Главный герой открыл глаза без судорожного всхлипа или резкого движения. Вокруг расстилался точно такой же серый полумрак дорогого гостиничного номера в столице Лугуники, но паники, терзавшей его в прошлой жизни, больше не было. Разум не бился в тисках страха. Вместо этого внутри воцарилась леденящая эмоциональная пустота. Окружающий мир — массивные деревянные стены, тяжелая мебель, падающие из-за штор лучи утреннего света — казался ему плоским, блеклым рисунком на старом холсте. Звуки с улицы доносились глухо, словно сквозь пуховую подушку. Юноша поднял руки, долго разглядывал пальцы, но так и не смог почувствовать, что это тело принадлежит ему. Всё вокруг было чужим и далеким. И только один объект в комнате сохранял для него осязаемость и объем — мирно спящая рядом Беатрис, последняя нить, связывающая его с реальностью.
Он медленно сел на постель, не сводя застывшего взгляда с Беатрис. Его движения лишились прежней человеческой плавности. Протянув руку, он аккуратно взял крошечную ладонь спящего духа и принялся механически пересчитывать её пальцы. Доходя до мизинца, он на секунду замирал, а затем неизменно возвращался к началу, запуская этот бессмысленный круг снова и снова.
Беатрис проснулась от этих ритмичных прикосновений. В этот раз её не напугал резкий порыв его ярости, поскольку в комнате царил покой, но маленькую хранительницу пробрал липкий ужас от тотальной душевной пустоты контрактора. Он смотрел на неё, но взгляд скользил сквозь лицо, словно дух была неодушевленным предметом. Тем не менее, его хватка на её запястье оставалась жесткой, фиксирующей её присутствие в пространстве.
Когда Беатрис осторожно спросила, что случилось и почему он так себя ведет, он лишь едва заметно шевельнул губами. Тихим шепотом юноша принялся безэмоционально повторять одну и ту же заученную фразу: теперь всё хорошо, цифры сходятся, и всё обязательно будет хорошо. Этот монотонный ответ прозвучал настолько жутко, что дух не решилась продолжить расспросы.
После этого короткого диалога он отпустил её руку и принялся за разработку нового плана. Поражение в лесу доказало, что действовать в одиночку бессмысленно, поэтому теперь он собирался собрать под своими знаменами армию Круш Карстен и элитных наемников Анастасии Хосино. В его расколотом разуме больше не осталось места для благородных переговоров. Он даже не думал предлагать им долю от магических шахт Розваля или идти на уступки. Юноша намеревался использовать добытые ценой собственной жизни данные о времени и месте появления Белого Кита у дерева Флюгеля как бескомпромиссный рычаг давления. Это знание должно было заставить влиятельных дворян подчиниться его воле на жестких условиях. Его единственная цель на этом этапе заключалась в том, чтобы уничтожить пепельное чудовище чужими руками, используя союзные войска как расходный материал, а затем со свежими силами двинуться на Культ Ведьмы.
Советник вышел к завтраку, увлекая Беатрис за собой и не позволяя ей отступить ни на шаг. Его движения стали пугающе рваными, а правый глаз заклинило в нервном тике. Эмилия и Рем встретили его с улыбками, готовые обсудить вчерашний успех в королевском дворце, но их радость мгновенно угасла при виде его состояния. Полтора месяца они наблюдали за тем, как этот хмурый гигант постепенно оттаивал, становился надежным защитником, искренне улыбался Эмилии за скучной работой с бумагами и терпеливо учил с Рем местную письменность. Теперь же перед ними оказался сломанный изнутри человек.
Эмилия сделала шаг навстречу, в ее глазах отразились сострадание и испуг. Она попыталась аккуратно коснуться его ладони, сочувственно спрашивая, не заболел ли он и что произошло за эти часы. Юноша молча отшагнул назад, убирая руку и перекрывая своим корпусом испуганную Беатрис. Уставившись на Эмилию долгим, немигающим взглядом, он без каких-либо интонаций произнес, что им немедленно нужно ехать к лагерю Круш Карстен.
Рем ощутила тревогу и растерянность. Глядя на его бледное лицо, горничная видела, как неестественно содрогается веко правого глаза, а в пустом взоре не осталось ни единой эмоции. Она отчетливо понимала, что с их спутником стряслось нечто катастрофическое, уничтожившее его прежнюю личность. Они с Эмилией переглянулись в ступоре. Серебровласая девушка попыталась мягко возразить, напомнив, что изначально их планы были другими, но он просто проигнорировал ее слова. Развернувшись спиной к онемевшим спутницам, он зашагал к выходу из гостиницы, вслух отсчитывая каждый свой шаг. Девушкам пришлось подчиниться, но в карету они садились с тяжелым чувством надвигающейся беды.
