От лица Орлана Монтегрейна
После окончания боя меня перенесли в медпункт, где оказали необходимую помощь. Перебинтовали руки и растёрли спину. Благодаря этому к вечеру я уже мог спокойно передвигаться сам. Хотя без боли не обошлось, но она была терпимой.
Из хорошего — мне передали письмо, где было указано, что я зачислен. Уже завтра меня ждут перед входом в саму академию, где я познакомлюсь с преподавателями и остальными членами своей группы.
Там также упоминалось, что меня зачислили в довольно хорошую группу, хотя я и считаюсь безаурным. Для нашей страны это было довольно удивительно. Конечно, были случаи, когда человек без этой силы достигал неплохих высот, но такое происходило крайне редко.
После всех этих событий я направился в свою комнату в таверне, где меня уже ждал Франц. Он спокойно сидел на моей кровати и безмятежно смотрел в окно.
Увидев меня, он резко встал, слегка поклонился и с натянутой улыбкой сказал:
— Поздравляю с поступлением, юный господин. Жаль только, что эта рыжеволосая девчонка… — тут он сменил своё радостное выражение на недовольное. — Так нагло и грубо с вами обращалась. Я готов прямо сейчас найти её и заставить извиниться за причинённые вам неудобства.
Ого. Я уже несколько лет знаю Франца, но таким недовольным видел его впервые.
— Не нужно, — ответил я ему. — С этим я уже сам разберусь.
— Вы уверены? — с недоверием спросил он.
Что за сомнения у него?..
— Да. Если я буду постоянно полагаться на вас или на отца, то не смогу полноценно считать себя самостоятельным человеком.
— Но ваш отец специально добивался такого положения, чтобы вы могли чувствовать себя в достатке.
— Я это знаю. И, если честно, не был бы против безмятежной жизни за его счёт, а потом унаследовать его место главы семьи. — Я посмотрел в окно, за которым виднелось покрасневшее небо от заходящего солнца. — Но нет… Если я столкнусь с проблемами и не буду иметь нормального жизненного опыта, то чувствую, что не смогу долго поддерживать то же величие нашей семьи.
— Именно поэтому ваш отец и собирает бездомных и обучает их необходимому, чтобы мы могли помогать вам, — гордо заявил он.
— Но ведь как будущий глава я должен и сам уметь решать проблемы. Пусть отец, репетиторы и прислуга научили меня многому, но реальной практики жизни у меня всё равно не было.
— Вы весьма рассудительны. Но не боитесь, что ваши действия возымеют другой эффект? Или даже обратный?
— Не отрицаю, что такое может случиться. Но, в отличие от прошлого себя, теперь я обязательно обращусь к тебе или к отцу за советом. Но пока я ещё могу что-то решать сам, я буду это делать, — с уверенностью заявил я.
— Я вас понял, юный господин. Тогда больше не стану беспокоить вас по таким вопросам. И простите мою несдержанность относительно той девчонки, — поклонился он.
— Ничего страшного, Франц. Единственное — пусть наш разговор останется между нами. Отцу не обязательно об этом знать. — Я положил руку ему на плечо.
— Как прикажете.
После этого дворецкий взял деревянный светлый стул и поставил его в углу комнаты, чтобы там дождаться наступления ночи и затем незаметно покинуть комнату, не вызывая лишних подозрений.
На следующее утро я еле встал — тело после вчерашнего боя болело невыносимо. Но, стараясь не обращать на это внимания, я направился в академию.
От здания, где я оформлял поступление, шла тропинка из каменной кладки. По её краям росли аккуратно подстриженные кусты, образующие своеобразный зелёный забор. Вдоль них стояли скамейки — с каменными краями и деревянной серединой. На некоторых уже сидели студенты и о чём-то разговаривали.
Сама тропинка вела к фонтану, от которого дороги расходились в четыре стороны. Одна из них, ведущая прямо, шла к аренам, где я как раз участвовал в бою. Другая — по которой шёл я — соединялась с двухэтажными зданиями, по краям которых возвышались круглые башни, поднимающиеся ещё почти на десяток метров.
Стены были сделаны из каменного кирпича, окрашенного в мягкий бежевый цвет, а крыша — из досок редкого красного дерева.
