Кондуктор-кондукторёнок встал у окна и облокотился на перила. Мысли заразы, вирусняк — бесконечные в голове перефразы:
“Ну и что это было? Сколько можно этого бреда? Бе-е-е-е… сложно. Всего-то не дотерпел до Москвы и теперь в каком-то дурдоме… дурвагоне…”
Отвлечься на какую-нибудь бестолочную-бестолочь не даёт. Все эти думы о себе: саморефлексия, анализ душёнки, самобичевание богоугодное… — плотно забетонировались в голове.
“Ну да я нервный. Ну да я людей боюсь. Ну да я… привязался к девушке, которая просто немного сжалилась… Идиот, блять, и в правду…”
Пыльно-серая бедолага тяжело вздохнула. Вяло покрутила головой и выдала:
— Да ну в пизду, бля-я-я, — растянул “я” с перетекающим в жалкое “х”.
Смазливый дёрнулся в сторону 3-его купе. Сделал самый резкий дёрг. Внутри.
Протёр глаза.
— Боже… что?
Перед глазёнками предстало не купе, а чьи-то хоромы.
Стены бордовые. Кровати, столик, рама окна, полки — всё покрыто сусальным золотом. Барокко прям. Сияет. Света много. У окон стояли скульптуры колосов, полы застелены красным ковром, потолок в росписях Микеланджело. Дорого-богато, просто жесть. Воняет мажорностью и всем бюджетом Республики Удмуртия. В общем глаза разбегаются.
— Ха! Дарова, лошарик! — звонко стрельнул новый Евгений.
— Ёкт… — сразу нахмурился.
“Ладно, это, хотя бы, первый раз, когда на меня обратили внимание”.
— Чё кислый?
Вальяжно со всей гордостью за столиком сидел новый Женя. Нога на ногу, покачивал, головой опёрся на руку. Гламурный идиот — первое, что может прийти на ум. Голова взъерошенная, мина наглая, но зато какой выглаженный зелёный костюм... прям депутат. Только костюм дешёвенький. В общем-то кадр сомнительный.
— Так, уважаемышь. Изволите ль вы этак устроить… м-м-м… — понизил, — прогрев! — скаканул.
— Чего? Какой прогрев? — слимонился. — Прошу прощения… давайте без поджогов…
— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА, — разинул пасть на 90. — Го приколы крч херачить!
— Ох-х-х, блять, мистер-мисье-сэр-сама, не чаю, как тебя именовать. Что ты собрался устраивать?
— Ну нихуя ты джентльмен, — довольным басом прогремел. — Кхм-кхм, да я обескуражен… — произнёс аккуратно и томно. — Хуею крч. ХА-ХА-ХА-ХА. Жекой кличь. Заебал, блин, погнали уже.
Самоназванный Жека встал с седалища и потопал самой уверенной походкой. Тут уже Евгений мало себя ассоциировал с сиим кадром, слишком свагово этот двойник ощущался. Однако задача остаётся той же — из вагона надо вылазить, рабочая смена не резиновая, рейс слишком долгий. Потому проводник, пусть и без особого доверия, пошёл за зелёным.
Потопали эти куда-то дальше в хоромы. Ибо проходы были, словно купе на несколько комнат. То тут, то там столы: одни бильярдные; другие с покером; иные с рулеткой; прочие с остальным.
— О! А вот и пассажир! — указал на первую-попавшуюся живую душу.
Душа, к слову, неясная.
Жене казался знакомым, но то ли не успевал распознать, то ли его лицо было каким-то… мутным? Ну вроде рожа и рожа, а непонятно. Знакомая-незнакомая, понятная-непонятная. Одет просто. В глаза не бросался.
— Добр… чг над? Скот, — отвечал встреченный. Говорил странно, больно быстро и еле разборчиво, аки глючит.
