Жизнь вошла в колею.
Конор просыпался с первыми лучами серого света, который едва пробивался сквозь облака. Он больше не будил Вильяма — тот и так никогда не спал, стоя у входа, как изваяние. Он просто вставал, потягивался, растирал замёрзшие руки и шёл проверять огород.
Фиолетовые ростки за неделю вымахали почти на локоть. Конор не знал, что это за культура, но выглядела она крепкой — стебли толстые, листья широкие, с лёгким серебристым налётом. Он поливал их водой из ручья, который Вильям пометил как безопасный, рыхлил землю палкой, выдёргивал сорняки. Работа была монотонной, но ему нравилась. Она не давала думать.
Мирезе обычно поднималась позже. Она всё ещё ворчала, но ворчала уже по инерции — без прежней злости. Она занималась огородом вместе с Конором, и он заметил, что она стала делать это аккуратнее. Иногда даже с интересом. Однажды она принесла с ручья плоский камень и выложила им борозду между грядками, чтобы вода не размывала землю. Конор ничего не сказал, но запомнил.
Алиса просыпалась раньше всех. Она сидела у стены и смотрела на огонь, пока Конор не начинал готовить. Ела она мало, но перестала прятаться в угол. Иногда она выходила наружу и стояла под серым небом, подставив лицо ветру. Конор не спрашивал, о чём она думает. Он понимал, что она не ответит.
Вильям подошёл к Алисе на третий день после её появления.
Она сидела у входа, рисовала что-то палочкой на земле — какие-то линии, круги, странные фигуры. Вильям остановился рядом и посмотрел.
— Что это?
Алиса не подняла головы.
— Не знаю. Просто рисую.
Вильям присел на корточки. Его жёлтые глаза изучали рисунок.
— Ты умеешь читать?
Алиса замерла. Палочка остановилась в её руке.
— Нет, — сказала она тихо.
— Писать?
— Нет.
Вильям молчал. Потом спросил:
— А считать?
— До десяти.
Он кивнул. Не осудил, не вздохнул, не сказал ничего вроде «как же так». Просто кивнул.
— Хочешь научиться?
Алиса подняла на него глаза. В них было что-то — удивление, недоверие, искра.
— Ты будешь меня учить?
— Я знаю много вещей, — сказал Вильям. — Читать, писать, считать, историю Империи, основы механики, языки некоторых рас. Могу научить.
Алиса смотрела на него долго. Потом кивнула.
— Хочу.
Вильям поднялся.
— Тогда начнём завтра. Утром.
Так начались уроки.
Каждый день после завтрака Вильям садился с Алисой у входа и учил её. Начинал с простого — буквы. Он чертил их палочкой на земле, объяснял звуки, показывал, как складывать слоги. Алиса повторяла. Сначала неуверенно, потом всё увереннее.
Конор наблюдал за этим со стороны. Ему нравилось смотреть, как Вильям учит девочку. В андроиде появилось что-то новое — терпение. Не то холодное, механическое терпение, которое он проявлял ко всему остальному, а живое. Он ждал, пока Алиса подумает. Не торопил. Не раздражался, когда она ошибалась. Просто повторял снова.
— Он хороший учитель, — сказала как-то Мирезе, стоя рядом с Конором.
— Ага, — ответил Конор.
— Странно. Я думала, андроиды не умеют... заботиться.
— Вильям умеет.
Мирезе ничего не сказала. Но Конор заметил, что она стала смотреть на Вильяма иначе. Мягче, что ли.
Через несколько дней Вильям добавил к урокам счёт. Он рисовал на земле палочки, складывал их, вычитал. Алиса считала вслух — сначала до двадцати, потом до пятидесяти, потом до ста. Она схватывала быстро. Очень быстро. Вильям это отметил.
— У неё хорошая память, — сказал он Конору вечером. — И логика. Она не просто запоминает — она понимает.
— Думаешь, из неё выйдет толк?
