отдал верёвку. Мужчина сел рядом с ним. Его пальцы двигались медленнее. Несколько раз он остановился, дожидаясь, пока мальчик посмотрит, затем вложил верёвку ему в руки.
Теперь оба склонились над одним узлом.
Гитлер попробовал привлечь их внимание тихим звуком. Мужчина взглянул на него и улыбнулся, но сразу вернулся к рукам мальчика. Тот вовсе не обернулся.
Закончив, мальчик поднял голову и выжидающе посмотрел на мужчину, не выпуская верёвки. Тот потянул за неё, узел распался. Мальчик сжал губы и начал заново.
Гитлеру хотелось заставить его посмотреть. Он ждал паузы, но мальчик не отвлекался. Во второй раз узел тоже не выдержал. В третий мужчина не стал тянуть сразу: поправил один виток и вернул концы.
Мальчик проверил сам. Затем протянул верёвку мужчине.
Тот потянул сильнее, кивнул и поднялся.
Мальчик долго рассматривал узел. Потом всё-таки показал его Гитлеру, держа достаточно далеко, чтобы младенец не схватил свисающий конец. Снова заговорил. На этот раз не подражал его звукам и не мычал — рассказывал что-то своё, указывая на переплетение верёвки.
Гитлер слушал, следя за пальцами.
Мальчик ещё раз потянул за концы. Узел держал.
Тогда он принялся его распутывать.
Гитлер недовольно шевельнулся: переплетение исчезло, прежде чем он успел его разглядеть. Но мальчик снова обвёл верёвку вокруг пальцев. Остановился там же, где прежде останавливался мужчина. Вытянул один конец, поправил другой.
Гитлер следил за его руками. На этот раз он тоже пытался запомнить.