Наизнанку

2101 год. Первое июля. 07:43.

Утренний Токио воистину выглядел как воплощённый в жизнь самый смелый концепт киберпанкового безумия. Нескончаемые высотки нависали друг над другом, блёкло отсвечивая своими огнями на фоне восходящего солнца. Свежий воздух на такой высоте ощущался как сладость, ибо внизу находиться было практически невозможно. В каждом вдохе чувствовался вкус пыли и выхлопов машин. Буйный ветер обдувал сидящего на краю многоэтажки Дина, который, свесив ноги с крыши, безмолвно ожидал финала своей же истории. Атсумэ ушёл на разведку, пообещав попутно прихватить с собой еды на завтрак, а потому у одноглазого было предостаточно времени, чтобы провести его наедине с собой, но без единой мысли. Он не думал совершенно ни о чём. Просто не мог. Количество информации, нуждающейся в обработке, давно перевалило за адекватные рамки, а потому мозг строго-настрого отказывался даже начинать разбирать эту кучу. Иватани просто смотрел куда-то вдаль, с виду не дыша и словно не моргая. Но в этом он был пусть и немного, но счастлив. Наконец вокруг была тишина и ничего более.

– Собираешься с мыслями перед последним рывком? – послышался чей-то донельзя знакомый голос позади, полностью лишая Дина надежды на спокойное времяпрепровождение.

Вот только это был не Атсумэ. Обернувшись, Дин встретился взглядом с Юудаем, который стоял практически в упор к нему, нависнув прямо над головой. Всё внутри сжалось. Ладони сами по себе собрались в кулаки, а каждая мышца в теле напряглась, готовясь толкнуть тело вперёд. За одно мгновение Дин пришёл в полную боевую готовность, но по непонятной для него самого причине он вдруг расслабился. Разжав трясущиеся от напряжения кулаки, парень смиренно опустил голову, возвращаясь в положение, в котором он и сидел прежде.

– М? Передумал меня бить или что? – искренне удивился старик, обходя Дина сбоку и залезая на выступ крыши.

– Просто уходи, – глухо промямлил одноглазый, не соизволив даже обернуться.

– Неужели не хочешь даже парой слов перекинуться?

В ответ парень лишь томно помотал головой, смотря куда-то вниз, на почти безлюдные улицы. По его состоянию было видно, что он совсем не настроен вести очередные шизо-диалоги. Растрёпанные волосы, понурый взгляд, синяки и выступившие морщинки под глазами, лёгкая щетина. Даже голос был такой, словно он вот-вот отойдёт на тот свет. Задумчиво поцыкав, Юудай грузно примостился рядом с Дином, протяжно выдыхая и упираясь щекой себе в руку, которую он локтем поставил на ногу.

– Я думал, ты попытаешься разорвать меня на части, как только увидишь. Неужели не хочешь отомстить за то, что я сделал с твоей девушкой? – в какой-то мере даже растерянно спросил Ока, заглядывая Дину в глаза.

– Не хочу, – ёмкий донельзя ответ также оставил лишь больше вопросов.

– Не объяснишь, почему?

– Если я что и понял за эти три года… то это то, что месть бессмысленна. От того, что я тебя убью и вымещу злобу, Каэдэ не вернётся.

– Резонно, друг мой, резонно, – покивал в ответ старик. – Никогда бы не подумал, что ты всерьёз откажешься от мести. Я думал, для тебя в этом весь смысл жизни.

– Так и было. Но теперь это не имеет никакого смысла. Сегодня всё закончится. Даже если всё будет хорошо, то я просто выстрелю себе в башку, как только пойму, что все в безопасности.

– Оу… Как-то ты слишком свою жизнь обесцениваешь. Не дело это. Самоубийство – тяжкий грех, знаешь ли.

– Срать я хотел на эти грехи. У меня их уже полные карманы. Я просто не хочу жить в мире, где у меня нет семьи. Мать погибла, отец считает убийцей, а сестра боится и не доверяет. Лучшая подруга спрыгнула с крыши, а девушку убил ты. Толку от такой жизни?

– А как же твой друг? Разве он тебе не семья?

– Семья. И именно поэтому он поймёт, почему я так поступил. Он, безусловно, расстроится, но не осудит. Не думаю, что он хочет, чтобы я мучился и дальше.

На этом Юудай умолк. Он долго и вдумчиво смотрел на изредка проезжающие под ногами машины, будто подбирая нужные слова. Однако вместо какой-то умной мысли он решил выдать очередной ненормальный вопрос.

– Как думаешь, почему я убил твою девушку?

– Потому что ты человек, – ответил Дин, не меняясь в лице. Казалось, что его эта тема более не беспокоит.

– В каком смысле?

– Человек всегда будет стремиться навредить себе подобным. Без разницы, какая у него причина. Кто-то ради власти, кто-то ради мести. А кто-то ради удовольствия, – лишь тогда Иватани взглянул на старика, ссылаясь в своих словах именно на него. К удивлению самого Юудая, парень смотрел на него отнюдь не со злобой. Во взгляде была лишь вселенская усталость, непередаваемая печаль и отсутствие надежд на что-либо. Со стороны Дин очень сильно напоминал куклу, ведь жизни в нём совершенно не читалось.

– Может, я расскажу тебе истинную причину, почему я так поступил?

– Мне не интересно. А теперь уходи, если не хочешь, чтобы Атсумэ перемолол тебя в кашу.

– И всё же я вынужден настоять. Если не расскажу сейчас, то, пожалуй, уже времени не найдётся.

– Я тебя сейчас вниз столкну.

– Дин. Посмотри на меня, пожалуйста, – голос старика изменился и стал чуть более знакомым.

С большой неохотой оглянувшись на Юудая, Иватани внезапно для самого себя застыл, в моменте чувствуя, как внутри похолодела кровь. Вместо привычного деда с пышной бородой перед ним предстал его же отец. Или же почти. Кто-то крайне похожий на Оду сидел прямо рядом с ним, смотря на Дина с глазами, будто жаждущими одобрения. И лишь одна деталь выдавала в нём чужого человека – на носу и губе не было двух шрамов, с которыми старший Иватани ходил уже очень долгое время.

– Что за… – растерялся одноглазый, начиная привставать, ибо каждая частица организма так и кричала об опасности.

– Неужели не узнаёшь самого себя? Что ж, тогда не буду ходить вокруг да около.

Лицо этого человека стало постепенно меняться, молодясь с каждой секундой. Со лба пропали морщины, грубая щетина сошла на нет, бровям вернулась контрастность, линия подбородка стала куда более явной, ибо кожа словно ушла в натяг. Ныне перед Дином сидел он же, с той лишь разницей, что на его лице не было шрамов, а правый глаз был совершенно обычным. Одноглазый совершенно не знал, как реагировать на увиденное. Сначала его охватила лёгкая паника, однако ему вспомнилось, как Минами меняла внешность при нём, а потому он допускал, что Юудай просто умеет делать так же. По крайней мере, ему хотелось в это верить.

– Как ты это сделал? – всё же спросил Иватани, поднимаясь на ноги и слезая с края крыши, начиная пятиться назад.

– Честно сказать, я удивлён, что ты до сих пор не понял, кто я такой. Мне казалось, я не настолько глупый, – допельгангер аналогично спрыгнул на пол, идя вслед за Дином, при этом повторяя его походку точь-в-точь.

– Что ты, блять, такое?! Эй, не подходи! – в попытке защититься от этого монстра, Дин полностью покрылся камнем, принимая боевую стойку, но всё равно продолжая отступать.

– Я? Я – это ты. Сколько бы ты это не отрицал.

– Хорош эту херню нести! Прекрати копировать мою внешность! – наблюдать за кем-то так, словно смотришь в зеркало, было донельзя жутко. Впервые за долгое время Дина начало трясти от страха, ибо он совершенно не понимал, что происходит и как этому противостоять.