— Думаю, из неё выйдет что-то. Что именно — зависит от того, чему её научат.
Конор посмотрел на Алису, которая сидела у костра и что-то чертила палочкой на земле. Она хмурилась, высунув язык от усердия.
— Тогда учи её всему, что знаешь, — сказал Конор.
Вильям кивнул.
— Уже.
А ещё Конор решил заняться животноводством.
Эта идея пришла ему в голову спонтанно. Он возвращался с ручья с полными флягами и заметил на краю леса двух крупных животных. Они были похожи на помесь бизона и медведя — массивные, покрытые густой бурой шерстью, с короткими рогами и мощными ногами. Они щипали траву, совершенно не обращая внимания на Конора.
Он остановился и смотрел на них минуту. Потом вернулся в хибару.
— Вильям, — сказал он. — Что это за звери?
Вильям поднял голову.
— Муффало. Травоядные. Сильные, но неагрессивные, если их не трогать. В Империи их разводили для мяса, шерсти и молока.
— Мяса? — переспросил Конор.
— Мяса.
Конор посмотрел в сторону леса.
— Думаешь, их можно приручить?
Вильям выдержал паузу.
— Это сложно. Они недоверчивы. Нужно время, терпение, еда.
— У меня есть время, — сказал Конор. — И терпение. А еду мы найдём.
Первая попытка провалилась.
Конор взял лепёшку, раскрошил её и насыпал на землю у края леса. Потом отошёл на приличное расстояние и стал ждать. Муффало подошли, понюхали крошки, но есть не стали. Один из них — самый крупный — фыркнул и ушёл обратно в лес. Второй потоптался и последовал за ним.
Конор вернулся ни с чем.
— Не хотят, — сказал он Вильяму.
— Они не знают тебя, — ответил андроид. — Для них ты хищник. Надо, чтобы они привыкли к твоему запаху.
— И как?
— Проводи рядом с ними время. Не приближайся. Просто будь. Они привыкнут.
Конор так и сделал. Каждый день он приходил на край леса, садился на камень в двадцати шагах от муффало и просто сидел. Не двигался. Не пытался их кормить. Просто был.
Первые два дня они смотрели на него настороженно. На третий — перестали обращать внимание. На пятый — один из них, тот, что поменьше, подошёл ближе. Метров на десять. Постоял. Ушёл.
Конор не шевелился.
На седьмой день он снова рассыпал крошки. На этот раз муффало подошли. Маленький — тот, что приближался раньше, — понюхал крошки и съел одну. Потом ещё одну. Потом посмотрел на Конора.
Конор сидел неподвижно.
Муффало сделал ещё шаг. Потом ещё. И, наконец, ткнулся мордой в его ладонь.
Конор улыбнулся.
— Хороший мальчик, — сказал он тихо.
Так он приручил первого. Второй — тот, что был крупнее, — подошёл через два дня. Он оказался упрямее, но и он в конце концов сдался. Скоро оба муффало ходили за Конором, как собаки. Он соорудил для них загон из веток и жердей, чтобы они не уходили в лес, и начал думать о том, как их использовать.
— Из шерсти можно делать ткань, — сказал он Мирезе.
— Из молока — сыр, — ответила она.
— Ты умеешь делать сыр?
— Я умею делать многое, — сказала Мирезе с достоинством. — Но сыр — вряд ли.
— Тогда научимся.
Вильям наблюдал за всем этим с молчаливым одобрением.
Он видел, как Конор растёт. Как он берёт на себя ответственность. Как он строит не просто убежище, а дом. Как он заботится о муффало, об огороде, о Мирезе и Алисе. Конор не помнил своего прошлого, но он создавал настоящее. И это было важнее.
Алиса училась. Каждый день — новое. Буквы. Цифры. Слова. Вильям рассказывал ей об Империи, о других планетах, о звёздах, которые она никогда не видела. Она слушала, открыв рот. Иногда задавала вопросы — неожиданные, точные. Вильям отвечал.
