“Сколько там ещё осталось вас? Быстрее закончу — быстрее выйду. Не может быть столько уродов у меня, чтобы это всё тянулось уже хер знает сколько”.
Проводник, как-то по-особенному, энергично двигал по коридору. Впервые он решил пройтись и осмотреть купе. А не войти в каждое по порядку.
Но все как один.
— Нечестно, — тихо вкинул. — Когда уже всё закончится…
1-ое купе… 2-ое купе… 3-е купе… 4-ое купе… 5-ое купе… 6-ое…
Приоткрытая дверь.
— М? — зацепился взглядом.
Фанерка в 5-ое была слегка отодвинута. Внутри вроде обычная комната. Ничего такого. Даже удивительно.
Силуэт видно плохо. Но в памяти всплыл знакомый образ.
“Моя женская копия? При чём тут это? Она за что отвечает?”
Девушка повернула голову от окна. Кажись, она улыбалась.
Как-то мало хотелось понимать. У Евгения пропало желание решать беды с головой как можно быстрее. Неприятно. Словно некое табу кто-то нарушил. Надо скорее замолчать.
“Какая ещё женская копия? Евгения? Да? Что ещё этот поганый вагон придумает?”
Верится мало в такое.
Потому проводник прошёл мимо и вернулся к изначальному порядку проверки билетов. По очереди. Евгения хватит всем…
4-ое купе.
Дверь открылась. Вошёл.
Серовато. Красок не особо.
Скрежет. Стоп. Поезд тормозит. Медленно остановился.
Купе как кабинет. Ухоженный кабинет. Горы бумаг, но сложены все аккуратно в высокие стопки. На столе ручки-карандаши, календарь-часы, степлер-печать и прочие канцелярские мелочи. Порядок идеальный, всё лежит ровно и чётко на своём месте. Рабочее место психопата, ну или бездельника с почасовой зарплатой. Скорее всего он уделяет отдельный час на то, чтобы всё это выложить.
Над креслом, о боже, так же ровно задвинутым за стол, висел на стене портрет.
Кто-кто? Правильно! Евгений! В форме! Да ещё какой! Белоснежный двубортый мундир и фуражка. Грудь в орденах, серебристые шнуры на плечах, погоны, блестящие пуговицы.
Маршал кондукторов, Генералиссимус железнодорожный, Амбассадор купе и плацкарта, Генерал-Фельдмаршал состава, Вождь-Машинист, Адмирал кочегаров, Генеральный Секретарь тамбуров, Главный Начальник печи, Лорд-Канцлер подстаканников, Великий Визирь постельного белья, Обер Прокурор безбилетных, Президент биотуалета… Герой труда! Список можно перечислять и дальше, смотря сколько хватит моей памяти на высшие должности из истории.
“Угу…” — уже понял, куда попал.
Долго стоять не хотелось. Да и интересного мало тут. А когда в вагоне становится скучно, то что? Да-да, смотрим в окно.
Безымянный вокзал. Платформа. Туман. И…
Серая масса… вот эта вот. Та самая. Ну, если так, то не масса, а строй. Но а насчёт серости, то тут иначе не назвать.
Проводники. Немало. Стоят на платформе. Неподвижно, ровно и чётко. Как на параде. Форма идеально выглажена, чистая, без лишнего, как с иглы. Только атмосфера тут такая унылая и тихая, что скорее на панихиде.
Все в такой же форме, что и у Жени. Только вместо кожи у них… Бумага? Словно поверх их лиц и открытых участков тела наклеили бумагу. Если всмотреться, то были видны какие-то данные.
Бюрократичненько.
Шум. Белый шум. Громкий. Затем заиграла знакомая мелодия перед объявлениями Диктора.
— Состав №731 прибыл на вокзал №1, — прогремел строгий монотонный голос. Интонация такая, что казалось, будто вещатель кого-то осудит, да и темп с паузами, словно щас укажет на любого, и Евгения в том числе. — Начать комплексную проверку всего состава, включая нежелательных пассажиров.
Затих. Через несколько секунд бумагокожие сдвинулись. Выстроились в колонны и к каждому вагону подошло по 18 проводников.
Синхронно, по одному, кондуктора начали входить. По 2 в каждое купе.