– Твою внешность? Может, это как раз ты прекратишь притворяться мной? – клон остановился, пряча руки в карманы штанов и характерно сутулясь, как это всегда делал Дин при подобной стойке. – Мне уже изрядно надоело притворяться, что мы с тобой не один человек. Это донельзя утомляет. А ты ещё и беспросветно тупой, как оказалось. Даже жаль, что у нас с тобой один мозг на двоих.

– Заткнись! – рявкнул Дин, решаясь атаковать прямо здесь и сейчас.

Бросившись на собственного клона, он попытался пробить ему прямой удар в шею, однако тот просто отошёл в сторону, встречая противника чётким пинком колена в грудь. И тут Дина натурально окутал ужас. Удар был такой, словно на нём и не было никакой брони. Однако это не клон был такой сильный, а броня словно и не существовала. Перетерпев резкую потерю дыхания, Дин попытался атаковать вновь, на этот раз меняя стойку на правостороннюю и пытаясь пнуть клона в висок. Но и тут ничего не вышло. Второй Дин лишь немного пригнулся и сделал короткую подсечку, роняя первого на спину, после наступая ему подошвой на голову и прижимая к полу.

– Я знаю эти приёмы наизусть, можешь даже не пытаться. Тем более, что я заранее вижу, что ты хочешь сделать. А-ах… – хрипло выдохнул клон, делая фирменный семейный вздох Иватани. – Ладно, покажу тебе кое-что. Может, хоть так ты поймёшь, что к чему.

Навалившись сверху, клон пригнулся и коснулся кончиками пальцев макушки Дина, после чего весь мир резко исчез, словно кто-то выключил свет. Пропал и он сам, отчего Иватани сразу вскочил на ноги, начиная оглядываться. Ничего. Абсолютная пустота вокруг. Ни звуков, ни света, ни единого предмета. Единственным, что создавало шум, было дыхание Дина, который натурально задыхался от страха, озираясь по сторонам и судорожно пытаясь найти хоть что-то. Лишь моргнув в очередной раз, парень вдруг прищурился, ибо солнечный свет натурально ослепил его. Протерев глаза и открыв их, Дин натурально застыл. Он видел обоими глазами. Всё было таким объёмным и большим, что даже кружилась голова. А смотрел он на лесные заросли, стоя на достаточно высоком пригорке, под которым протекала речка. Солнце приятно припекало, поблизости чирикали птицы, а журчание воды лишь добавляло этому атмосферы. Всё было таким вычурным и вылизанным, что назвать это реальностью не повернулся бы язык. И тут парня отвлёк чей-то голос рядом.

– Дин, я боюсь… Может, всё же, не надо? – проблеял кто-то сбоку.

– Не боись, тут всего пара-тройка метров высоты! Даже дошколёнок не побоится прыгать! – словно по скрипту ответил Иватани, хотя совершенно не собирался ничего говорить.

Его тело само начало двигаться, и, подойдя к веснушчатому мальчугану со светлыми волосами, которому на вид было лет так десять, Дин взял его за руку и потащил ближе к обрыву, останавливаясь прямо на его краю.

– Мне правда страшно… Я не очень хорошо плаваю, ты же знаешь, – продолжал упираться мальчишка.

– А там неглубоко. Самое то, чтобы нырнуть и сразу выйти на сушу. Ну же, Джесси, не дрейфь, – всё так же бодро говорил Дин, при этом внутренне не понимая, как заткнуть самого себя.

– Дин, ну хв-хватит. Ты же хотел в магазин з-зайти за мороженым. Давай лучше пойдём туда, – с осторожностью поглядывал вниз Джесси, начиная заикаться.

– Ладно-ладно, уговорил. Пошли, – пожал плечами Дин.

Не прошло и секунды, как его руки сами с усилием толкнули мальчишку, который полетел вниз с обрыва, не сумев ни за что ухватиться. Он не успел даже вскрикнуть, как провалился под воду, оставляя после себя большой всплеск. Дин с ужасом наблюдал за происходящим. Ему хотелось броситься на помощь, но тело всё ещё не слушалось, продолжая стоять на месте. И тут парень почувствовал, как его рот расплывается в улыбке. Почувствовал, как внутри него появляется что-то очень похожее на тепло. Как чувство удовлетворения растеклось по его венам. Непередаваемое удовольствие, которое нельзя было описать словами.

Пересилив самого себя, Дин смог зажмуриться, чтобы не видеть, как тонет его друг. И тут же за занавесом век летнее солнце сменилось на темень. Стало даже слегка прохладно. Раскрыв глаза, Иватани понял, что локация вновь сменилась, однако ситуация была куда хуже предыдущей. Парень сидел на каком-то мальчишке, держа его за шею и сдавливая горло что было сил. Воспоминание родилось в голове словно само собой. Он знал этого мальчика. Это был очередной задира, который получил по заслугам. Ему хватило всего лишь единожды бросить в Дина скомканной бумажкой, и уже после школы он был прижат к асфальту на полпути к своему дому. И это не было мерой, при которой желтоглазый хотел дать отпор. Вовсе нет. Если бы он просто хотел, чтобы от него отстали, то не стал бы душить этого мальчишку в переулке, при этом вновь улыбаясь происходящему. И снова то же чувство. Снова это глубокое удовлетворение, которое было смыслом к существованию.

Увиденного уже более чем хватило для того, чтобы окончательно потеряться. Дин просто не понимал, на что он смотрит и зачем. Почему он видит свои же искажённые воспоминания. Это всё было, но было совсем не так. Он не просто столкнул Джесси, а прыгнул вместе с ним. И этого мальчика он не душил, а только уронил, после пригрозив, чтобы тот больше не приставал. И уж тем более он не улыбался в такие моменты.

Но на этом показ не закончился. Стоило парню вновь моргнуть, как вместо шеи задиры он держал свою же окровавленную руку с ободранными костяшками. Тело уже не было детским, о чём можно было судить как минимум по размеру ладоней. Осмотревшись, Дин увидел перед собой пятеро донельзя знакомых парней, трое из которых лежали лицом в пол, один скрючился, сжавшись в калачик и держась за живот, а ещё один истошно выл, сидя на коленях, держась за сломанную в локте руку.

– Думали, раз вас много, то одного затоптать толпой будет не проблема, да? – презрительно спросил Дин, подбирая с пола свою школьную сумку и разрывая её пополам, после бросая обратно на землю. – Придурки. Эй, ты, поднимайся, – подойдя к лежащему парню, что держался за живот, Иватани начал трясти его, уперевшись ногой в плечо и раскачивая взад-вперёд. – Бырее, сука, иначе снова в дыхло пну.

Юноша, кашляя и дрожа, кое-как смог подняться на трясущиеся от слабости ноги, при этом стараясь сдерживать слёзы. Встав перед Иватани, он с опаской поднял взгляд, боясь делать лишние движения.

– Бей, – подставив щёку и убрав руки за спину, приказал желтоглазый.

– Ч-что? Н-но ведь…

– Бей, я говорю, иначе я тебе реально нахерачу, а не пару раз приложу! – рыкнул парень, продолжая тянуться лицом вперёд. – И желательно посильнее, чтоб правдоподобно было. Но если попадёшь по зубам, я тебе все и сразу выбью.

Деваться было некуда. Школьник, пусть и не без сомнений, выполнил веленое, ударяя одноклассника в скулу. Дёрнув головой, Дин поморщился левым глазом, начиная потирать место удара, чувствуя, как оттуда потекло совсем немного крови.

– Пойдёт. Всё, ложись обратно, – прописав бедняге сильнейший лоу-кик, который отсушил ему всё бедро и поставил на колено, Дин присел рядом с ним, задирая рукав рубашки и начиная тереться локтем об асфальт, намеренно сдирая кожу. – А теперь слушайте меня внимательно. Вы оба. Ещё раз хоть подумаете о том, чтобы задирать учителя, я лично вас выпотрошу. Парой ударов не отделаетесь. Слышишь меня? – в моменте оборачиваясь к парню со сломанной рукой, процедил Иватани.

