─ Алло? Старик Цзюэ, это я, Цзысюань. Я тут услышал, что ты в больнице, неужели…
─ Именно. Рак. Рак желудка, терминальная стадия.
─ Послушай, ты только не падай духом! Медицина сейчас шагнула далеко вперед, я за границей слышал о множестве случаев, когда рак успешно вылечивали. Теперь это уже не смертельный приговор.
─ Да знаю я, у меня прекрасный настрой. Все ведь говорят, что с хорошим настроем можно протянуть еще очень долго. Не переживай, я еще ого-го сколько продержусь.
─ Тоже верно. Злодеи живут по тысяче лет, а ты, паршивец, тот еще фрукт, так просто не подохнешь.
─ Хех, то-то же. Ладно, давай закругляться, минута разговора нынче в копеечку влетает.
─ Ну ладно, тогда вешаю трубку. В следующем месяце я возвращаюсь на родину, соберемся тогда всей нашей компашкой.
─ Идет.
Цзюэмин медленно опустил трубку, тяжело вздохнул и вспомнил патологоанатомический отчет, который только что принес его лечащий врач.
─ Злодеи живут по тысяче лет? Ну, судя по всему, злодеем я пока не стал. Надеюсь, удастся дотянуть до следующего месяца… кхе-кхе-кхе.
Приступ яростного кашля отозвался болью в послеоперационном шве на животе. Цзюэмин невольно сжал кулаки с такой силой, что костяшки пальцев побелели.
Это была уже третья операция. На сегодняшний день ему удалили почти треть желудка – все ради того, чтобы полностью избавиться от раковых клеток и получить шанс на нормальную жизнь.
Но Небо вечно шло наперекор желаниям: несмотря на то, что его желудок был сплошь покрыт шрамами, злокачественные клетки, словно присосавшиеся к кости паразиты, намертво обосновались в его чреве.
Только что лечащий врач вынес окончательный вердикт, настоятельно рекомендуя немедленно провести четвертую операцию. В противном случае раковые клетки снова пойдут в масштабное наступление, и тогда спасти его будет уже невозможно.
Впрочем, Цзюэмин и сам всё прекрасно понимал. Он ведь был выпускником медицинского вуза, закончил его всего два года назад. И хоть врачом поработать не довелось, база осталась, а свое тело он знал лучше кого бы то ни было.
Если четвертая операция не принесет успеха, то надежды практически не останется. В патологоанатомическом отчете черным по белому было написано, что в следующий раз придется иссечь уже две трети всего органа. А если и это не поможет… резать дальше было просто нечего.
Поэтому на предложение врача Цзюэмин ответил расплывчато: он хотел подумать.
Дело было вовсе не в том, что он потерял веру в себя, – веры у него как раз не было ни на грош. Да и кошелек категорически отказывался разделять этот оптимизм.
Даже если бы этот раз увенчался успехом, вероятность рецидивного возвращения болезни составляла больше половины – чаще всего из-за того, что опухоль вырезали не до конца или произошла вторичная метастазиция.
Цзюэмин не мог позволить себе играть в такие ставки. Именно сейчас он воочию прочувствовал, что значит фраза «жизнь хуже смерти».
«Ладно, к черту. В конце концов, надо еще немного продержаться и повидаться с пацанами», – думал он про себя.
Еще три месяца назад Цзюэмин был добросовестным и ничем не выдающимся медицинским представителем. Будучи круглым сиротой, он упорно грыз гранит науки именно ради того, чтобы поступить в медицинский и в будущем лечить людей (даже имя себе выбрал в честь целебной травы – цзюэмин). И вот до чего он в итоге докатился.
Не то чтобы ему не хотелось работать – просто он физически не выносил трагедии жизни и смерти в операционных. А когда он трудился медпредставителем, то не пытался схалтурить, а вполне осознанно продвигал действительно хорошие лекарства, порой даже поступаясь частью собственной прибыли.
Кто бы мог подумать, что три месяца назад, стоило ему сменить компанию и пройти первичный медосмотр, как из больницы пришло страшное известие.
Рак желудка, терминальная стадия.
Эту тонкую бумажку с диагнозом без преувеличения можно было назвать громом среди ясного неба. За прошедшие три месяца он успел перенести уже три операции.
Иногда жизнь именно такова: о чем-то лучше вовсе не упоминать, но стоит лишь заговорить – и лавину уже не остановить.
Спустя неизвестно сколько времени тупая боль начала отступать. Цзюэмин сквозь зубы разжал побелевшие кулаки, вернул телефон на тумбочку и закрыл игровой интерфейс Civilization VI на компьютере.