— Господин-господин! — заговорил зелёный как с восточным акцентом. — Тока для вас наше ЭКС-С-СКЛЮЗИВНОЕ предлажение! Мы вам, а вы не нам! Всё себе, да не в чужие руки!
И ответить толком не успел этот человек. Сел за стол. У обоих по 6 карт.
— Итак… — переключил в момент тон Жека. Понизил голос, стал серьёзнее. Аки хотел поглотить. Лицо угрюмое, как на войне. — У вас карты… и… у меня карты. Так? Играем в классического дурака. Господин над нами в сером — следит и судит в случае чего. Он из администрации.
— Ам–м-м, — что-то бормотал второй игрок. — Ставк?
— Ваше лицо! — подкинул тут же шесть-черви.
“Так блять? Что? Какой я судья? Чё за ставка? Лицо?”
Мутный игрок словно ещё сильнее помутнел, мычал-кряхтел, был точно недоволен.
— Тышь, блт, н, — девять черви.
— Да-да! Прошу! — выдал двенадцать-лягушка.
— Чё? — уже не понял Женя.
Мутник-мутный смутился и покосился. Явно спросил тоже самое по виду.
— Ну, прошу! Бейте! Или заберёте?
— Глву мне мроч.
— Но-но, — начал Жека, говоря в нос. — Прошу, вы не заметили в моём голосе французского акцента! Мы играем в парижские карты.
А теперь смутьян-мутный поплыл. Обескуражен. Но что-то подумал-посмотрел на свои карты и побил, на удивление, картой-болотом. Тузы нынче интересные. Занимательные.
— Ох, да-да, ща, — достал из кармана два кубика и выкинул на стол.
— Блять, ты еблан? — не выдержал кондуктор. — Сука, ты чё творишь?
— ЧЩ-Щ-Щ-Щ-Щ! ЩА-ЩА-ЩА-ЩА-ЩА! О! 16! Кидайте вы терь!
Бросок.
— Д ну йопт! — выпало 5.
— ХА-ХА-ХА! Вас наполняет непреодолимое желание!.. — начал стелить в духе ведущего какой-то партии. — Вы понимаете, что не можете терпеть и держать весь напор! И-и-и-и! ВЫ ОБСИРАЕТЕСЬ! ХА-ХА-ХА! КХА, — закашлялся, — БЛЯТЬ, НЕТ, НАХУЙ ИДИ, Я НЕНАВИЖУ ДНД! Кхм-кхм. Мой ход. Итак. На букву а… Анадырь!
— Ьостов.
— А-А-А! Пиздёж! Мухлёж! Вы понимаете, что нарушили межкупешные конвенции Ж/Д компании? Это автоматический проигрыш!
— Уно.
— Вторая жизнь за просмотр видео-рекламы!
— Блт.
Лицо мутника перемешалось, как если бы в него вставили миксер.
— Моя взяла! Мы железнодорожники! Не сдаёмся!
— Боже бля-я-я-ять! Ты даже не работаешь тут!
— Всмысле?! Да ты себя видел?! Кто в таком мятом тряпье цвета плесени вообще работает? Кхм-кхм, лана, церемония выигрыша.
Жека гордо кинул руку в карман пиджака. Аккуратно и неспеша начал являть всем свой аргумент.
Револьвер. Тот же самый — короткоствольный. Направил. Взвёл курок.
Грохот.
Тело начало растекаться. Залилось странным смехом и вместо крови — посыпались деньги. Буквально. Как порванный кошелёк.
— Ты чего?.. — наконец выдал Женя. Глаза словно заняли всё лицо. Войну прошёл или застал расстрел царской семьи, не иначе.
— Чё? — несерьёзно вякнул. — Лошара он, ну кто так играет? Пашли дальше.
Новый грохот. И нет — не выстрел. Поезд здорово долбануло, словно с рельс чуть не сошёл. Примерно такое же было в самом начале.
— Вай бля! — обратился Жека. — Времени мало, чёпаем дальше! А-то так приедем.