Но тот, похоже, был слишком сильно сосредоточен на своей травме, а потому пропустил всё мимо ушей. Однако влетевшая ему в ухо нога очень быстро вернула ясность ума. Дин пнул его пяткой сбоку, роняя на землю, а после с усилием наступая сверху вниз прямо школьнику на висок.

– Алё, долбоёб, ты слышишь или нет?!

– Да-да! – очнулся подранок. – Больно, убери ногу!

– Уберу. Только сначала ты должен пообещать, что ни слова не скажешь, что с тобой случилось. Всех остальных тоже касается, если что. И если я узнаю, что кто-то из вас распиздел, что я вас отхерачил, то я поймаю каждого по отдельности и переломаю вообще всё. Усёк?

– Мы никому не скажем, только отпусти! А-а-ай, бля-я…

Убрав ногу с головы одноклассника, Дин достал из кармана телефон и включил камеру, после чего взял за шкирку первого парня и дёрнул его на себя, притягивая поближе к его дружку.

– Не верю я вам. Поэтому закрепим уговор, – отойдя на пару шагов назад и направив объектив на них двоих, Иватани приготовился включать запись, но прежде дал команду. – Давайте, соситесь.

– Ты совсем больной, что ли? – перепугался первый с отбитой ногой. – Зачем тебе это?

– Запишу это и буду хранить на случай, если вы секреты хранить не умеете. Думаю, всей школе будет интересно посмотреть, как два педика в дёсны чешутся. Давайте, в темпе. У меня ещё дела есть.

– Не будем мы этого делать, ты совсем конченый, что ли?! – начал протестовать и второй, попутно потирая гудящую от пинка в ухо голову.

– Тогда я сейчас сломаю вам все пальцы на руках и ногах. Поверьте, много времени это не займёт.

Страх на лицах парней очень быстро сменился настоящим ужасом. Как бы они ни хотели всё отрицать, сомнений в словах Иватани у них не было. Они своими глазами видели, как он меньше чем за минуту положил пятерых, хотя прежде в драках всегда получал по щам, почти не сопротивляясь. Ни у кого и никогда не появлялось сомнений, что он сможет дать отпор, тем более столь жёсткий. Переглянувшись друг с другом, друзья приняли молчаливое решение и стыдливо сблизились, при этом всё равно не решаясь исполнять сказанное. Дин лишь молча ткнул на кнопку записи, начиная фиксировать происходящее, за кадром подгоняя молодых рукой, чтобы те шевелились. На самом деле, эта запись ему была абсолютно не нужна. Он и так был уверен, что никто не расскажет о случившемся, однако то, какому унижению он подверг этих двоих, вызывало в нём чувство непередаваемого восторга. И как только на экране он увидел желаемое, то сразу остановил запись, вставая и начиная тихо смеяться себе под нос.

Но опять же, всё было не так. Дин помнил этот день, ведь именно тогда случилось непоправимое. Именно в тот день он лишился глаза, а его мать попала в больницу вместе с ним. И он хорошо помнил, что никого не вырубал и тем более не унижал. А то, что он сломал одному из нападающих руку, было чистой случайностью, ибо во время броска он неудачно упал вместе с ним. Но тогда почему он видел всё то, что видел? Почему это воспоминание казалось ему более реальным, чем то, что было в голове все эти годы?

Увы, но вместо ответов Дин получил лишь вновь сменившуюся картинку. Теперь он стоял посреди тёмного переулка. Лил сильнейший дождь. Вокруг не было ни души. Лишь один он, теперь уже вновь одноглазый, держащий за голову труп безымянного карманника. Преступник уже не дышал и не сопротивлялся, однако это никак не останавливало Иватани. Он продолжал бить его лбом о стену вновь и вновь, с каждым разом вкладывая всё больше усилий. А когда его голова выскользнула из руки из-за влаги, а тело повалилось в лужу, Дин аналогично останавливаться не стал, принимаясь топтать труп с ярым остервенением. Лишь когда он выдохся и сел к стене, в голове наступило затишье, а на лице снова образовалась улыбка. Он не понимал, почему ему так хорошо. Не понимал, зачем он творил это зверство. Не понимал, почему он такой.

Но рядом кто-то подсел, отвлекая от этих дурных мыслей.

– Не одолжишь сигарету? – послышался уже знакомый бас.

И тут Дин словно осознал происходящее. Стало донельзя дурно и противно от всего, что было вокруг. От мокрого асфальта, продолжая лежащим у ног трупом и заканчивая отвратительным запахом. Тело наконец начало его слушаться, и первое, что одноглазый заметил – сигарету в своей руке, которую он нервно крутил пальцами. Сильнейшее чувство дежавю пробило его насквозь. Не глядя протянув сигарету попрошайке, Дин дождался, пока тот её заберёт, после роняя руку на пол, будто та отключилась.

– Зачем ты мне это показываешь? Всё ведь было не так…

– Это ты так думаешь. Но субъективный взгляд совсем не совпадает с объективной реальностью. Ты привык всё видеть по-своему, но твоей вины в этом нет. Да и не сказать, что тут в целом есть виноватые. Скорее, так просто нужно.

– Кому?

– Мне, кому же ещё?

Дин оглянулся на голос, ожидая увидеть там Юудая, однако он встретился взглядом с самим собой. Окончательно потеряв последнюю надежду увидеть в этом хоть проблеск здравого смысла, Иватани решил честно спросить:

– Кто ты?

– Дин. Дин Иватани, – прямо ответил клон.

– Но кто тогда я?

– Никто. В самом прямом смысле этого слова. У тебя нет имени, но есть функция, для которой ты был нужен.

– И зачем же?

– Ты всё ещё не понял? Ты просто моя маска. Лицо, за которым не видно меня. Будь я всегда у руля, то жизнь не могла бы быть такой, какой я хотел. Поэтому я и выдумал тебя. Чтобы ты за меня притворялся обычным человеком, иногда давая мне шанс повеселиться. Чтобы пусть и на короткое время, но удовлетвориться.

– То, что ты мне показал… это ведь ты делал? Не я, да?

– Да. Похоже, я настолько сильно заигрался в маски, что мы стали разными личностями. Вот только мы всё ещё один человек. И то, что лежит на моих плечах, автоматически становится и твоим.

– И скольких ты так покалечил? Сколько всего натворил?

– Трудно сказать. Я просто рад делать это постоянно и оставаться в тени. Пусть последнее время я немного и переусердствовал.

– И это ты убил родителей Каэдэ?

– Я. И соседей твоих тоже убил я. Но это далеко не самое интересное, что ты должен знать.

Широко раскрыв глаза, Дин резко подскочил и вытаращился на другого себя, достаточно быстро понимая, о чём может идти речь.

– Нет… Нет-нет-нет, прошу, не надо. Не показывай мне это!

– Так нужно. Просто наблюдай.

– Не надо! – завопил одноглазый что было сил, но в тот же момент споткнулся о труп и упал на спину.

Но вместо асфальта его встретил диван, стоящий в его квартире. Упав на него и мигом подскочив, Дин увидел, как перепуганная до смерти Каэдэ перед его глазами поднимается с пола и начинает убегать в сторону коридора. Тело снова двигалось само по себе. Иватани соскочил с места и кинулся вслед за убегающей Мори. И тут он заметил то, чего не увидел тогда. Он заметил, как во время бега дотянулся до верхней полки в прихожей, хватая оставленный там револьвер и сразу направляя его Каэдэ в спину. Первый выстрел пришёлся ей в затылок. Девушка упала лицом вперёд, погибая на месте. Но тут же произошло и то, чего Дин совершенно не ожидал. Его рука сама приставила к голове ствол и спустила курок. Это был он. Всё это время. Это он убил Каэдэ и себя в надежде закончить этот ужас прямо на месте.

