От лица Тридцать четвёртого
Прекрасная комната, в которой света было очень мало, погружая это место в приятный для глаз мрак. Чёрные базальтовые стены, обмазанные смолой, так что даже свет не мог пробиться в щели и просто поглощался.
Хоть и было еле видно, для меня это было плюсом — я мог видеть в темноте. А вот прекрасная женщина, единственное светлое пятно здесь, в белой длинной рубашке, свисающей почти до пола, была прикована к металлическому стулу в центре комнаты. По углам стояли стол и раскалённая печь, от которой исходил слабый свет и ощутимый жар.
Я спокойно прошёлся вокруг прикованного человека, создавая довольно громкий топот своей обувью, который эхом разносился по комнате.
Моя цель — как можно быстрее вытянуть из неё информацию. А я очень не любил делать всё в спешке — этим процессом нужно наслаждаться. Но ничего не поделаешь, это приказ свыше.
Сделав очередной круг вокруг женщины, я шепнул ей на ухо монотонно: — Милочка, давайте сделаем всё легко и быстро. Вы расскажете, что мне нужно, а я вас отпущу.
— Ага, отпустишь, — саркастично ответила она, вертя головой в разные стороны, пытаясь понять, где я.
— Верить или нет — это ваше дело, — медленно сказал я, снова проходя рядом. — Но так вы останетесь целее. Ведь информацию я всё равно получу. — Продолжил тем же тоном. — А если будете упрямиться, сделаете себе только больнее.
— Да пошёл ты! — рявкнула она, пытаясь высвободить ауру.
— Не переживайте, ваша аура вам сейчас не подвластна.
— Что ты сделал, мразь? — продолжила она раздражённо.
Я оставался спокойным. — Всего лишь использовал вашу же наработку. Яд, блокирующий каналы ауры. Полезная вещь, оказывается.
Её лицо сразу изменилось — удивление. — Как вы смогли это раздобыть?
Я резко схватил её за рыжие с чёрным оттенком волосы и натянул их на руку. — Не надо было использовать его на наших людях! — с ноткой ненависти сказал я.
Она поморщилась от боли.
Мне уже нравилось, что она с характером — даже настроение поднялось.
— Не надо было мешать нам, — язвительно бросила она.
— Мешать? — монотонно переспросил я.
— А разве нет? Вечно лезете… Ааа, сука! — она хотела продолжить, но я не стал слушать и с силой ударил её по ноге, от чего та вывернулась.
При этом мой голос остался спокойным: — Вам лучше не пререкаться, а сотрудничать. Так будет безопаснее для вас.
Мучаясь от боли, она дёрнулась на стуле, но тот был прочно закреплён в полу и не сдвинулся. — И что тебе, блять, надо?!
Эх… Я надеялся, что она сможет подольше меня развлечь. Неужели так быстро сдаётся?
— Для начала — кто ты на самом деле?
— Та, кто однажды закопает тебя живьём!
А нет, ещё держится. Это радовало.
Я взял её сломанную ногу и попытался вернуть её в исходное положение. Резкий хруст эхом прошёлся по комнате, сопровождаемый криком боли.
— И это всё? — язвительно скривилась она.
Я ничего не ответил. Просто взял раскалённую стружку из печи и высыпал ей на другую ногу. Запах жжёной плоти быстро заполнил помещение. Она закричала, пытаясь сбить с себя куски металла.
Чтобы не затягивать, я взял плоскогубцы, уже нагретые, и вырвал ей несколько ногтей.
Её лицо исказилось от ужаса и шока — казалось, она вот-вот потеряет сознание. К счастью, у нас есть препарат, не позволяющий организму отключиться.
— Что это, блять, было?..
Я спокойно спросил: — Говори. Кто ты на самом деле?
В ответ — плевок в маску.
Давай ещё… сопротивляйся… — пронеслось у меня в голове вместе с волной удовольствия.
Но одновременно пришло и сожаление — времени не было. Придётся действовать радикально.
Я резко сорвал с неё рубашку, оставив тело обнажённым.
Она растерянно оглядывалась.
Я взял кочергу из печи и приложил её к ноге.
Кожа зашипела, и по комнате разнёсся крик.
Я подержал металл ещё несколько секунд, затем убрал.
Её дыхание стало тяжёлым, по щекам текли слёзы, а на лице остался только ужас.
Прекрасное зрелище.