Мирезе занималась огородом и муффало. Она всё ещё ворчала, но уже меньше. И иногда, когда думала, что никто не видит, улыбалась.
А Конор просто жил. Работал. Строил. И старался не думать о том, что где-то там, в глубине его пустой памяти, всё ещё спрятано его прошлое.
Он не знал, что скоро это прошлое напомнит о себе.
Сборщики дани пришли на рассвете.
Конор как раз выводил муффало из загона, когда услышал звук. Топот. Много топота. И голоса — грубые, командные. Он поднял голову и увидел, как из леса выходят люди.
Их было пятеро. Все в одинаковой броне — тёмной, с золотыми полосами на плечах. На груди у каждого — эмблема. Имперская. Конор узнал её сразу, хотя не помнил, откуда.
Впереди шёл высокий мужчина с нашивками на рукаве. Он остановился, оглядел хибару, огород, загон с муффало. Потом посмотрел на Конора.
— Кто здесь старший? — спросил он.
Конор выпрямился.
— Я.
Мужчина кивнул.
— Мы — сборщики дани Империи. Этот сектор — территория Империи. Вы обязаны платить налог. Раз в месяц. Серебром, едой или ресурсами.
Конор посмотрел на него. Потом на остальных. Потом снова на него.
— Мы не знали, — сказал он.
— Теперь знаете, — ответил мужчина. — У вас есть три дня. Если не заплатите — будет хуже.
Он развернулся и пошёл обратно в лес. Остальные последовали за ним.
Конор стоял и смотрел им вслед, пока они не скрылись среди деревьев.
Потом он повернулся к хибаре. Вильям уже стоял у входа. Мирезе вышла следом, вытирая руки о тряпку. Алиса выглядывала из-за спины Вильяма.
— Это плохо, — сказал Вильям.
— Я знаю, — ответил Конор.
Он смотрел на лес, где исчезли имперцы, и чувствовал, как что-то внутри сжимается. Что-то, что он не мог назвать.
Что-то, что было похоже на страх.
Вечером они собрались у костра.
Огонь трещал, отбрасывая оранжевые блики на лица. Конор сидел, сцепив руки, и смотрел в пламя. Мирезе устроилась напротив, подтянув колени. Вильям стоял у входа — как всегда, на страже. Алиса спала в углу, свернувшись клубком, но даже во сне её лицо оставалось настороженным.
— Три дня, — сказал Конор. — Что будем делать?
— Платить, — ответила Мирезе.
Конор посмотрел на неё.
— У нас нет серебра.
— Тогда отдать еду. Или муффало. Или что-то из огорода.
— Это наши припасы. Если отдадим — сами останемся ни с чем.
Мирезе вздохнула и провела рукой по волосам.
— Ты не понимаешь, Конор. Это Империя. Даже если она развалилась, даже если её флот сгнил в доках, — такие вот сборщики всё ещё сильны. За ними стоят другие. Если мы откажемся, они вернутся. С огнём и оружием. И тогда у нас не будет ни припасов, ни дома, ни нас самих.
Конор молчал. Он знал, что она права. Но что-то внутри него восставало против этого. Против того, чтобы отдавать то, что он построил своими руками. Против того, чтобы кланяться тем, кто пришёл с угрозами.
— А если мы уйдём? — спросил он. — Соберём вещи и уйдём глубже в лес?
— Куда? — резко спросила Мирезе. — В пустошь? К мутантам? К тем тварям, что бродят по ночам? Мы не выживем там. Здесь у нас стены, огород, муффало. Там — ничего.
Конор снова замолчал. Он смотрел на огонь и чувствовал, как внутри закипает бессилие. Он ничего не помнил о своём прошлом. Но, видимо, в этом прошлом было что-то, что не позволяло ему сгибаться. Что-то, что кричало: не отдавай. Не сдавайся.
И тогда заговорил Вильям.
— Есть другой вариант, — сказал он.