Тут-то Женино любимое сердечко и почуяло неладное. Привычное-непривычное забило-завыло, явно хотело сказать: “давай-ка драпай”.
“А куда?!” — хороший вопрос задал проводник.
А некуда.
Некуда — это конечно некуда, но всё равно либо в угол забьёшься, ну, либо сядешь на пол, свернёшься в клубочек, глазки закроешь и скажешь, что в домике. Глупенько? Наверное.
Тамбур. Единственное, что пришло в голову Жене.
Рванул в межвагонье. Дверька. Щёлк. Забежал. Закрыл. Всё. Держится за ручку двери, лишь бы не открыли и присел, надеясь, что не увидят.
Немного выдох.
Щёлк.
Дверь так открылась, что проводника потянуло за ручкой и тот оказался на полу. На четвереньках, как преклонился перед открывшим.
Голова вверх. Бумажный. Кондуктор.
Сверлит своим взглядом. Если у него вообще были глаза. Вот-вот пояснит, как из Буратино бумагу сделали…
Сейчас у Евгения было ощущение, что это он безбилетный. Выход на следующей станции тогда, согласно правилам. Но тут словно таких расстреливают. Нет. Сначала сойдёт на следующей станции, а потом уже расстрел. Или наоборот?
— Блять… — обронил.
Быстро встал. В другой вагон!
Другой бумажный.
Так же стоит.
— Тамбур между вагонами №4 и №5, — снова загремел Диктор. — Проводник, не выполняющий обязанности, выбился из строя. Отряду №11.33 в срочном порядке устранить неполадку и реабилитировать правонарушителя обратно в строй. Продолжить проверку состава.
— Чё? А?
Не успел понять, как обернулся, а ему прилетело.
— Ёпт!
Печать.
Прямо на лоб.
Теперь на всё обозрение у него красовалась какая-то красная надпись.
Повернул голову к стеклу.
“Инолицо”
— Чё нахуй?! Какое инолицо?!
— Проводник со статусом “Инолицо”, в соответствии с уставом железнодорожной партии, немедленно вернитесь в отряд и продолжите исполнение своих обязанностей.
Пара мгновений и Евгений уже был в общем строю. Номерок отряда не помнил, что делать без понятия, ну и ладно. Сейчас тот молча стоял и ожидал какого-то действия. На удивление, кстати, ожидаемого расстрела не случилось. Пока?
“Так. И чё? — крутил носом из стороны в сторону, осматриваясь. — Опять плестись за очередным идиотом? Тут теперь генералиссимус значит. Я уже понял, как эта херь работает”.
Тут-то проводничок вспомнил об одном интересном — то, что в карманчике.
Рука медленно скользнула.
Игрушечка на месте.
“Чёрт. Опять? Ну блин… — мялся. — Там у зелёного это было яснее, а тут…”
Глядеть по сторонам надоело. Дело пусть и неприятное, да ещё бы, противозаконное! Но решать надо.
Зажмурил глаза. Проворот барабана. Зарядил.
“Была не была!”
После первого раза это почему-то ощущалось уже как закинуть стопку водки.
Курок!
Бабах.
Неа, всё правильно. Натуральный выстрел. Не вру.
Выбился из строя. Рухнул на пол. В глазах кровяка, голова то ли трещит, то ли как после оглушения звенит.
Тишина. Никто не дёрнулся. Вся округа в том же духе. Туманно, мёртво стоящие бумажные, сыро. На площади вокзала №1 ничего не произошло. Минута, две, три…
— Платформа №2, отряд 11.33, — вновь загремел-зашуршал строгий Диктор. — Незарегистрированный проводник со статусом “Инолицо”, немедленно вернуться в строй и продолжить исполнение обязанностей.
Звук оповещения настолько сильный и противный, что звон в голове уже мало ощущался. Привели в чувство солдата, эффективненько.
— Ох… блять… что?.. — зашевелился.
Воскрес. Вот ведь чудо система. Слава проводниковому народу, слава руководителю!
— Бля-я-я-ять… голова!..
Зажмурил глаза, еле видел и держался за черепушку. Ломота, встать невозможно.
Контужен знатно, ей богу, словно ему голову прострелили.
Послышались тяжёлые шаги. Кто-то подошёл к бедолаге.