— Ну так что, мисс? — спокойно спросил я.
Она отвернулась и молчала.
Что ж… продолжим.
Я приложил раскаленную кочергу к металлическому сиденью стула, достаточно близко к её телу.
— Нет! Стой! Я всё скажу! Только хватит! — захлёбываясь, выкрикнула она.
После этого я убрал орудие.
Начав задавать вопросы, порученные достопочтенным Первым, я удивился. Ответы оказались весьма неоднозначными, поэтому я поспешил доложить о них.
От лица Орлана Монтегрейна
Когда мы вернулись в бар, там царило напряжение. Одна из причин — прошлый король хочет вернуть себе трон. Некоторые предлагали сначала всё проверить.
Я попытался уточнить, не связано ли это с моей матерью, но в ответ получил, что меня пока не хотят в это вовлекать без весомых доказательств. Хотя отцу уже отправили человека с докладом.
Это удручало… Я не мог получить информацию о матери.
В душе появилось сожаление, что я не расспросил отца о ней раньше…
Ещё одной неожиданностью стал доклад Восемьдесят шестой о том, что особняк Вандерлеев горит.
Я не знал, что делать. А вопрос «Какие указания?» от некоторых присутствующих только усилил панику внутри.
— Вы ведь хотите спасти юную Вандерлей? — тихо спросил меня Первый.
Я молча кивнул.
— Тогда я знаю, что нам делать. Вы готовы?
— Да! — твёрдо ответил я.
После этого номерной быстро раздал указания всем присутствующим.
Основная идея была в том, чтобы с помощью моего ощущения ауры попытаться найти того, кого я ранее описал как «обжигающую ауру». Первый вместе с несколькими людьми должен был проверить это. Если это окажется Лея, а рядом будет Хан — они помогут им выбраться и сразу отступят.
На словах всё звучало просто. На деле — совсем иначе.
Вокруг особняка было слишком много людей. К тому же я почувствовал почти угасающую ауру, а рядом с ней — леденящую, от которой бросало в дрожь. Всё это находилось в центре двора. Но ту самую ауру, которая могла принадлежать Лее, я не ощущал.
Огонь пылал так ярко, что ночь практически исчезла. Запах стоял тяжёлый — в нём смешивались металл, дерево и даже плоть.
Это сильно осложняло ситуацию. Хорошо хоть вокруг дома росли густые деревья, в которых мы могли укрыться и наблюдать.
И тогда я понял, кому принадлежит та холодная аура.
Женщине в тяжёлых серебряных доспехах с узором бесшипной розы. Её пурпурные волосы, переливающиеся в лазурный цвет, развевались под потоком холодной силы.
Кхела…
Меня удивило не только её присутствие здесь, но и то, что у неё была рука, хотя при нашей прошлой встрече её отрубили до плеча.
Можно было бы подумать о протезе… но для полноценной руки это невозможно.
На себе она несла Двадцать второго. И это его аура почти угасала.
Чёрт…
Показываться нельзя — о нас, как о номерных, не должны узнать. Но Хана нужно спасать. И ещё неизвестно, что из себя сейчас представляет Кхела.
Медлить нельзя.
Я снял плащ и маску и направился к ним.
Меня остановил Первый, посмотрев с недовольством:
— Что вы собираетесь делать?
— Помочь Хану, — монотонно ответил я, стараясь подавить тревогу.
— И тем самым привлечёте внимание к нам! — резко сказал он.
— Поэтому я пойду как Кристофер. Ведь большая часть людей знают меня под этим именем. А вот Кхела знает меня как Орлана, и вот я попробую у неё всё узнать.
— Но это опасно! — вмешалась Шестая.
— Возможно. Но Двадцать второго нужно выручать.
— Сейчас это слишком рискованно! — возразил Первый. — К тому же со временем мы найдём ему замену. — Хотя в его голосе я уловил слабую печаль.
— Возможно, для вас это нормально… но вам не жаль своего товарища?
— Разумеется, он важен. Но ситуация сейчас слишком опасная, — тихо ответила Шестая.
Первый кивнул.
— Тогда я сделаю всё, что смогу. У меня есть план. Просто доверьтесь мне и не вмешивайтесь, — сказал я серьёзно.
В ответ — тишина.
Через несколько секунд, которые показались вечностью, они отошли в сторону.
— Будьте осторожны, юный господин, — сказала Шестая.
И я направился к Кхеле.