Хотелось кричать. Хотелось рвать и метать. Хотелось рыдать изо всех сил. Пусть свет потух после выстрела себе в голову, Дин всё ещё мог осознавать себя, и он натурально сгорал, осознавая произошедшее с другой, истинной стороны. Он просто не мог поверить, что смерть Каэдэ действительно лежит на его плечах. Что отец и Кашиваги действительно были правы, утверждая, что он не в порядке.

К его же сожалению, представление ещё не было окончено. Когда в глазах вновь появился свет, Дин уже стоял на коленях с низко опущенной головой. Всё его тело дрожало, а сам он не мог ясно мыслить, чтобы просто составлять связные предложения. Каждое слово давалось ему с невероятным трудом. Ситуация повторялась вновь. Он был на крыше своего дома, а прямо перед ним, у самого края, стояла Муни, готовая прыгнуть вниз в любой момент.

– Прошу… прошу, Муни… Я тебя очень люблю, не заставляй меня смотреть на это… – Дин окончательно расклеился, плача и вытирая нос. Из-за слёз он даже не мог толком разглядеть лица своей подруги.

– Я тоже тебя люблю, Дин. Правда. Поэтому… я не стану, – девушка тоже плакала, но даже так всеми силами пыталась держать себя в руках. – Прости меня, радость. Прости, что сделала это. Мне было так страшно…

Сев на край выступа, Муни закрыла лицо руками и принялась рыдать, испытывая тяжелейшее чувство вины.

– Мне так жаль… О чём я только думала… Я совсем не знала, что ты отреагируешь именно так…

Поднявшись с колен, Дин подошёл к своей подруге и обнял её. Трясло его просто ужасно, он не мог толком сомкнуть челюсть. Однако он испытывал невероятное облегчение, видя, что его любимая подруга всё же не стала прыгать. Для него это было дороже всего на свете. Он мог обнимать Муни, чувствовать её тепло, слышать её всхлипы над ухом. Неужели она на самом деле была в порядке, а её смерть – это просто очередное ложное воспоминание?

Как бы не так.

Не успел Дин даже подумать об этом, как его руки сами толкнули Муни, отчего она сорвалась с края и улетела вниз, вскоре разбиваясь насмерть. Иватани же саркастично вытер слезу, словно вся его истерика прежде была наигранной, после чего с удовольствием лёг руками на выступ и глянул вниз, наслаждаясь видом распластанной на земле Муни. И снова на лице стала вырисовываться та же улыбка. Внутри же у него творился настоящий кошмар. Он мысленно вопил от безысходности, умоляя все высшие силы даровать ему смерть прямо здесь и сейчас. Дин не мог на это смотреть, не мог с этим смириться. Если прежде он мог описывать своё состояние всеми доступными словами, то сейчас он мог выделить лишь одно. Агония. Чистейшая агония, в которой он бился против своей же воли. Никогда прежде ему не было настолько больно. Всё пережитое им прежде просто меркло на фоне увиденного секундой ранее. Загнать под ногти сотню иголок, вырезать самому себе желудок, проглотить десяток наборов лезвий, отрубить себе конечности – всё это Дин был готов сделать, если бы взамен он мог не смотреть на такую смерть Муни и Каэдэ.

Трудно сказать, сколько времени прошло после этого. Однако в себя Дин пришёл, лёжа пластом посреди всё той же чёрной пустоты. Другая его версия подошла впритык и встала рядом, легко подпинывая парня ногой.

– Ну что, есть мысли по поводу увиденного?

– Зачем? – сипло протянул одноглазый, искренне отказываясь верить, что существуют настолько жестокие создания.

– Зачем я их убил? На самом деле, ты вряд ли поймёшь мой мотив. Ты слишком «правильный». В плохом смысле этого слова. Хотя, раз ты спрашиваешь, то почему бы не ответить? Ты когда-нибудь задумывался, в чём ценность человеческой жизни? Может, в богатстве человека? Может, в его перспективах и стремлениях? А я тебе отвечу. Ценность человека заключается ни в чём другом, как в его отношениях с тобой. Не с кем-то ещё, а именно с тобой. То, как ты видишь человека, и определяет его ценность. Но человеку свойственно привыкание. Тебе всегда захочется большего, даже если у тебя будет всё. Поэтому единственный способ осознать то, насколько ты богат – избавиться от всех ценностей. Да, больше у тебя их не будет, и ты сразу станешь беднее. Но взамен ты получишь неведомое удовлетворение. От одного лишь осознания, насколько ты был богат. Сколько у тебя было в руках. Ощущать немощность случайных жизней, конечно, тоже приятно, но это не то. Все те, кого я и ты убили в сумме, никогда не сравняться с одной лишь Муни. Это совсем иное. Просто отбирать жизни весело, но зачастую они для тебя ничего не значат. Так, сущий пустяк. Но когда ты забираешь жизнь у того, кто для тебя ближе всего… О-ох, это просто невероятно. И не берись судить меня. У нас с тобой одно тело и одна голова. Я любил Муни и Каэдэ точно так же, как и ты. И я понимаю, что ты чувствуешь. Но воспринимаем мы это совершенно по-разному. А знаешь почему? Потому что ты просто эгоистичная пародия на человека, а я тот, кто видит в этом ценность. Ты плачешь и ноешь не потому, что они лишились жизни, а потому, что они больше не появятся в твоей. Тебе жалко себя, а не их. Я же, наоборот, ценю их жизни как никто другой. Я навсегда запомню моменты их смерти и буду дорожить ими до самого последнего мгновения.

– Зачем ты показал мне это?... – из последних сил выдавливал из себя Дин. Услышав всё сказанное, он понял, что нет смысла разговаривать с другим собой, ибо тот был абсолютно неадекватным маньяком. Бесполезно переубеждать его, что на самом деле он просто убивает, чтобы убивать, и наслаждается этим. Оставалось лишь понять, как закончить все эти муки.

– Зачем показал? А всё просто. К моему сожалению, ты стал полноценной личностью, которая в итоге вытеснила меня. Ты должен был быть временным прикрытием, а не константой, которую я могу подменять лишь иногда. Я многократно пытался вернуть себе тело, но ты просто «просыпался» и всё, я снова уходил на второй план. И как же меня это бесило. Тебя не должно было существовать, я же тебя и придумал! Поэтому я и решил разыграть весь этот цирк с сумасшедшим дедом. Чтобы ты жил в своём выдуманном мире, который я потом разнесу. Чтобы ты кусал себя за хвост в попытке решить эту загадку. Я надеялся сломать тебя одним ударом, и, как видишь, у меня получилось. Ещё немного и ты будешь не в состоянии управлять телом, и я наконец вернусь к полноценной жизни без твоих полумер. Остался лишь последний шаг. Так что не будем затягивать. Наблюдай.

Из тьмы стали вырисовываться размытые очертания больничной палаты. Не без труда, но можно было разглядеть тусклое зашторенное окно, две койки и стул. Абсолютная тишина разбавлялась методично пикающим аппаратом ИВЛ. Дин почти мгновенно понял, к чему шло дело. И от этого ему стало ещё хуже, хотя, казалось, хуже уже быть не могло. Встав на четвереньки, ибо на большее не хватило сил, он стал свидетелем того, как с одной из коек встал тёмный силуэт, который склонился над пациентом, спящим поблизости. Стоял он так от силы секунд десять, однако для Дина это было настоящей вечностью. Начав бессвязно скрипеть, протягивая одну ломаную ноту, он попытался подползти ближе, но упёрся в невидимое стекло, которое не давало пройти дальше. Силуэт обернулся к своей койке и взял с неё подушку, после подходя в упор ко второй кровати и склоняясь над ней вновь, выдерживая паузу.