— Какой приедем? Нет, блядота, я тебе не верю! Во-первых! КАКОЙ, НАХУЙ, РЕВОЛЬВЕР?! Я НА ТАКОЕ НЕ ПОДПИСЫВАЛСЯ! ВО-ВТОРЫХ!.. — резко заткнулся.
— М? — дёрнул оружием. — Лана, я может и пиздабол, но тебе не вру. Крч, приколист, живём пока можно, а потому, друже… капитан сего судна исполняет свои обязанности сегодня следующим образом.
“С какой кстати у меня вообще есть пистолет? Стоп… он уже был. Я помню. Почему он у него?..”
Тело ломит. Шатает. Не даёт что-то сказать против. В глазах мутнеет.
— Давай-давай, ещё немного! Потом будет веселее. Поверь, всё решиться само собой.
Следующая комната. Новый встречный.
Знакомец-незнакомец тут уже как-то чрезмерно узнаваемый. Буквально. Лицо имело слишком много деталей. Словно ювелирное украшение или на нём сотни мелких стёкл, отражали свет. Глаза-глазами, рот на месте, нос никто не украл, все волоски на бровях в наличии, ресницы аналогичным образом присутствовали на положенном посту в соответствии с нормами порядка. В общем — зрение приказало долго разбирать. Смотришь и вроде ответ на самом лице написан — кто это. Но тут же по очам, как по рукам бьёт и не даёт понять. Хотя казалось бы, самый чёткий, самый ясный.
— Милости прошу к нашему столу! — вновь заиграл Жека. — Ставки высоки — проценты по кредиту низки! Сыграем, сударь?
Зелёный скачерыжил такую острую улыбку, что белые зубы казались щитами. Любезно зазывал за бильярдный стол.
“Сучара. Наглый. Почему? — смотрел как запертый в шкафу, сквозь щель. — Обычно меня запихивали в какую-то залупу. А теперь? Мне какой-то особенный достался? Руководитель всем цирком, ну хоть не я главный клоун. Хотя и он ведь… это я… ДА НУ НЕ. КАК ТАКОЙ УРОД МОЖЕТ БЫТЬ МНОЮ? А?”
— Да! — ответил ясный-резкий. — Какразискалчемзаняться!
— Потрясающе! Итак! Ставка — ваше лицо! Прошу!
— Нунупосмотримверимверю.
— Пу-пу-пу! Я первый!
— Всмыслепочему?
— Ну как же? Вы чего? Ну, голубчик, не годно. Видите? — указал на чёрный шар. Как раз тот был ближе к нему. — Правила знаем? Зна-а-а-аем. Сначала ходят чёрные, а потом белые! Ну как в этих… — пытался вспомнить. — В шашках китайских! Ну сами знаете! Го там.
— Слышьтычурка! — лицо перекосилось как калейдоскоп. — Этокакойтообман!
— Но-но-но! Прошу воздержаться от выражений! — сменил тон на более гордый, — мои корни уходят далеко к предкам самого Тамерлана! Вы знаете кто он? Да его сам Чингисхан боялся! Не оскорбляйте мой народ!
“Боже, идиот, какой Тамерлан? Какой Чингисхан? Там у бати только сплошь крымские татары…”
— Чтонасчётправил?
— Ой! Да ну вас! — достал огромный боулинговый белый шар с цифрой 4 и швыранул в ряд мелких. — Шах и трах!
Стол пробило насквозь. В новопроделанную дыру упали почти все шары. Так называемый страйк. Или гол. Но один белый шар всё-таки остался.
— Чтооооооо? — рассыпался как упавший на пол констуктор. — Нетэтоужеиздевательствоявамневерювыпортитевсюигру!
“Так блять, скоро это дойдёт до следующего выстрела… он не должен выиграть!”
Зелёненький наглец встал в непринуждённую позу. Не спеша взял шампур и начал натирать его конец. Насилие над бильярдом продолжается.