— Незарегистрированный проводник со статусом “Инолицо”, — загремело. — Приговариваетесь к исправительным работам на неопределённый срок. Приступить к исполнению распоряжения.
Двое взяли под локти контузика и потащили в неизвестном направлении. Ну хоть не на расстрел вроде бы.
Тепло. Тепловато. Даже душно.
Глаза приоткрылись.
— М-м-м… — просыпался. — Где?
— В котлэе! — дал некто ответ. Кто-то, кто по голосу словно беззубый.
Евгений мало ответил. Ну, вернее ничего. Только проснувшиеся люди в принципе не сразу реагируют на что-либо.
Взялся опять за голову, проверял, где дырка. Протёр глаза, приподнялся, осмотрелся.
— Блять! — полностью очнулся. — Чё?! Какой нахуй?!
Натурально котёл. Ну точнее двигатель. Прикиньте! Паровоз!
— Какой уголь?! Ау! Мой состав двигал вообще-то электровоз!
— Хэ-хэ-хэ-хэ! — заржал кочегар. — Кидой угохь!
Кочегар тоже какой-то особенный. Вроде тоже Евгений. На сей раз без бумажной кожи. Но вот нормальным его назвать тоже тяжело. Весь сгорбленный, подбородок вытянутый, нос огромный, черты лица в целом слишком острые. Какой-то чрезмерно карикатурный. Ну и во рту косячок.
Взгляд слимонился смотря на такую версию себя. Тот самый дядя, которым можно пугать детей. Не будешь перерабатывать смену, то станешь таким.
— Вас как звать?.. — неуверенно спросил.
— Тхрыжэня! — еле выдал р.
— Триженя? Чё?
— Ну у мэнэ тхы зуба осталося, забэй.
— Угу… я правильно понимаю? Поезд на угле?
— Ага!
— Когда поедет хоть?..
— Када подготовхка закончэца.
— Мгм… а долго эт?
— Нэ шаю.
— Понятно.
“Так. Блять. Либо пистолет подвёл, либо это какая-то новая шиза”.
Женя быстренько постарался свалить из этой Ж/Дшной сауны полторы звезды.
Дверька закрыта. Не открывается. Не хочет.
— Э. Ты кудэ?
— Мне по делам… — сухо вкинул. Смотреть и контактировать с этим подобием себя мало хотелось.
— Нэзя. Там эта работать нада. Шиштема такая.
— С этими бумажными и прочим?
— Хазе, мы к отправке готовимся.
— Понятно… — недовольно ответил. — Стоп! — вспомнил про револьвер.
А нету. В карманах пусто. Отобрали. Национализировали гады.
“Твари! Ещё и ничего не поменялось! Чтоб я ещё раз в себя шмалял! Значит надо грохнуть кого-то другого. Диктора?”
— Аэ… Триженя? А ты не знаешь, кто тут главный? — нехотя повернул голову в сторону кочегара.
— А? Хглавный? Хазе. Я началнык котла!
— Понятно…
Выбраться-не выбраться, а топать надо.
“Похуй. Я всё равно не собираюсь тут чалится. Задрали уже водить по своему цирку”.
Мысли интересные, варианты перспективные, по шапке получить — шанс высок, а звание “Инолицо” оправдывать надо. Если на волю пускать не хотят, то заставим.
Ничего умнее к сожалению придумывать Женя не стал.
Взял лопату. Пихнул в огонь. Жарит-горит, смерть. Зачерпнул горящего. Кинул.
— Э-Э-Э-Э! НЭ ТАК УГОЛЬ КИДАТЬ!
— Да иди ты!
По барабану, так и продолжил. Разгорается-разгорается пламя революции. Сейчас как свергнут тиранию работадателей.
Черным-черно! Дымом понемногу начало затягивать весь котёл. Идиот-революционер, не иначе. Так недалеко до отравления газом.
Но и это как-то Женя решил. У кочегара бутылка воды завалялась. Оторвал от своей рубашки ткань. Смочил. Закрыл рот.
— Внимание, — загудел Диктор. — Срочно ликвидировать пожар в паровом котле. Немедленно исполнить.