– Нет… нет, не надо… Стой! Стой, прошу, не надо! Нет! Нет! Не-е-ет! – надрывал горло Иватани, поднимаясь на ноги и начиная долбиться в непроходимую стену.

Силуэт лениво качнулся на месте, на секунду выходя лицом прямо на световой клин от луны, что просочился сквозь занавески. Ошибки быть не могло. Дин смотрел на себя. И он видел, как он своими руками кладёт подушку на голову спящей матери и начинает мало-помалу прилагать усилия, отчего та начала задыхаться.

– Нет, нет! Прекрати! Хватит, пожалуйста! Не делай этого! Сто-о-ой! А-а-а! – завопил он к концу, выжимая всё возможное из своих голосовых связок.

Смотря, как он душит собственную мать, Дин, как бешеный, долбился в стекло, которое не давало ему пройти дальше и остановить этот мрак. Он бил по нему кулаками, пытался навалиться всем весом, с разбегу бил ногой, но ничего не помогало. Безостановочно вопя, он всё равно продолжал предпринимать попытки пройти дальше, пока его мать безуспешно сопротивлялась своему сыну, который даже не дрогнул за всё это время. Он просто стоял рядом, аккуратно давя на подушку сверху, чтобы оставить как можно меньше следов. Ощущение полной безнадёжности вынудили Дина даже скрестись ногтями по стеклу, но, как и прежде, результатов это не дало. Так всё и закончилось. В попытке освободиться, Суми перевернулась на бок и упала с койки, окончательно умирая от удушья, оставаясь лежать на полу. Сам же Дин невозмутимо взбил подушку и, положив её на своё место, улёгся обратно на кровать, накрываясь одеялом и засыпая.

Больше не было слышно криков. Больше никто не рвался сквозь невидимую стену. Вокруг снова настала темнота. Темнота, посреди которой Дин просто стоял на коленях, уперевшись лбом в стекло и не издавая ни звука. Он был мёртв.

– Это заняло больше времени, чем я предполагал, – вздохнул по-семейному ещё один Дин, нависая над собственным трупом. – Ну и делов же ты наворотил, пока меня не было. Жить мне осталось почти ничего, это да. Но зато… – на его лице появилась всё та же улыбка, означающая прилив удовольствия, – …можно будет оторваться по полной.

Открыв глаза во внешний мир, Дин оглянулся по сторонам, замечая, что он сидит на крыше здания, как и прежде. Ничего не изменилось. Ну или почти. В пальцах Иватани была зажата та самая сигарета с непонятно откуда взявшейся надписью «месть», что была небрежно написана кровью. Ухмыльнувшись, парень зажал её в зубах и продолжил любоваться красотами города, над которыми уже нависли первые тучи, которые должны были стать вступительным аккордом для сезона дождей.

Тут же сзади послышались быстрые шаги, словно кто-то спрыгнул и попытался устоять на ногах. Развернувшись, Дин увидел Атсумэ, который, видимо, споткнулся о свою же ногу при приземлении.

– В общем, на улицах пока тишина. Ничего подозрительного не заметил. А это тебе, – он протянул другу пакет, полный продуктов, которых с головой хватит на хороший перекус.

– Спасибо, – коротко кивнул одноглазый, забирая пакет.

– М? Это у тебя сигарета что ли? – быстро заметил Кьюсэ. – Разве ты куришь?

– Нет. Не курю.

От такого ответа у Атсумэ возникло только больше вопросов.

***

10:12

Вот уже битый час команда стояла в ожидании дальнейших указаний. Все присутствующие, от первого до последнего, испытывали стресс, каждый в своей мере. Происходило это в одном из сборочных пунктов, где прямо сейчас была целая операция по подготовке. Внутри ангара громадных размеров устраивали броуновское движение все кому не лень: безопасники, спасители, спецназ, полиция. Засветились даже армейские лица. Они делились по подразделениям, подготавливали бронетехнику, получали оружие и попутно с этим слушали затянувшийся брифинг от главы безопасности округа, который лично прибыл сюда, чтобы проконтролировать весь этот процесс.

Сидя в одном из броневиков вместе с остальными, Ода всеми силами пытался отвлечься от происходящего, но у него это не получалось от слова совсем. То Армандо вновь закурит, то Элфи начнёт судорожно стучать ногой на сверхскоростях, то Кента примется хрустеть руками, то проходящий мимо спецназовец из «Шторма» заглянет внутрь. И последнее особенно сильно беспокоило. «Шторм» являлся самым элитным подразделением спецназа, среди которых все поголовно русские и разговаривают исключительно на русском. Если давать сравнение, то один боец «Шторма» стоил как три «Морских котика». Снаряжены они были по последнему слову военного дела, все как один были ростом от ста семидесяти до ста восьмидесяти и все были ходячими терминаторами, если судить по их телосложению. Ходили слухи, что среди них есть и носители динамо, однако им банально запрещено пользоваться своими силами. С виду же бойцов нельзя было отличить друг от друга. У них был даже одинаково уставший, но при этом донельзя серьёзный взгляд. Создавалось ощущение, что они искусственно выведены строго под свою задачу. И это пугало. Если на такое происшествие позвали именно «Шторм», то правительство в действительности сильно обеспокоено сложившейся ситуацией. А если учитывать, что для Оды всё замыкалось на Дине, который аналогично повстанцам будет действовать в самоволку, был крайне велик шанс, что его сочтут за очередную мишень и изрешетят быстрее, чем он попытается хоть что-то предпринять.

– Попались! – напугал Оду голос сбоку, отчего он невольно дёрнулся.

Перед открытыми дверьми стояла достаточно высокая девушка с тонкими чёрными волосами чуть ниже линии подбородка. Под её глазами были большие синяки, а сама она как-то странно улыбалась. Одета незнакомка была так, что спутать её принадлежность было просто невозможно. Чёрные туфли, чёрные брюки, чёрная рубашка, чёрный галстук и чёрное пальто. Очередной представитель ESEC.

– Не найдётся для меня местечка? – заглядывая глубже, спросила она.

– Вы что-то хотели? – вежливости ради спросил Ода, пока все остальные молча оглянулись на эту гостью.

– Если б не хотела, то не пришла, логично ведь. Мне нужно обсудить с вами принцип ваших действий. Если вас не затруднит, то я бы попросила вас выйти ко мне.

Не успел Ода даже толком привстать, как его осадил Армандо, кладя руку ему на плечо и вдавливая обратно в сидушку. Выскочив наружу, ушастый натянул на голову свою излюбленную кепку и бросил сигарету под ноги, придавливая ту пяткой.

– Обсуждать нам с вами нечего, полковник Сакконе должна была передать всю необходимую информацию вашим людям. Если у вас сменились планы касательно нас, то я буду слушать их только и только от полковника.

– Расслабься, кролик, я тут для вашего же блага, – улыбнулась девушка, при этом не отступая даже на шаг, несмотря на то, что Росси натурально пытался продавить её, подступая как можно ближе. – Меня зовут Эшли Блэр, отдел расследований, приятно познакомиться. Вы можете не представляться, я знакома с вами уже не первый год. Но прежде, чем я начну… Армандо, могу ли я погладить твои уши? Я уже второй год сгораю от желания это сделать! Пожалуйста-пожалуйста! – тон Эшли сменился с пугающего на натурально детский и искренний, а сама она сложила ладони вместе, чуть ли не вымаливая у Росси разрешение.

– Sei serio adesso? – нахмурился Арм, не понимая, что не так с этой безопасницей.

– Certamente! Non ho mai visto uomini bestia così vicini! Sono molto interessato! – ответила она на чистом итальянском, отчего Росси выпучил глаза от удивления. Ещё никто, кроме пары его сослуживцев, не говорил при нём на итальянском.