Женя, еле стоя на ногах, кинулся к столу, дабы хоть как-то помешать. Многодетальный дебил должен получить ход.
Бах.
Выстрел.
Видимо правила совсем уже перестали быть интересны.
Жека просто молча без выигрыша забрал свою долю. И снова. Крови нет. Вместо неё шоколадный фонтан. Разлился по всей округе.
Снова грохот.
Влёт в стену. Удар об пол. Поезд действительно намеревается сойти с путей. Ещё бы… катать по стране таких кадров.
— Хе-хе. Скоро-скоро!
Зелёный присел на корточки над проводником. Тыкал пальцем в рожу. Натянул указательный. Тыц.
А Евгений еле реагировал. Только лицо слимонил, да еле руки поднимал.
— Почти созрел, — заулыбался наглец. — Скоро всё вытрушу.
“Сучара. Чёрт. Ломит. Ничего не хочу уже. Голова нудит. Тварюга!”
— Лана, пашли, бестолочь нудливая.
Жека взял за ногу кондуктора как за макаронину. Тёмно-синяя тряпочка уже мало что могла, кроме как вякать и докучать своей лимонной рожицей.
Силуэт. Чёрный человек. Натурально, полностью чёрный, так ещё и без явных черт. Минималистично. Голова круглая, руки-ноги — палки, и квадратное туловище.
— СЫГРАЕМ?! — тут же пристал.
Ответа 0.
— АУ?!
Полный 0.
— КТО МОЛЧИТ — ТОТ ЗАДОЛЖАЛ У КАВКАЗЦЕВ.
Борьба.
Ухмылка Жеки спала. Надулся и помотал щёками из стороны в сторону.
Устал.
Достал ствол.
Бах.
Просто фанерка. Фальшивка разлетелась в щепки и свалилась на пол.
— Ме.
Пошёл дальше.
Новый.
Такой же…
— Мистер?!
0.
Выстрел. Ещё одна фанерка.
— Бе.
Следующая комната.
Тот же человек.
— Бу!
Дыра в пустышке.
— Скука! Где все? Одни неписи ебучие.
Постоял. Повозмущался. Кинул взгляд на свой мёртвый груз, да навострил взгляд. Словно заподозрил.
— Слышь. А ты не шаришь, чё эта тут сплошь и рядом такие балванки?
“Если бы я знал ещё?” — еле думал.
Полурак-полупроводник размыкал очи. Собирался ответить, да ни черта не соображал почти.
— Понятн. Значит! Есть решение!
— Чё те…
“Сука, я долго так не продержусь. Над только в себя прийти”.
— Сыграем? — сладостно спросил.
Дрожь противно засмеялась по всему телу. После такого предложения словно все силы вернулись обратно. Глаза округлились. Казалось, дуло было уже перед ним.
— Первая ставка небольшая… давай-ка твоё творчество.
— Какое…
— Сам знаешь. Все там твои идеи для тех дешёвых стишков. Картинки убогие из детства.
— Зачем? Даже если я согласен, то мне что?
— Главный приз! Счастье!
“Сумасброд. Хотя, что ещё делать? Где-то тогда тут выход…”
— Хорошо. Согласен.
— Отлично!
Тут же оба оказались за столом. Жека аккуратно положил револьвер. Как будто дразнит им.
— Кто первый? — спросил проводник.
А зелёный лишь молча схватил ствол. Евгений замер. Дыхание остановилось.
Навёл пушку себе в висок.
Щелчок. Холост.
Снова заулыбался. Так по-мерзкому.
Теперь поднёс пистолет под нижнюю челюсть.
Щелчок. Холост…
Слегка засмеялся.
Револьвер у другого виска, потом в рот, потом снова под челюсть.
В барабане 6 ячеек. А этот отстрелял 5. И вот последняя… отдал оружие оппоненту и стал пялить на него с предвкушающим змеиным видом.