Дорога до резиденции превратилась в сплошное испытание. Главный герой ехал в состоянии полного отчуждения, для которого окружающий мир стал плоским рисунком. Он непрерывно считал стук колес и проносящиеся мимо дорожные столбы. Стоило экипажу подпрыгнуть на ухабе, сбивая его с ритма, как он замирал и начинал лихорадочно шептать цифры сначала.
Рем, успевшая за последние полтора месяца привыкнуть к его надежности и нормальному общению, больше не могла выносить этот жуткий шепот. Сдерживая рвущиеся наружу эмоции, она сделала ему прямое замечание. Горничная требовательно спросила, что за чертовщина происходит, почему он ведет себя так странно, и жестко попросила прекратить бессмысленный счет, давящий на нервы взволнованной Эмилии.
Он даже не повернул головы в ее сторону. Правый глаз снова дернулся от тика, а пустой взгляд остался направлен сквозь Рем, на мертвое пространство за ее спиной. Сделав короткую, выверенную паузу, он ровно три раза коснулся пальцем колена и ответил абсолютно ледяным голосом, лишенным интонаций. Он монотонно произнес, что если прямо сейчас перестанет считать, то всему, что их окружает, незамедлительно придет конец. Сразу после этого он, ни на йоту не изменив тона, продолжил свой лихорадочный счет с единицы.
Этот ответ, сказанный на полном серьезе, пробрал Рем до костей. Она поняла, что перед ней не минутный каприз или усталость, а жуткий надлом, перестроивший его разум. Горничная испуганно переглянулась с бледной Эмилией, и обе девушки до самого конца пути не решились издать ни звука, погружаясь в давящее молчание.
Карета плавно остановилась перед парадным входом в строгое поместье Круш Карстен. Юноша без задержек увлек за собой Беатрис, послушно шагавшую в пределах отведенных трех шагов, и направился прямиком к хозяйке дома. Круш, отличавшаяся благородством и прямотой, без лишних формальностей приняла их на срочную аудиенцию в своем кабинете.
Пройдя в центр комнаты, он сходу выложил на стол свои самые опасные карты. Безэмоциональным голосом он заявил, что ему известно о скрытой мобилизации её армии. Он назвал точные координаты и время появления Белого Кита, однако выдать свой источник информации наотрез отказался. Вместо привычных финансовых уступок или предложений о разделе шахт он поставил на кон всё. Юноша сухо объявил, что если в указанный час Кит не появится, Эмилия официально отречется от права на престол, выбывая из предвыборной гонки. Взамен на эту информацию и колоссальный залог он потребовал от герцогини лишь одно: сразу после ликвидации зверя объединенная армия Карстен должна будет выдвинуться на зачистку Культа Ведьмы.
Сама Эмилия от такого заявления испытала шок, смешанный с горькой обидой. Она не могла поверить, что её советник так хладнокровно распоряжается её судьбой. Девушка попыталась вмешаться и потребовать разговора наедине, но он холодно оборвал её попытку, даже не повернув головы.
Круш Карстен внимательно слушала гостя. Благодаря Божественной Защите от лжи она видела, что этот человек говорит правду. Каждое его слово было непреложным фактом, хотя сама личность юноши казалась ей безвозвратно сломанной. Герцогиня была поражена его тяжелой аурой, странностью поведения и тем колоссальным риском, на который лагерь Эмилии шел ради этой охоты. Осознав выгоду и правдивость предложения, Круш дала согласие на военный союз.
После завершения переговоров все четверо переместились на закрытую террасу особняка, ожидая прибытия кареты для визита к Анастасии Хосино. Он опустился на каменную скамью, отрезав свое сознание от реальности. Стеклянный взгляд был устремлен в пустоту, правый глаз заклинило в тике, а пальцы правой руки механически отстукивали по колену монотонный ритм — раз, два, три, четыре, пять. На пятом ударе он замирал, а затем начинал счет заново. Физически он находился здесь, но ментально представлял собой лишь пустую оболочку. Маленькая Беатрис сидела рядом, зажатая вплотную к его боку, и безмолвно разделяла с ним это одиночество.
Эмилия больше не могла выносить эту давящую тишину. Наплевав на правила, приличия и хмурый вид советника, она решительно подошла к скамье. Девушка проигнорировала его, понимая, что взывать к разуму сейчас бесполезно, и обратилась напрямую к Беатрис. В голосе Эмилии смешивались обида, тревога и отчаяние. Она спросила духа, что происходит с их другом, почему Беатрис покорно следует за ним как кукла и что случилось в гостинице, раз надежный человек превратился в это пугающее, чужое существо.