– Откуда ты знаешь мой язык? – спросил ушастый, вмиг забывая про всё остальное.

– Я много языков знаю, для моей работы это обязательно. Ну так что, можно потрогать?

– С-с-с… Слушай, я тебя первый раз вижу и не хочу, чтобы меня касался чужой человек. Давай лучше ты расскажешь о том, что хотела изначально.

– Ну вот, а я так надеялась, что ты разрешишь… – натурально расстроилась Эшли, складывая руки на груди и обидчиво отворачиваясь. – Ладно, в общем. Я сюда пришла по самоволке, здесь меня быть не должно. Скорее всего, вы мне не поверите, но я хочу вам помочь. Дело в том, что сейчас наш отдел пристально следит за Дином и Атсумэ в ожидании, пока они что-нибудь исполнят. И как только они сделают что-то, что хоть немного не понравится начальству… Ба-ам! – глухо хлопнув в ладоши, протянула Эшли. – И нет ваших друзей. Однако проблема в том, что пусть они уже и нарушили порядка двадцати правил, за которые мы обязаны их к кресту прибить, мне не нравится, что к этому могут притянуть и вас. Чтобы этого не случилось, я предлагаю вам сотрудничество. Вы делаете как я говорю, и никто лишний не пострадает. А если и пострадает, то минимально. Что скажете?

Тут из броневика вылезли и Ода с Кашиваги, а вслед за ними и Рик с Минами, Кентой и Элфи. Всех заинтересовала эта беседа, а потому все хотели убедиться, что не пропустят ни единого слова. Однако Блэр словно пропустила момент, что к ней вышли абсолютно все, обращая внимание только на Кашиваги, немного задирая голову из-за разницы в росте и начиная улыбаться.

– Ого, да мы же с тобой почти как две капли воды похожи! Но у тебя же, вроде, были длинные волосы… Когда ты успела подстричься? Такая красавица, тебе очень идёт!

Пусть сама Эшли этого и не понимала, но для всех остальных такие разговоры звучали донельзя жутко. Человек, которого они видели впервые, почему-то знал о некоторых подробности, которые, по сути своей, знать не должен.

Однако, что правда, то правда. Кашиваги и Эшли внешне можно было очень легко спутать. Если исключать разницу в росте примерно в десять сантиметров и имеющиеся у Иватани шрамы, то различия между ними были минимальными. У Блэр было чуть более тонкое лицо, более широкие и выразительные глаза, более угловатый нос, обычные чёрные зрачки вместо белых, как у Каги, а волосы пусть и были одинаково холодного оттенка, но отличались объёмом, в котором выигрывала всё та же Иватани. И если не присматриваться, то можно было подумать, что Кашиваги просто создала очередного своего клона, который просто немного сменил стиль. И такое совпадение напрягло как саму девушку, так и Оду.

– Говори по делу, – нахмурилась средняя Иватани, невзначай кладя руку на рукоятку катаны, висящей у неё на поясе.

– Какие вы все злые, ужас просто. Неужели нельзя просто поболтать?

– Нельзя. Вы нам всё, что только могли, испоганили. Если бы не вы… – Кашиваги ткнула Эшли в грудь пальцем, да так, что последняя аж сделала шаг назад, чтобы устоять на ногах, – …то мы бы уже жили спокойно, никого не трогая. Разбирались бы с проблемами вселенского масштаба сами, мы бы сюда и носа не сунули.

– Тогда не перебивай меня и дай договорить. Чем быстрее вы поймёте, что я от вас хочу, тем быстрее окажетесь дома. Если вкратце, то вам нужно будет сидеть со мной на одной частоте, чтобы я слышала ваши переговоры и при этом могла в любой момент давать вам подсказки. Это понадобится для некоторых моментов. А если говорить в общем и целом, то вашей задачей будет максимально избегать стычек с нашими бойцами, в числе которых и спецназ, и спасители, и далее по списку. Если хотите убивать террористов, то пожалуйста, никто вам ничего не скажет. Однако имейте в виду, что, судя по всему, Дин и Атсумэ так или иначе полезут на наших людей. Если это произойдёт, то вы должны будете остановить его любой ценой. Если всё пройдёт гладко, то мы расторгнем договор с вами этим же днём. На счёт этого я уже договорилась. Более вас никто не потревожит. Даже больше скажу, мы утрясём все моменты с вашими уголовными делами, которых набралось больше, чем снега в январе в этом году.

– Ты же сказала, что ты тут по самоволке ходишь, – вступил в разговор Кента. – Неужели после этого нам реально надо верить, что ты не врёшь?

– Ха-а-а-а… – Эшли очень и очень глубоко вдохнула, после начиная без какой-либо интонации тараторить следующее: – Ода и Дин не смогут наращивать свою броню, если их кожный покров будет повреждён, начиная с эпидермиса. Кашиваги не сможет создавать своих клонов, если ей ударить… – показав пальцем себе на верхнюю часть затылка, продолжала она, – …в переднее предклинье мозга. Атсумэ не сможет использовать электромагнетизм в условиях повышенных температур, а также в случае, если рядом будет сильное магнитное воздействие от другого объекта. Кента взамен тому, как становится сильнее от злости, теряет свои силы сверхмеры, если его эмоциональное состояние становится нестабильным и начинает склоняться в сторону грусти или неуверенности. Элфи же упадёт замертво, если выстрелить в него ЭМИ патроном, ведь его нервная система перегреется и сразу выключится. Минами будет не в состоянии менять лица, если рядом будет низкочастотное излучение ниже нуля герц, – закончив монолог, Эшли вновь набрала воздуха и сразу же выдохнула, ставя руки в боки и довольно наклоняя голову с улыбчивым прищуром. – Теперь же, когда вы это услышали, как вы думаете, сколько у меня на руках есть информации? Если что-то произойдёт, то я сразу дам вам подсказку, что с этим делать. Я готовилась к этому крайне много времени, так что будьте уверены, с пониманием ситуации проблем у вас не возникнет. Конечно же, если от сотрудничества вы не откажетесь. А готовилась я как раз потому, что хочу закончить всё это побыстрее, отпустить вас и освободиться самой. Ещё и Нери до кучи наконец уволится.

Команда растерянно переглянулась между собой, даже не зная, что сказать. Их пугало то, что Эшли знала настолько много. Особенно была удивлена Кашиваги, которая даже не подозревала, что её можно повредить так, что она не сможет создавать своих клонов. И пусть у всех прибавилось уверенности в том, что Блэр может быть полезной, тем не менее она всё ещё оставалась безопасником, который мог в любой момент свернуть каждого в бараний рог без особых усилий.

– Честно говоря, мне уже на всё насрать… – признался Ода, поправляя калаш за спиной. – Делайте что хотите. Лишь бы всё действительно закончилось, – с этими словами он развернулся и полез обратно в броневик.

– Пап… – попыталась остановить его дочь, но Ода лишь отмахнулся.

– Не надо. Просто делайте, что она скажет. Так будет легче. Мы ведь все понимаем, что она что-то задумала и деваться нам уже некуда. Похер, правда.

– Кажется, он не в настроении, – всё ещё улыбаясь, заключила Блэр, отчего собрала на себе ещё порцию недовольных взглядов. – Так, возьмите кто-нибудь рацию. Частота будет четыре-четыре-семь-девять-один-два. Армандо, Ода, вы настройтесь ещё на вторую волну. Девять-три-семь-два-два-пять. Это центр связистов, который будет контролировать ситуацию извне, давая общую информацию по происходящему. Они будут связаны и с полицией и со «Штормом», так что сможете координировать свои действия с ними. Думаю, все о вас в курсе, так что вопросов возникнуть не должно.

Достав свои рации, команда вбила нужную частоту и на всякий случай проверила связь короткими переговорами меж друг другом. На снаряжении они не экономили, а потому и рации у них были высшего качества, так что передача была чистой и донельзя понятной. Радовало и то, что каждый имел при себе активные наушники, которые по проводу крепились к радейке, что облегчало взаимодействие с ней вдвое.