Как-то и рукам стало не до смеха. Неуверенно взял знакомую недоигрушку и с отчаянием взвёл курок.
— Эй, Евгений, — спокойно окликнул.
Поднял глаза. Жека приложил указательный палец себе на лоб.
— Ну, это твой шанс, Евгений, — продолжал сладостно приговаривать.
“Сейчас!”
Бах.
Точно в цель.
Казалось, выстрел произошёл не из револьвера, а из всего тела. Пробрало до костей от вибрации. В ушах зазвенело.
Жека свалился.
Настала полная тишина. Вагон не трещал.
Минута-две. Поезд словно опять тронулся. Постепенно набирал скорость. Но, набирал всё больше и больше…
— Хе, — послышалось.
Мурашки опять засмеялись. Не послышалось.
Он поднялся.
Теперь-то кровь появилась.
— Ну что? Новая ставка. Друзья со двора.
Дрожь сбила дыхание. Глаза не могли сомкнуться. И вправду живой.
“Зачем?”
— Продолжаем?
“Зачем?!”
Жека выхватил пистолет. Крутанул барабан по руке.
1-ЫЙ!
2-ОЙ!
3-Й!
4-ЫЙ!
5-ЫЙ!
Холостые. Все. Опять.
Ствол передан Жене.
“Это бред”.
— Ну-ну! Вперёд! — с наивной улыбкой подговаривал.
Курок взведён. Хотелось, чтобы он отстал. Бесит. Мерзость. Наглая бесполезица.
“Сколько можно…”
Выстрел.
Поезд ускорялся. Пространство размывалось.
Снова поднялся.
— Следующая ставка — школьный класс.
Холост-холост-холост-холост-холост.
И последний шестой.
“Хватит”.
— Прошу.
Лишь молча выстрелил.
Поднялся.
— Новая ставка! Родной дом!
Щелчок-Щелчок-Щелчок-Щелчок-Щелчок.
И боевой.
“Умри”.
— Ставка! Признание на переменах!
1-2-3-4-5.
Заряжен.
Выстрел.
“Достал!”
— Ставка! Ночной двор!
Прокрут барабана.
Последняя пуля.
Выстрел.
“Сдохни!”
— Ставка! Фонарь за окном!
Выстрел.
— Ставка! Никто не узнает!
Выстрел.
— Ставка! Замок на двери!
Выстрел.
Выстрел.
Выстрел.
— Ставка. Душа твоей матери.
— Зачем?!
Тишина. Замолчал. Жека с пробитой головой, но с той же надменной улыбкой и ехидным взглядом, просто пялил.
— Ну и? — всё-таки ответил. — Не устал? Бесполезно, Евгений. Да?
— Самоуверенный…
— Ну, я. Заметил? А вот кто ты такой? Ты вагон вообще этот покинешь. А?
— Задрал.
— Хе, всё просто. Отдай мне уже своё тело. Ты-то кто? Знаешь, как надоело сидеть и пялить на тебя со стороны?
Не ответил.
— Ну?
Глаза противные. Унылый. Развалился на стуле. Выдал:
— Моя ставка — я.
Щелчок… Щелчок… Щелчок… Щелчок… Щелчок.
И. Боевой…
Евгений взял вялыми руками ствол. Палец с мозолью лениво взвёл рычажок. Пора.
К виску. Своему.
ВЫСТРЕЛ.
Голова разбита. Глаза переливались всеми цветами радуги. Окружение металось. Бардак.
— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА, — доносился смех Жеки. — ТВАРЬ!
Голова гудит. В ушах звенит. Трясёт. Время остановилось.
Постепенно звон стихал. Перебивался стуком. Стук колёс. Запах кислого шоколада.
Открыл глаза. Никого.
Взялся за голову. Кажется… дырки нет. Дверь за спиной.
“Урод”.
Осмотрелся. Револьвер в руках. Разряженный. Патронов нигде нет.
Всё-таки, главным эгоистом остаётся только Евгений.