Минута-две. Ручка дёрнулась. Чёрный дым хлынул из котла. Не успели бумажные залить водой, как из этого обиталища выскочил тёмный проводник. Ну, шутить про африканских кадров не стану, сами можете, сами умеете.
Суматоха. Суета. Катастрофа. Пусть сейчас и не до Жени, но бумажные понеслись за ним.
“Чёрт! Лучше б котёл свой тушили, дурни! Отъебались!”
По Ж/Д путям бежать тупо, остаётся только штаб и главное логово всей этой поездатой диктатуры — вокзал.
Чёрный проводник, прям как знамение для всех. Пара заворотов-уворотов-разваротов и вот он уже мчал по зданию. Внутри типичненько. Всюду расписания, часы, уныло и серо, ну ещё плакаты с их вождём.
Сердце колотится. Сжимает. Как если бы оно лежало под путями. Глаза режет и холодит. Куда завернуть?
Чёрти куда. Первая попавшаяся комната. Дверь на замок.
Бьются. Бьются. Бьются. Не отпустят.
Огляделся. Кладовка. Чулан долбанный. Тупик.
— Бля-я-я-я! Вот терь точно расстреляют! Под поезд кинут! Суки! Суки! СУКИ!
Метался по комнате. Бумаги. Одежда. Флаги. Сплошной хлам.
“Блять! Ну хули! Вариантов нет!”
А эти всё бьются. Самый момент, чтобы топор взять да и… вы сами должны понять, что за отсылка будет. Не знаю, фильм не то, чтобы мой любимый, фильм как фильм.
Грохот.
Выломали. Не спеша вошли. Аккуратные до жути, даже в такой суете входят по-армейски.
Проводник. В сером костюме. Выглаженном. Ровненьком. Как с иголочки. Фуражка на голове. И бумага на лице. Стоит, ждёт приказа.
Жить хочет. Очень хочет. Потому даже такую бредовую идею воплотит.
Стоят. Осматривают. А ведь темка пока рабочая, не выкупают.
— Внимание, — вновь загремел. — Незарегистрированный проводник со статусом “Инолицо” объявлен в розыск. Всем проводникам повысить бдительность и сразу докладывать вышестоящим лицам о любой наводящей информации.
Бумажные покинули кладовую. Недобумажный ещё пару минут стоял неподвижно. Вроде никого.
Фу-у-у-х, — вольно. Опустил плечи. Положил на колени руки. — ДА НУ НА СМЕРТЬ.
“БЛЯТЬ, — сразу закрыл рот рукой. — ТИХО”.
Поорать после погони дело благое, но не сейчас. Цель ещё не достигнута.
“Так. Значит работает. Значит работает… — прокручивал в голове. — Убить Диктора. Убить Диктора… он сто процентов где-то тут”.
Бумага на лице сейчас конечно сильнее каски, но не видно ни черта. А потому проделал одну дырку для левого глаза.
“Пистолет. Мне нужен мой револьвер…”
Вперёд. Только вперёд. Обратно пути нет. Двинулся.
Коридоры-коридоры-коридоры. Шагал по-солдатски, так наигранно, словно циркуль по карте. Кабинеты, ряды сидений, расписания, да ограды. Местами проводники за стойками, у входа, на линиях интроскопа.
Пассажиры есть, проходят через посты досмотра и ожидают отправки. Кстати о ней. На табло только одна строка. Время на ней тоже на месте, вот только каждую минуту меняется цифра. План постоянно переносится.
Ну, да ладно, сейчас нужен револьвер.
Бродить по коридорам мало толку, а ведь он сотрудник… можно, и в подсобку, и куда хочешь.
Двинул к стойке, а затем в служебку.
Офисы. какие-то стационарные телефоны, принтера, компьютеры, бумаги. Ничего интересного. Сплошная бюрократия.
“Камера хранения”. Наконец-то! Должно быть оно.
Закрыто.
“Да вы издеваетесь?”
Здесь бы револьвер был идеален, но тогда не пришлось бы открывать комнату. Ведь зачем? Травмат у тебя.
“Блять, ладно. Нужна альтернатива… где-то рядом должны быть склады”.
Минут 10 топотушек-моталок по вокзалу. Вышел к сараям за основным корпусом. Там-то должна валяться хотя бы лопата.