Беатрис не испугалась резкого вопроса, её лицо осталось серьезным и хмурым. Она перевела взгляд со слезящихся глаз Эмилии на стучащие по колену пальцы своего контрактора. Вместо того чтобы оправдываться или плакать, маленькая хранительница жестко осадила кандидатку в королевы. Она заявила, что пакт, заключенный с этим человеком, связывает их жизни гораздо сильнее, чем Эмилия способна представить. Дух добавила, что её контрактор заглянул в такую бездну, от одного вида которой обычная полуэльфийка давно сошла бы с ума. Беатрис отрезала: если его навязчивые ритуалы и этот счет — единственный хрупкий якорь, удерживающий разум от разрушения, она будет сидеть рядом столько, сколько потребуется, и выполнять любые его приказы. В её словах звенела фанатичная верность и готовность защищать его от любого внешнего вмешательства.
Рем сделала шаг вперед, её лицо побледнело от услышанного. Она поспешила напомнить, что этот надломленный человек только что хладнокровно поставил на кон судьбу Эмилии и её право на трон, даже не поинтересовавшись их мнением. Горничная прямо высказала свои опасения, заметив, что от советника теперь веет не просто странностью, а удушающим ароматом Ведьмы, который за ночь усилился в несколько раз.
Пока девушки вели этот напряженный спор, он внезапно прервал стук пальцев. Юноша так и не повернулся к ним, но его ледяной голос мгновенно заставил всех замолчать на полуслове. Продолжая смотреть в пустоту перед собой, он ровно произнес, что карета к Анастасии Хосино уже подана, время пошло, и если они задержатся хотя бы на три секунды, его расчеты собьются, и Кит убьет их всех снова.
Это зловещее слово «снова» тяжелым клинком разрезало воздух, оставив девушек в леденящем ступоре. Он рывком поднялся со скамьи и зашагал к выходу, а Беатрис спрыгнула следом, четко удерживая дистанцию в три шага. Ошеломленным Эмилии и Рем не осталось ничего другого, кроме как молча следовать за ним по маршруту.
В карете по пути к Анастасии воцарилась атмосфера бессилия. Эмилия и Рем отчаялись повлиять на него или вернуть прежнего друга. Они понимали, что перед ними глубоко сломанный, но пугающе уверенный в своих силах человек. Видя, как Беатрис безоговорочно защищает его действия, девушки приняли тяжелое решение: они отпустили ситуацию, перестали задавать вопросы и решили довериться его мрачной стратегии. Раз он ведет их на Белого Кита — они будут сражаться до конца.
Он вошел в резиденцию Анастасии всё так же — с расфокусированным лицом и тиком правого глаза. Юноша сразу, без сантиментов поставил купчиху перед фактом. Он объявил, что армия Круш уже мобилизована и выдвигается на Кита, у него есть точные данные о времени прилета чудовища, и лагерь Хосино может либо запрыгнуть в этот уходящий поезд со своими наемниками, либо потерять политический вес в королевстве. При этом никаких уступок по шахтам Розваля он не предложил.
Торговка, привыкшая читать людей, оказалась в замешательстве. За внешней миловидностью Анастасии скрывался расчетливый ум, и она сразу заметила, что гость смотрит сквозь неё и совершает странные навязчивые ритуалы. Она поняла, что перед ней сидит не банальный сумасшедший, а человек, который знает грядущее наперед. Анастасия почувствовала выгоду от участия в зачистке зверя и согласилась на союз, но внутренне испытала дискомфорт от его душевной пустоты.
Юлиус, стоящий за спиной Анастасии, нахмурился еще сильнее, чем во дворце. Как идеальный рыцарь, он подмечал мельчайшие детали: маленькая Беатрис привязана к парню невидимой нитью, не отступая от него дальше трех шагов, и выглядит уставшей, а от самого советника веет могильным холодом. Юлиус попытался сделать замечание по поводу его непозволительного тона, но Анастасия остановила своего рыцаря коротким жестом.
Игнорируя их реакцию, юноша озвучил финальный пункт договора: сразу после ликвидации Кита объединенная армия обязана пойти и вырезать Культ Ведьмы в лесах. Сделка была скреплена.
Анастасия и Юлиус были поражены этой пугающей переменой. Еще вчера в королевском дворце перед ними стоял пусть хмурый, но адекватный советник, безупречно державший себя в рамках этикета. Тот факт, что за одну ночь этот человек превратился в отрешенного безумца, совершающего жуткие ритуалы и смотрящего сквозь людей остекленевшим взглядом, нагнетал обстановку и заставлял их лагерь чувствовать себя крайне неуютно рядом с ним.