– Старайтесь при любых условиях быть на связи. В противном случае могут образоваться проблемы, которых хотелось бы избежать, – сказала Эшли, отдельно указывая на Кенту пальцем, словно в этом вопросе опаснее всего был именно он. – И помните, ваша задача как можно быстрее схватить Дина и Атсумэ, а после, по возможности, помочь отбить наступление. Второе делать не заставляю, но если не откажете в помощи, то мы ещё и деньгами поблагодарим.

– Где-то я это уже слышал… – пробубнил Армандо, вспоминая, что ему обещали платить за его добровольно-принудительный контракт, по которому он участвовал в войне.

– Ну что, мы договорились? Вы слушаетесь, а я помогаю.

– Да-да, как скажешь, – отмахнулся Кента, залезая в броневик вслед за Одой.

– Интересно, а все безопасники такие пришибленные? – интереса ради уточнил Рик.

– Судя по тому, что я видела – да. Большинство с прибабахом, – выдыхая ответила Минами, закидывая руки за голову.

– Это вы ещё спасительные агенства не видели, там в управлении один мрак. Там реально момент, что ты должен вышестоящему человеку объяснять, как делается его работа, – запричитал Элфи, вспоминая худшие дни своей службы.

– Вы все такие злые или сегодня просто день плохой? – попыталась отшутиться Эшли, обращаясь к Кашиваги, которая дожидалась, пока очередь рассосётся, чтобы тоже сесть в машину.

– Отъебись, – ёмко ответила Иватани, даже не смотря безопаснице в глаза.

Немного погодя Эшли осталась одна, ибо дверь машины захлопнули прямо у неё перед лицом. Смиренно пожав плечами, она комично развернулась на месте, как оловянный солдатик, и со всё той же глуповатой улыбкой пошагала по другим своим делам, которых у неё теперь было невпроворот.

Внутри же машины была абсолютная тишина. Все так устали от постоянных подковёрных игр, что не было даже желания обсуждать только что случившийся разговор с Эшли. Одно было ясно как день – хорошего ждать не приходилось.

От томного молчания команду оторвал звук мотора только что заведённой машины. «Ленко» коротко зарычал, после двигаясь с места и начиная постепенно выезжать из ангара в одни из многочисленных ворот. Водитель, который всё это время молча сидел за рулём, обернулся к попутчикам и чётко оттрактовал:

– Путь займёт примерно сорок минут. На месте вам дадут точные указания. Будете охранять мэрию. Для экстренных случаев держите в голове кодовые слова «вода мокрая». Кричите их своим при любой проблеме.

Молча кивнув, команда принялась дожидаться окончания поездки. В черту города они заехали достаточно быстро, сразу обращая внимание на постоянно встречающиеся полицейские патрули и заставы, где правоохранители либо блокировали дорогу, либо помогали экстренным службам эвакуировать людей, живущих в направлении к центру города. И если заметить подобное можно было раз в минуту или две, то чем ближе отряд приближался к мэрии, тем гуще становились события. В некоторых местах приходилось натурально проползать сквозь толпу, ибо количество людей, вышедших на улицы, перевалило за все мыслимые границы. Полиция была просто не в состоянии контролировать такое количество гражданских, которые ходили и по дорогам в том числе, мешая проезду бронетехники и служебных машин, не говоря уже об обычном транспорте. Проблема была и в том, что не все жители адекватно реагировали на столь нетипичную ситуацию, начиная агрессировать с пустого места. Выражалось это как в камнях, летящих прямо по стёклам машины, так и в самих людях, которые целенаправленно не давали проехать дальше, вставая прямо перед капотом. Вот только у водителя была чёткая задача доставить бойцов в точку обороны, и его мало смущали небольшие кочки. Из-за плохого обзора изнутри трудно было сказать, сколько людей пострадало за эту поездку, но как минимум четырежды броневик подскакивал, словно на бордюре, сигнализируя, что очередной умник был намотан на колесо.

Когда же поездка приближалась к концу, Ода и Армандо услышали по общему каналу информацию, от которой у них пробежал холодок по коже. Связной нервным голосом докладывал, что невероятно большое количество вооружённых людей прибыло в город на поездах, самолётах и авто. По предварительным подсчётам, их было от сорока до сорока пяти тысяч, но число могло быть далеко не конечным. Все эти люди моментально оккупировали места своего прибытия, тем самым занимая и блокируя все аэропорты и несколько депо, полностью ставя крест на внешней логистике. Прямо сейчас в некоторых частях города уже начались прямые столкновения спецслужб с террористами, многие из которых уже успели попасть вглубь города. Далее пошла более локальная информация о том, где что и как происходило, а потому Арм и Ода отложили прослушку в сторону, моментально рассказывая об услышанном только что остальным. В ужас пришли все без исключения, в том числе и водитель, который сразу дал по газам, прекращая думать о людях на дороге.

Наконец прибыв в место назначения, отряд оперативно высадился прямо на возведённом посреди жилого квартала КПП, где их под руки перехватили те самые бойцы «Шторма», которые прибыли сюда первыми. Помимо них, в толпе были видны уже знакомые оперативники подразделения «Темень», которых команде, к сожалению, доводилось встречать в Нью-Йорке. Пройдя короткий досмотр, семёрки двинулись вглубь улицы, теперь уже в сопровождении специально назначенного человека, который пояснил им, что сейчас весь юго-западный район Синдзюку полностью взят под контроль. Все находящиеся тут выступают в качестве живого щита, который должен будет сдерживать натиск до того времени, пока все те, кто стоят на охране других районов, не стянутся к ним и не замкнут свой круг, начиная полноценную зачистку, создавая для террористов условия «между молотом и наковальней». Судя по его рассказу, этот план был придуман впопыхах и на коленке одновременно, о чём судило как минимум то, что бойцам с дальних позиций придётся двигаться к мэрии своим ходом, что займёт крайне и крайне много времени в условиях оккупированного города, в котором было объявлено ЧП. Из этого становилась ясна самая большая проблема – людей катастрофически не хватало. Несмотря на то, сколько было привлечено спасителей, спецназа и полиции с экстренниками, этого всё ещё было мало, чтобы без особых усилий остановить наступление. Оттого и задача охранять друг друга становилась чуть ли не первостепенной. Нужно было думать не только о себе, но и о бойцах поблизости, поскольку каждая боевая единица могла стать решающей в вопросах этой локальной войны. А хуже всего было и то, что, по всей видимости, не только в Токио планировалось подобное наступление, ведь террористы должны были как-то попасть в самолёты без проверки, что так или иначе отсылало на то, что захваты логистических узлов происходили и вне столицы. Из-за этого Ода невольно полнился догадками, что такие повстанческие настроения прямо сейчас проявлялись и в других городах и странах, что могло бы с уверенностью называться полноценным апокалипсисом. Это была уже не революция, а нечто большее.

В итоге своём все были распределены по позициям. Армандо как снайпер занял своё место на одной из высоток внутри квартала, беря в обзор огромных размеров территорию, с которой он мог вести безостановочный прицельный огонь. Кента и Элфи встали вместе с ударным отрядом гарнизона у одного из КПП, готовясь выходить вглубь наступающей волны в случае чего. Минами, Рик и Ода заняли огневую точку вместе с бойцами «Шторма», которые уже успели расставить «Корды» на вышках и БТР у подходов. И лишь одна Кашиваги не получила точных указаний. Как оказалось, на месте уже были её клоны в количестве почти сотни человек, которых она заранее расплодила и привела сюда, пока основная группа добиралась до Токио. Проводник лишь условился, что она может помогать в любом направлении и исполнять любые задачи, поскольку её многочисленность это более чем позволяла.

