Улица. Улица? Глаза привыкли. Настроилось качество картинки, акцент на фоне. Ослепляющий жёлтый свет приглушился.
Комната. Все стены чёрные. Оказалось, что никакого состава нет, стоял всего один вагон. У окон баннер с полями, который крутился, создавая эффект езды. А вот крутил его… ещё один Евгений. На велосипеде. И всё-таки она крутится…
“Какого хера?..” — пытался понять тот.
Велосипед был зафиксирован, его цепь присоединена к механизму, а тот заставлял вертеть фон.
Округа напоминала некую киносцену.
Двойник на спорте никакого внимания на проводника не обратил. Лишь по-собачьему дышал и кидался мимолётными фразами:
— Да! Давай-давай! Крути! Крути! Крути!
— Прости… — но внезапно перебили. Реплику перехватил спортсмен, — ДА! ВПЕР-Р-Р-РЁД! — рвался. Теперь возвращаю реплику проводнику, — те….
— Гони! Гони! Гони! На том свете передохнём!
Продолжать его о чём-то расспрашивать Женя не решился. Пусть тот и был весь в поту, всё же отчего-то казалось, что этот работяга пропашет ещё немало. Без выходных… Именно на таких держится вся логистика страны.
Чуть поодаль, у того самого фонаря сидел, на удивление — хотя нет… на обыденность — ещё один Евгений. На простом, белом, пластмассовом стуле, но как важно… на трон села, на трон села — царь во дворца, как говорится. На одну руку облокотил голову и закинул ногу на ногу.
Вид, всё-таки, у этого господина внушал надежды на получение ответов или, хотя бы, диалог. Потому проводник не спеша прошёл к нему. Встал напротив. Молчал…
Царь-не-царь, но личность важная, безразлично смотрел в никуда. Тут подошёл, о боже мой! Ещё один Евгений… выглядел тот как бармен. В белой рубашке, полосатых тёмных брюках и жилете. Подал сидящему бокал вина и удалился за стойку. Да-да, появилась эта стойка только сейчас.
— Страх, пик тревоги и послевкусие, — монотонно наконец выдал господин. — Ресторан явил следствия внутренних проблем. Проблем? — словно с самим собой говорил. — Проблема. Проблема интересная, но не хватает сути.
Кондуктор скосил взгляд, немного наклонил голову и выдал первое впечатление:
— Ладно… — отходил от предыдущего купе.
— Что первичнее? Проблема извне или внутри? Извне все давят, есть большие ожидания от любого, кто немного благосклонен. Большие ожидания? Да. Большие ожидания. Они не оправдываются и ломают, в принципе, всякое желание продолжать.
Женя, немного отойдя от прошлого, еле понимал, что несёт сей мудрец на пластмассовом стуле. Положил ладони на лицо и пытался себя приободрить.
— Ох-х-х-х… бля-я-я-ять… — массировал личико, — м-м-м… ладно, ты хоть не устраиваешь какую-то ахинею, — сжал двумя пальцами переносицу. — И на том, блять, спасибо.
Снова подошёл бармен. Подал стакан воды и удалился обратно.
— М-м-м-м… — оценил вкус сидящий. — Чистота. А теперь можно осознать. Осознать? Да, — словно переключился.
— Что это, блять было? Так… вначале плесень и бельё… потом… ресторан.
— А если немного проанализировать? — приулыбнулся. — Выглядит как логичная цепочка. Появилась идея, потом решился её осуществить, потерпел крах.
— Крах?
— Да. Крах. Крах интересный.
— Нефор, если так, решил снова окунуть в тот омут.
— А омут этот. Что в нём было?
— Пассажиры…
Евгения немного резануло. Словно сухожилия засохли. Лицо размазалось от неприятного. Сейчас он выглядел не более чем сероватое пятно. Как флакон с водой, из только что выжатой тряпки для полов.
Вновь подошёл бармен. Подал знакомый бокал с красной жидкостью.
Завидев напиток, проводник ещё сильнее потемнел. Взгляд страшненький.
— Избегать? Снова. Да. Избегать, — продолжал пялить в одну точку господин.
— Не хочу, — твёрдо ответил.
— Хорошо, — сидящий взял недопитый стакан воды и подлил в него совсем немного сока. Глотнул. — Избегаешь. Но сколько не бегай, всё равно от реали не сбежишь. Хотя. Может просто не знаешь?
— Была бы воля, сидел где-нибудь подальше от людей. С кем-то одним.
— Просто отдалишь неприятное. Да. Просто отдалишь. Просто снова сбежишь.
— Всё тот же побег. Побег… а от чего бежать?
— От проблемы.
— Проблемы какой?
— Люди.
— А в людях?
— В людях ли проблема?
— А в людях ли проблема…
Уныло. Горьковато. Тяжко.
Флакончика нефильтрованного отчаяния 100% крепкости немного отпустило. Он огляделся опять по сторонам. Ничего не изменилось, хотя тот уже ожидал чего-то нового. Но нет, вся та же псевдокиностудия.