Есть! Лучше! Монтировка! Родная!
Помчал обратно.
Пару сдвигов, пару взмахов и замочка нет. Осталось только откопать револьвер. Куда без огнестрела осуществлять революцию.
Вошёл в кабинет. Куча хлама. Какие-то ячейки. Рыть не перерыть, а искать долго не хочется. Потому просто раскидывал всё подряд. Варвар, не работать ему на почте, логист нехороший.
Руки ноют. Как будто не от усталости, а от того, сколько тут перебирать.
— Уэ-э-э-э, ну сколько можно?! — закидывал голову и выл. — Я конечно не маньяк, но мне без него некуда.
Нашёл! А теперь найди кабинет этого Диктора-диктатора. В целом с револьвером и ломом любая задача резко становится достижимой.
Шаг уверенный, ему бы за спину толпу всех недовольных нынешним укладом. Провернул барабан. 5 боевых. Закинул монтировку за спину.
— Внимание, — завыл. — Разыскиваемый проводник передвигается по главному корпусу, при себе имеет вооружение. Любыми методами остановить правонарушителя.
“Что? Страшно?! — предвкушал. — Заебал гудеть. Вылези из своей залупы кабинетной”.
— Внимание, — новое сообщение.
— Да на хуй иди! — выстрелил по ближайшему динамику. Слышно всё равно, звук из других мегафонов доходит, но было уже без разницы.
Проводники.
Замах ломом.
Треск. Звонкий. Хруст. Первый!
Под бумагой были люди.
Новый взмах.
Второй.
Задрали. Безвольные идиоты без головы.
Большая дверь. “Радиостанция”. Оно. Долбанул по ручке. Выломал.
Вот он. Прям как на картине. Ну прям пример для подражания. Взгляд серый. Смотрит прямо на бунтовщика. Словно знает, что до этого всё и дойдёт, но ни смятения, ни смирения, ни отчаяния. Молча ждёт.
— Задрал! — вкинул напоследок проводник.
Дёрг. Выстрел. Долгожданный. Наконец-то.
— Победа! Всё нахуй! Исчезай!
В воздухе запах гари.
Всё как-то затихло. На столе труп с пробитой головой. Революция свершилась. Жаль только всё в одиночку пришлось делать.
Минута. Две. Три. Четыре. Пять.
Ничего не меняется. Но тихо.
— Ну и чёрт с вами, — недовольно вкинул. Сорвал бумажку с лица, ломик швырнул в окно и пошёл обратно к составу.
Под листом А4 не лицо, а что-то недовольное, мертвоватое.
Вдруг в кабинет вошёл новый проводник. Спокойно. Хотя ствол уже был поднят в его сторону. Болванчик взял белую фуражку, снял с себя бумагу и сел на место прежнего. А ведь под бумагой был тот же Евгений.
— Чего? — слимонился Женя. — У вас тут самоуправление?! Мне пойти всех грохнуть?!
— Прекратить бессмысленное кровопролитие! — заговорил басом. — И вернуться к исполнению обязанностей. Ваши действия ни к чему не приведут.
— Плевать я хотел! — провернул барабан.
— Устранение нынешнего главы-Диктора лишь повлечёт назначение нового.
— ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ? СКОЛЬКО МОЖНО?! ХВАТИЛО МНЕ ВАШЕГО ЦИРКА! КОГДА ВСЁ ЭТО КОНЧИТСЯ?! ЗА ЧТО МНЕ ЭТО?!
— Ваши действия лишь влекут за собой ещё большее создание проблем. Полное уничтожение сложившейся системы приведёт только к полному развалу, — монотонно продолжал давить.
— Сука. Я уже, блять, понял, что я всем тут заведую, — тяжело дышал. — Так какого хуя я не могу всё это развалить к чертям?! Кто ты блять?! Контроль?! Понятно уже, я сам себя контролирую! Так что отъебись!
— Продолжить работу и подготовку к отправке.
— Боже блять! Да вы тут все помешанные?! И после этого меня надо контролировать?! Какая тут у вас к чёрту отправка?! Кому она сдалась?! У вас её никогда не будет! Пусти всех этих уродов безмозглых!
— Состав должен добраться до следующей станции, но для этого необходимо быть полностью уверенным в его готовности.