Все повернулись к нему. Андроид стоял неподвижно, но в его жёлтых глазах было что-то, чего Конор раньше не замечал. Расчёт. Холодный, точный расчёт.
— Мы можем отработать, — сказал Вильям.
— Отработать? — переспросила Мирезе.
— Империя всегда нуждается в рабочих руках. Особенно здесь, на окраинах. У неё не хватает людей на всё. Патрули, гарнизоны, охрана — всё это требует ресурсов, которых нет. Поэтому они берут дань не только серебром и едой. Они берут услугами.
Конор нахмурился.
— Какими услугами?
Вильям выдержал паузу. Потом сказал:
— Грязными.
Он подошёл ближе к костру и продолжил — ровно, без эмоций, как будто читал доклад.
— Малые блокпосты пиратов. Лагеря бандитов. Точки, которые Империя не может или не хочет зачищать своими силами. Слишком далеко, слишком опасно, слишком мало выгоды. Но если найдётся кто-то, кто сделает это за них — они закрывают глаза на налог.
— Ты предлагаешь нам стать наёмниками? — спросил Конор.
— Я предлагаю нам стать полезными, — ответил Вильям. — Есть разница. Наёмники работают за плату. Мы будем работать за право жить здесь.
Мирезе скрестила руки на груди.
— И ты думаешь, они согласятся?
— Они уже согласились, — сказал Вильям. — Сборщик сказал: «серебром, едой или ресурсами». Ресурсы — это не только металл и ткани. Это и услуги. Я знаю, как устроена Империя. Я служил ей пятьдесят лет.
Повисла пауза. Конор смотрел на андроида и чувствовал, как что-то внутри него меняется. Он не знал, что именно. Может, это было облегчение. Может — тревога. Но одно он знал точно: Вильям не предложил бы этого, если бы не был уверен.
— Что за точки? — спросил он наконец.
— Разные, — ответил Вильям. — Малые блокпосты пиратов — обычно пять-десять человек, лёгкое вооружение, плохая дисциплина. Лагеря бандитов — то же самое. Есть точки посложнее — старые имперские склады, которые захватили мародёры. Есть места, куда Империя не суётся вообще — аномальные зоны, руины, логова мутантов. За них платят больше.
— И ты предлагаешь нам соваться в такие места? — спросила Мирезе.
— Я предлагаю начать с малого, — сказал Вильям. — Один блокпост. Пять человек. Мы справимся.
— Мы? — переспросил Конор.
— Ты, я и, если захочет, она, — Вильям кивнул в сторону Мирезе.
Мирезе фыркнула.
— Я графиня, а не наёмница.
— Ты уже не графиня, — сказал Вильям спокойно. — Ты выжившая. И ты умеешь ставить силки, стрелять и держать язык за зубами. Этого достаточно.
Мирезе открыла рот, чтобы возразить, но передумала. Она посмотрела на Конора. Тот смотрел на Вильяма.
— Ты уверен, что это сработает? — спросил Конор.
— Нет, — честно ответил андроид. — Но это лучше, чем отдавать еду, которую мы добыли. Лучше, чем сидеть и ждать, пока они вернутся с огнём. Лучше, чем бежать в пустошь.
Конор молчал долго. Он смотрел на огонь, на спящую Алису, на Мирезе, которая уже не спорила, а думала. Потом посмотрел на Вильяма.
— Ладно, — сказал он. — Завтра встречаем сборщиков. И предлагаем им сделку.
Вильям кивнул.
— Хорошо.
Он вернулся на своё место у входа. Конор поднялся и отошёл к постели. Но перед тем как лечь, посмотрел на Алису. Она спала, посапывая, и её рог слабо поблёскивал в свете углей.
Конор смотрел на неё долго.
Потом лёг и закрыл глаза.
Завтра будет новый день. И новые проблемы.
Но он всё ещё был здесь. И они все ещё были вместе. Пока — этого хватало.