Спортмастер Ж/Д компании крутит педали, бармен что-то колдует за стойкой, свет от лампы горит, а единственный разговорчивый — сидит.
— Итак. Мы крайне ненавидим одних и чего-то очень сильно ждём от других. Одни? Другие? Кто они?
— Пассажиры. Много шума, мороки, крики, давят.
— Другие?
— Другие… — неуверенно.
— Другие.
“Знает, куда давит, — сощурил на том взгляд. — И вот так всё выкладывай. Кхех… самому же себе… самому же себе не могу?”
— Можешь. Согласен?
— А? Чего? Стоп. Значит ты… ты чё читаешь мысли? Я? Ты короче мыслишь.
— Мыслим, наверное. Хм-м-м-м. Ты мыслишь, но существую ли я?
— Ты отвечаешь за рассуждения. Типа интеллект? Или как там его… ну. Разум?
— Разум вещь интересная. Делает ли разум человека человеком? Или же что-то другое? Может осознанность? А что такое осознанность.
“А что такое бипки… дебил”.
— Блять, понятно. Так. А за что отвечают те двое?
Снова подошёл бармен. Тот вздохнул, немного потупил-подумал и отошёл в сторону, не подав напитка. Но вскоре обратно вернулся с кувшином воды со льдом. Только вот без стакана…
Брызг. Холодненькая полетела прямо на умника. А тот всё так же. Хоть арматурину в него запусти, а сидеть будет по-прежнему. В общем в царя горы с ним не играем.
— Велосипед, спорт, бег и целеустремленность отлично символизируют желание двигаться в направлении цели. Барная стойка с напитками дают повод для мысли.
— Прямо сказать нет? Мотивация и… что? Пища для размышления?
Сидящий проигнорировал. Снова взял стакан воды и глотнул.
— Итак… какая шляпа… какая шляпа… ещё раз давай, умник.
— Знакомство. Осознание ситуации и определение вектора, благодаря чему можно идти разбираться. И сразу же лицом к лицу с проблемой.
— Дурдом в коридоре… тот в жилете, который немного вернул в чувства, плесневый… и этот… ресторан.
— Проблема.
— Ну. Она.
— Так а в чём проблема?
— Тревога?
— Тревога, которая берёт начало от пассажиров?
— Откуда начало? Началось всё… наверное очень давно.
— А давно насколько?
— Наверное ещё дома. Когда мелкий был. Но не помню. Дальше только хуже.
— И что создала эта проблема?
— Мерзость.
— Что за мерзость?
— Везде. Люди мерзкие. Хотя может… я? Был бы я увереннее… не был бы таким тряпьём… а ведь она поверила…
— Кто поверил?
— Я даже её имени не знаю…
— А что она сделала?
— Ну…
Бармен снова притопал. Поставил новый стакан. Пустой. Ничего налито не было.
Сидящий взял бокал. Посмотрел на него. Внимательно. Покрутил-повертел во все стороны, развернул-перевернул, поставил-взял. Жидкости полный ноль. Будто хотел убедиться в том, что хотя бы стакан существует.
Сделал вид, что выпил. Всё-таки не зря его притащил бармен.
— Ничего не произошло.
— Придурок…
— Отрицание. Эмоционально. Так что было всё-таки?
— Единственный человек на весь вагон, который хоть как-то понимающе отнёсся, даже про настроение… — засомневался, — вроде… спросила.
— Ответ всё тот же.
Вздох. Проводник зажмурил глаза и положил руку на затылок, который заныл от такого потока “я”. Поднял голову, открыл мелкие глаза. Жёлтый свет фонаря так же сияет. Подзадолбался.
Тем временем умник уже поднёс к губам бокал с гранатовым соком. Новый глоток.
— Родные не особо воспринимают. Рассказать, что болит — особо некому. Заперт. Постоянно проблемы. Заперт, да?
— А кому оно надо?
— А как только появляется малейший намёк на понимание и жалость, то сразу всё “я” уходит в субъекта проявления жалости. Все люди априори заперты. Заперты? В самих себе. Никто и никогда не поймёт и не поможет. Не помню, кто сказал, где услышал.
— Тварь.
— Ненависть к себе. Побег от себя. Побег невозможен.
— Тварь.
Новый глоток.
— Если дошёл до сюда, значит есть желание что-то поменять.
— Как?
— Спроси у себя.
Голову немного отпустило. Вернул взгляд на сидящего. Никого.
— И ты туда же? — устало спросил. — Ладно.
Посмотрел на бокал надоевшего сока. Немного дёрнуло глаз. Передумал-надумал-задумал и решил: взял да глотнул.
— Ну и херота горькая.
Вошёл обратно в вагон. Поезд снова поехал, а поля вернулись на свои места с солнцем. Будто ничего и не изменилось.
Слишком реальная киностудия. Или сцена. Слишком. Настолько, что сам веришь. Хотя какая разница? Бабки лают, а поезд едет.