— БЛЯТЬ! ДА БЕСПОЛЕЗНО!
Выстрел. Второй труп.
Закинул голову. Взялся за волосы. Глухо проорал и спустил руки по лицу. Скинул фуражку.
Хотелось тишины.
Снова длинная пауза. Просто стоял и чего-то ждал. Как будто всё само уложится. Всё катится куда-то, где ещё тяжелее разбираться со своими двойниками-мозгоедами.
Бросил пистолет. Поднял голову и начал осматриваться. Окно большое. Подошёл ближе. Вид на весь состав, отряды, платформы. Глядел на всё это. Мысль о том, что все они носят его лицо как-то слабо укладывалась. Раньше такого не было, только один мозгогрыз обычно на всё купе со своими приколами. А тут целая армия.
Пялил… пялил… пялил… пялил… пялил… устал.
Вновь взялся за голову и пытался словно перестать о чём-то думать. Хотелось просто отсюда свалить. Хотя куда? Обратно в коридор? Там же ещё другие купе со своими идиотами, которые по-своему достанут.
— Ладно. Отправлю я этот несчастный состав, — перемкнуло.
Серое лицо. Никакое. Сверлящее своим недовольным взглядом.
Сел за стол. Напялил фуражку. Проверил микрофон.
— Рас-рас, — загремело на всю округу. — Работает.
За окном выстроились отряды. Встали ровно. Кажется они приняли нового лидера.
— Ох, блять. Уроды… вы все! — прямо в микрофон. — Всем отрядам у-устранить… — неуверенно пытался выдать. Искал слова, — неполадки! В… котле! Заменить постельное бельё во всех купе. Заменить полотенца в туалетах, бумагу тоже… что ещё… Помыть полы!
Тишина. несколько секунд. Кажется поняли. Все зашевелились. Сработало. Правда координация действий была плохая. Некоторые спотыкаясь о ноги друг друга, кто-то падал на рельсы от столкновения, толпились, сбивались.
— Блять, да как вами управлять?! Дурни! Аэ… на каждый вагон по 18 человек! Один убирает использованное бельё, другой кладёт новое! Как раньше! После этого по 3 человека от каждого отряда на каждый вагон для мытья и уборки туалетов…
Что-то вырисовывалось, хотя всё ещё убого. Минут 20. Смотришь за ними и словно твои глаза везде, наблюдаешь за всем и каждым, чтобы не один не сбился. Много кадров, много картинок, много перемещений.
— Начать предварительный запуск пассажиров! Проверить, чтобы паспорта совпадали с базой данных!
Кто с чем. Чемоданы, сумки, рюкзаки. Глаза бегают по экранам от интроскопа. Ищут запрещённое к провозу.
— Нельзя проносить с собой… — невольно оглянулся на свой револьвер. — Кхм-кхм. Огнестрельное оружие, легковоспламеняющиеся вещества и газовые баллоны! Весь металл достать из карманов и пройти через рамку металлоискателя!
Вроде бы всё сказал. Следующее…
— Предоставить паспорта сотрудникам для проверки удостоверения личности!
“Что там дальше? Они сами пройдут или как?..”
Пассажиры толпились к платформам. Болванки, не иначе.
“Блять! Время! Точно!”
— Внимание! Отправка состава… м-м-м… — задумался, — в… через 20 минут. Просьба занять свои места и… ничего не забудьте?.. — вполголоса проговорил.
Документы досматривают. Всё равно всё идёт неумело. Много косяков. ни одна платформа не может как следует распределить обязанности. Всё кисло и вяло. Но что-то да идёт.
Те самые минут 20 пролетели.
— У вас же там машинист на месте? Надеюсь…
Тишина. Платформа опустела. Даже как-то неожиданно. Снова странная пауза. Неужели ещё что-то?
Свист. На всю область, если не на район в целом. Поезд засвистел. Наверное, он готов…
Скрип. Ржавый скрип.
Состав двинулся. Поехали…
Евгений тяжело вздохнул, развалился в кресле и напоследок вкинул:
— Спасибо за работу…
Хотелось заснуть. Сил не особо. Надо куда-то прилечь.
Пошёл к двери. Открыл.
Коридор. Родной. Поезд едет. Едет…