Так и начался самый затяжной этап. Этап ожидания. Сгущающиеся над городом тучи полностью закрыли собою небо, погружая всех и каждого в атмосферу тотального отчаяния. Вскоре подтянулись и первые капли дождя, которые стали тихо отбивать свои ритмы по асфальту, стоящим то тут, то там бронемашинам и шлемам бойцов. Иватани молча смотрел вдоль пустующей улицы, которую должен был оборонять, сидя на капоте оставленной тут легковушки и докуривая уже пятую сигарету за последние двадцать минут.

– Ода, ты от рака помрёшь быстрее, чем штурм начнётся, – послышался из наушников знакомый голос ушастого.

– Ох… – кинув бычок на землю и поджав кнопку на груди, Ода откинулся назад и лёг машине на лобовое стекло, полностью расслабляясь и ощущая, как холодный дождь моросит по его лицу. – У каждого должна быть привычка, которая пусть и убивает, но немного помогает расслабиться, – ответил он в канал.

– Так-то оно так, но всё же давай ты не будешь так налегать. Вдруг во время боя прокашляться припрёт.

– На удивление я редко кашляю, пусть и давно курю.

– Везёт тебе. У вас в принципе вся семейка своим недюжинным здоровьем отличается. Мутанты чёртовы.

– Кто бы говорил, башка ушастая.

– Арм, отстань ты от него, дай человеку успокоиться, – влез в разговор Кента, ибо канал был общим и каждый мог слышать этот разговор.

– На самом деле, я бы не отказался немного поговорить… – грустно выдыхая, признался Ода. – Мне сейчас жуть как не по себе. На отвлечённые темы я бы с радостью поболтал.

– Тогда могу предложить самую примитивную тему, – подключился и Элфи, говоря таким голосом, словно он вот-вот уснёт. – Вот скажите, кто о чём мечтает?

– О-о-о! Я мечтаю посетить Италию и узнать, откуда я всё-таки родом. Хочу увидеть всё своими глазами! Ну и найти себе черноволосую итальяночку немного постарше, если будет такая возможность.

– И почему я не удивлена, что ты упомянул возраст… – шепнула и Кашиваги.

– Эй, взрослые женщины – самые лучшие. У них как минимум…

– Бля, Армандо, я тебя умоляю, не начинай! Даже слушать не хочу! – закричал Кента так, что его было слышно и без рации на другом конце района.

– Мне вот интересно, почему ты за столько времени до сих пор Италию не посетил? – спросил Китсу, после чего его рация неприятно пискнула, ибо, по всей видимости, он случайно задел ещё какую-то кнопку.

– Так я ж невыездной. Мне в магазин-то выходить лишний раз не желательно, а я с вами по всей стране гоняю. Пока с документами и разрешениями не разберусь, можно даже не заикаться о полёте в Европу. Ну не суть. А у тебя какая мечта, Эл?

– Хочу сделать свою жизнь такой, чтобы ни у кого из близких не было проблем и я мог спать в любое время суток.

– Ты так всю жизнь проспишь, дурень! – недовольно возмутился Изаму.

– И это будет самая лучшая жизнь. Можно подумать, что у тебя мечта интереснее.

– Интереснее! Я вот мечтаю вырастить сильного сына, который пойдёт по моим стопам, и чтобы я был для него примером во всём!

– Второго такого отбитыша мы не переживём… – тяжко вздохнул Элфи, решаясь высказаться за всех.

– Чё сказал?! А ну иди сюд… – передача прервалась почти сразу, ведь, похоже, Кента побежал за своим другом, чтобы лишний раз опрокинуть его за длинный язык.

– Я вот мечтаю накопить много-много денег и улететь жить на Гавайи, – с улыбкой на лице присоединилась к разговору и Минами, залезая на машину к Оде и ложась к нему в обнимку, совершенно не стесняясь людей вокруг. – Море, солнце, коктейли и ни намёка на стресс. Разве это не сказка?

– Такая жизнь быстро наскучит, – поспешил снять с коллеги розовые очки Рик. – Однако, как мечта, это звучит очень хорошо. Мечты ведь нужны не для того, чтобы их исполнять, а для того, чтобы бесконечно к ним стремиться. Ибо без мечты нет и смысла жить.

– Какие интересные у тебя сегодня мысли, – хихикнула девушка. – Какая тогда у тебя мечта?

– У меня её нет.

– Как это нет? У каждого человека должна быть мечта.

– Ну, значит, со мной что-то не так. Я давно ни к чему не стремлюсь и ни на что не надеюсь. Просто живу как живётся, что тут скажешь… Кашиваги, а ты что скажешь? У тебя есть мечта?

– Есть, но, если исходить из твоих слов, то она плохая, – тихо ответила Иватани. – Я мечтаю обнять маму хотя бы ещё один раз. Больше ничего. Но раз это невозможно, то и стремиться к этому я никак не могу. Получается, это мечта без смысла.

– Расценивай это так, что мама для тебя всё ещё важна и ты как человек стараешься не опуститься в её глазах, – поддержал дочь Ода. – Поверь, она бы гордилась тобой больше всего на свете. Несмотря на то, что тебе пришлось пережить, ты выросла хорошим человеком. Суми была бы бесконечно рада видеть тебя такой, после стольких лет разлуки.

В эфире наступила тишина. Никто не спешил влезать в столь интимный диалог, который поставил общую беседу на паузу уровнем своей щепетильности. Минами, лежащая рядом, лишь ближе прижалась к Оде, закрывая глаза и быстро убирая улыбку со своего лица. Армандо же, который в это время лежал на спине и держал над собой рацию, плавно опустил её себе на грудь, невольно хмурясь и испытывая сожаление к своей подруге. Даже Кента и Элфи остановили свою драку, хмуро переглядываясь между собой, молча соглашаясь, что разговор свернул немного не в ту сторону.

– А… о чём мечтаешь ты, пап? – осторожно спросила Кашиваги, после чего тишина в канале продолжилась.

Убрав руку с кнопки, Ода приоткрыл глаза, щурясь от попадающих на лицо капель. Он никогда не задавался подобными вопросами и даже не думал, что его спросят об этом сейчас. Безусловно, он мог сказать, что тоже хотел бы вернуть жену, и на этом закрыть тему, но это был бы отнюдь не честный ответ. А всё потому, что его сердце тревожило не только это. Последние годы его жизни стали настоящим испытанием, которое каждый день заставляло чувствовать Оду себя всё более и более беспомощным, натурально вынуждая сомневаться в своих же силах. Он как никто другой понимал предел своих сил и ясно осознавал, что есть вещи, на которые он не в состоянии повлиять или что-либо с ними сделать. Оставалось лишь смириться, но именно этот вариант был ему до боли противен. Где-то внутри его души всё ещё теплилась надежда на то, что в мире есть хоть одна несчастная капля справедливости, которая упадёт на него вместе с другими каплями дождя. Что всё наладится просто потому, что он этого заслужил. Просто потому, что он всегда был человеком совести и чести. Просто потому, что он в этом бесконечно нуждался. Но нет. Не после всего того, что он сделал своими же руками. Сделанного уже не воротишь, и Ода это понимал, отчего тело невольно пронимала дрожь. Не для того он становился полицейским, чтобы пасть столь низко.

– Я просто хочу, чтобы всё вернулось. Чтобы всё было как раньше. Чтобы я мог обнимать тебя, Дина и Суми не по отдельности. Но, как ты и сказала, это просто бессмысленная мечта.

Как бы ни было велико желание поддержать Оду, никто не нашёл на это слов. Гробовая тишина, разбавляемая дождём, так и висела до момента, пока подобно грому по улице не промчался крик, отдаваясь эхом во все стороны, заставляя напрячься всех и каждого.

– Контакт! – раздался полный боевой готовности ор. В конце улицы показалась громадных размеров толпа, конца и края которой не было видно.