От лица Восемьдесят шестой
Мрачный коридор тянулся перед нами, освещённый тусклыми синими кристаллами. Я шла по нему вместе с госпожой Шестой, вся встревоженная. Ведь я передала ей информацию, которая ей явно не понравилась. И теперь я не знала, что меня ждёт.
Ещё и звук её шагов, отдающийся эхом, напрягал.
Так мы шли пару минут, пока не оказались возле большой каменной двери. На ней висело металлическое кольцо, которым госпожа Шестая постучала.
Через мгновение с той стороны донёсся голос:
— Заходи.
Я, вся взъерошенная, вошла вместе с ней в зал. Внутри стоял длинный стол — в пару метров. Вокруг него вразнобой стояли стулья с высокими спинками.
На некоторых из них сидели люди в изысканных плащах с надетыми капюшонами. У некоторых из них на масках под левым глазом были числа: 0, 2, 3, 10.
А за торцом стола сидел ещё один человек. Судя по мускулистой статуре — мужчина. Одет он был в чёрную тканевую одежду, рукава которой доходили до локтей. Его маска кардинально отличалась от тех, что носили мы — на ней была золотая гравировка.
Увидев всех этих людей, я почувствовала, как сердце ушло в пятки. Ноги начали неметь — я не знала, что со мной будет.
Но я старалась не подавать вида. Ведь это было бы оскорблением господина и высших слуг.
— Господин, — немного наклонившись, обратилась госпожа Шестая к человеку в изысканной маске. — Извините, что отрываю вас, но у меня срочные новости.
— Слушаю, Шестая, — сказал он грубым и властным голосом.
— Мы смогли найти зацепку относительно тех, кто вырезает деревни на краю нашей страны.
— О, наконец-то Шестая начала работать, — язвительно сказал человек с номером 2.
— Второй, не будь бесцеремонен в присутствии господина, — сказала личность с нулевым символом. Голос был тонкий и нежный, но весьма серьезный — понять, мужской он или женский, было невозможно.
— Простите, — коротко ответил Второй.
Наш господин молча наблюдал за происходящим. Когда в комнате снова воцарилась тишина, он сказал:
— Так кто же это?
— Это вам расскажет Восемьдесят шестая. Она смогла заметить ауру нашего врага.
После этих слов госпожа Шестая отошла в сторону, оставив меня одну перед всеми этими людьми.
Паника прошлась по всему телу, но я всё же попыталась доложить.
Немного наклонившись, я сказала:
— Это… это был…
Мои руки непроизвольно начали дрожать.
— …человек в плаще… с… с бледно-фиолетовой аурой.
Да. Я сказала это.
На мгновение мне стало легче, но почти сразу в комнате повисло тяжёлое напряжение, исходящее от всех… кроме госпожи Шестой.
— Повтори! — резко прозвучал чей-то голос. Поскольку я уже стояла на коленях с опущенной головой, я не смогла разобрать, чей именно.
— Это был… человек… с фиоле…
Я не успела договорить.
— И ты думаешь, мы поверим, что это кто-то из Монтегрейнов?
Напряжение росло, а я не знала, что делать.
— Она говорит правду, — раздался голос госпожи Шестой. — Помимо неё, мне ещё несколько моих подчинённых передали такую же информацию.
— Это невозможно! — снова возмутился кто-то из присутствующих.
— Успокойтесь все, — властно произнёс голос, который я уже хорошо знала. Голос господина.
После этого он продолжил:
— Спасибо, Восемьдесят шестая. Можешь быть свободна. А Шестая пусть останется и присоединится к собранию.
Я в панике быстро поклонилась, затем поспешила выйти из зала.
Как только я оказалась за дверью, я облокотилась спиной на стену и медленно сползла на пол, пытаясь перевести дыхание.
От лица Леи Вандерлей
После всех слов, сказанных на арене, я почувствовала себя удручённой. Хана нигде не было видно, поэтому я ощущала себя одинокой и уже начинала сожалеть о своих решениях и действиях.
Но пока ещё рано сдаваться…
После боя я пересеклась и познакомилась со своим куратором — мужчиной в зелёной треугольной шляпе и кожаной броне такого же цвета.
Он рассказал, что наше обучение начнётся послезавтра, а до тех пор я могу быть свободна.
Как раз будет время выловить Орлана и поговорить с ним…
После этого я направилась домой одна. Я уже и не помню, когда оставалась без Хана. И это наводило тоску. Хотя бывали времена, когда он был занят заданиями, но за последние полгода это впервые, когда он отсутствует.
Может, его задели мои слова… Надеюсь, нет…
Вернувшись домой, меня встретил весь в ярости отец. Я только вошла в помещение, как он набросился на меня и влепил пощёчину так, что щека тут же загорелась от боли.
— Ты мелкая неблагодарность! — закричал он. — Кто тебе давал право такое вытворять на арене?!
А вот оно что. Значит, они там тоже были…
— Какая мразь! Взяла и начала отношения с каким-то не аристократом! Ты вообще стыд потеряла?!
Я просто стояла и терпела. Хотя гнев уже пробивался наружу, и моя аура временами вспыхивала. Но я быстро её подавляла.
Когда отец попытался ударить меня снова, я не выдержала и перехватила его руку перед самым ударом.
— А ты всё такой же мудак! — уже не сдерживаясь, выпалила я. — Хочешь разбогатеть за счёт меня! Наш род в убытке, а значит — отдадим её за какого-нибудь богатенького хахаля, который будет вас обеспечивать, да?! Да пусть Вандерлеи сгниют к чёрту с таким отношением!
Моя аура от эмоций начала произвольно высвобождаться, создавая вокруг жар.
— Сука, отпусти! — начал кричать мужчина.
Но отпускать я не собиралась.
Тогда я заметила мать. Она стояла возле лестницы на второй этаж. Её безразличный взгляд постепенно сменился презрением.
И её слова:
— Лучше бы тебя не было.
Эхом раздались в моей голове.
Сердце словно замерло. Воздух исчез, и я…
От лица Хана
Я был в растерянности от слов отца Леи… да и от неё самой.
Потом, конечно, я провёл с ней дружеский спарринг, чтобы она привыкла к своим новым протезам. Но после этого решил придерживаться её слов — просто наблюдать.
Мне было страшно за неё. Я боялся, что она просто сломается без меня. Хотя её решимость меня и порадовала.
И вот я стою и наблюдаю за её боем.
Я думал, что он быстро закончится. Ведь тот Кристофер… нет, Орлан… ауру не использовал. И это вызвало у меня замешательство и даже восхищение.
Я бы хотел ненавидеть его за то, что он тогда бросил своих товарищей… но не могу.
А потом ещё действия Леи в конце боя…
У меня тогда возникла только одна мысль:
Какого хрена?!
Я был очень недоволен, но продолжил наблюдать.
Хотя, немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что Лея узнала его и просто захотела получить ответы. Почему он тогда её бросил.
Потом я видел, как она с грустным лицом ходила по городу. Видимо, она очень сильно привязалась ко мне… В глубине души это не могло не радовать.
И как только она зашла домой, я уже думал уйти. Но вдруг увидел, как Лея выбежала из особняка и побежала куда-то в лес за двором.
Я непроизвольно выплеснул ауру. Моей собственной у меня уже давно не было, и потому она оставалась бледно-огненной. Этот цвет всякий раз напоминал мне о долге перед семьёй Вандерлей.
После того как я быстро успокоился, я моментально последовал за девушкой…