Если же обернуться и посмотреть в противоположную сторону, можно было увидеть уже трёхэтажное здание с такими же стенами, но крыша там была из досок голубого-лазурного дерева. Оттуда выходили студенты и направлялись в ту же сторону, куда шёл и я.
Насколько я мог судить, это было общежитие.
На протяжении всей дороги я ощущал на себе взгляды. Так я и дошёл до назначенного места.
Как только я остановился, ко мне сразу подбежала какая-то девушка с заплетённой косичкой. Её волосы были чёрные с красными кончиками. Броня у неё была кожаная с металлическими вставками и тоже имела чёрно-красную отделку.
— О, так ты тот пацан, которого сама Саламандра прибрала к рукам? — в её тоне слышались нотки зависти.
Я, конечно, хотел добиться своеобразной популярности… но явно не таким способом. Вздохнув от безысходности, я обратился к девушке:
— Да, это я, Кристофер Рейд, который теперь принадлежит Лее. Прошу любить и жаловать.
— Опа, выскочка из бедной семьи, которому повезло попасть к нам только потому, что Саламандра поддавалась, — сказал парень в паре метров от нас с надменной улыбкой. Он был в полной тяжёлой адамантитовой экипировке и с двумя мечами из того же материала.
— Думаешь? — самодовольно спросил я.
Этот вопрос, похоже, задел его гордость. Он подошёл ко мне и начал тыкать пальцем в грудь.
— Не думаю, а знаю. Где это видано, чтобы безаурный смог хоть немного продержаться против аурного? Ещё и с цветной аурой!
— Тише, ребята, — попыталась встать между нами та самая девушка.
Но парню это, видимо, не понравилось, и он с силой ударил её по щеке.
Однако девушка не растерялась. В одно мгновение оказавшись у него за спиной, она приставила небольшой кинжал к его шее через щель в броне. Глаза парня тут же округлились.
— Ах ты дрянь! — парень в броне начал метаться, пытаясь стряхнуть её со спины, но она держалась крепко.
— Мая, отстань от парня, — раздался спокойный голос.
Высокий парень, почти двухметрового роста, легко взял её за шиворот нагрудника и отцепил.
— Правильно, так и надо держать свою сучку, чтобы на других не бросалась, — продолжил агрессивно говорить парень в броне.
Но после этих слов двухметровый парень мгновенно и совершенно спокойно вырубил его одним ударом.
— Ого, — сказал я, глядя на него.
Его слегка растрёпанные волосы средней длины были чёрными, но до половины окрашены в красный. Из одежды на нём была плотная тканевая броня красного оттенка. А перчатки были сделаны из весьма интересного металла.
Карнит — редчайший материал, который с лёгкостью пропускает через себя ауру. Его легко узнать по характерным концентрическим кольцам в структуре металла, напоминающим годичные кольца дерева. По прочности он практически не уступал адамантиту.
В этот момент подбежали несколько парней в средней адамантитовой броне и в один голос закричали:
— Да вы знаете, кто это?!
Высокий парень спокойно посмотрел на них.
— Ну да, знаю. И что с этого?
— Да вас тут всех четвертуют! — продолжили они хором.
— Думаете? Сына директора что-то сделают? — спокойно ответил он.
Сразу впав в панику, они кое-как подняли своего дружка и быстро куда-то утащили.
— Прошу извинить за этот цирк, — обратился он уже ко мне.
— Да ничего страшного, — с лёгкой улыбкой ответил я.
— Меня, кстати, зовут Ясень Райтомович. А девушку — Мая Райтомович. — После этого он поставил девушку на землю.
Та лишь фыркнула на своего, по всей видимости, брата.
— А я… — хотел представиться я.
Но Ясень перебил меня:
— Не напрягайся. Мы и так знаем, кто ты.
— Ну ладно, — немного растерянно сказал я.
Я хотел продолжить разговор, но тут раздался хлопок ладоней. Повернувшись в сторону звука, я увидел девушку, которую недавно видел. Она была в тяжёлом серебряном доспехе, а её волосы были пурпурного цвета.
— Так, группа. Я — Кхела Монтегрейн. Буду вашим куратором.
Так, стоп… Монтегрейн?..