В последнее время это было его единственным развлечением. Хотя ему постоянно требовался отдых, болезнь зашла слишком далеко, и даже лечащий врач смотрел на его посиделки за монитором сквозь пальцы.
Больше всего на свете Цзюэмин любил градостроительные симуляторы. До того как у него обнаружили рак, он мог запросто просидеть за такой игрой всю ночь напролет.
По его собственному выражению, подобные игры помогали ему хоть в какой-то мере удовлетворить амбиции, недостижимые в реальной жизни: «Кто же не хочет побыть владельцем фермы? Кто не мечтает стать богатым сынок? Будь то ветер или дождь, я жду тебя на пашне».
Вытащив руку, не занятую капельницей, Цзюэмин так же аккуратно переставил ноутбук на тумбочку. Поворачивая голову, он боковым зрением заметил медсестру, которая стояла за стеклом палаты и в упор смотрела прямо на него.
Цзюэмин отлично понимал значение этого взгляда. В нем читалась жалость.
Будучи наполовину неисправимым оптимистом, он одарил ее мягкой улыбкой и мысленно подумал: «WDNMD, да киньте уже флешку в палату! Эта сестричка меня жестко пикает из прицела, судя по всему, меня сейчас снова потащат на химию».
Все произошло ровно так, как он и предполагал. Медсестра, заметив его улыбку, больше не смущалась стоять снаружи и решительно толкнула дверь палаты.
─ Цзюэ-сяньшэн, подошло время процедур химиотерапии.
─ Хорошо, извините за хлопоты, придется вам меня везти.
─ Это наша работа.
Сестричка одарила его очаровательной улыбкой, позвала коллег, и вместе они переложили Цзюэмина на каталку, направляясь в процедурную.
Время тянулось медленно. Бледного как полотно Цзюэмина выкатили из кабинета химиотерапии – к тому моменту каталок уже не нашлось, и его пересадили в инвалидное кресло. Возвращаясь обратно, он хмурился: мучительная боль в желудке и накатывающие после химии приступы тошноты раз за разом терзали его измученное тело.
Цзюэмин устало взмахнул рукой, посмотрел на стоявшего рядом санитара и выдавил: ─ Я хочу в туалет.
Санитар кивнул и машинально подтолкнул кресло вперед, но Цзюэмин прижал руку к подлокотнику: ─ Я сам справлюсь. Дай мне немного времени… ладно, братишка?
Встретившись взглядом с Цзюэмином, санитар молча кивнул и поспешил вперед, распахивая перед ним тяжелую дверь мужской уборной.
─ Спасибо.
Дверь мягко закрылась. В туалете никого не было. Цзюэмин с трудом подкатил себя к умывальнику и тут же согнулся в приступе сухих позывов к рвоте.
Это было обычным делом после химии: в желудке уже давным-давно ничего не осталось, но спазмы безжалостно сотрясали внутренности, снова и снова натягивая еще не зажившие швы.
Нахлынувшая волна острой боли напомнила удар раскаленного шила, которое неутомимо проворачивали где-то в глубине живота. Холодный пот градом катился по лицу, пальцы Цзюэмина судорогой свело от невыносимых мук.
Минум через пять неприятные симптомы понемногу пошли на спад, однако жгучая боль в желудке никуда не делась.
Цзюэмин выпрямился, превозмогая боль, уставился на свое отражение в зеркале, провел ладонью по гладкому лысому черепу и самоиронично бросил:
─ Я облысел, но сильнее почему-то не стал.
Уголками рта он улыбнулся еще шире – отчасти потому, что эта шутка забавила его самого, отчасти из-за того, что живот по-прежнему адски болел.
Шум-шум… Кран отвернули до упора. Цзюэмин зачерпнул пригоршню воды, плеснул себе в лицо, заодно «отполировав» макушку, и снова улыбнулся отражению.
─ Надо еще немного продержаться, – проговорил он про себя.
Затем он развернул инвалидное кресло, собираясь вернуться в палату и продолжить свои грандиозные градостроительные планы.
Но вдруг его тело согнулось в три погибели. Боль, затмившая утреннюю агонию, ударила с новой силой: теперь это походило не на уколы шилом, а на взрыв заложенной прямо в желудке динамитной шашки.
Он до крови закусил губу, изо всех сил сдерживая крик, пока кожа на рту не лопнула, оросив подбородок алыми каплями.
Помимо боли, в области желудка стремительно нарастало жжение, сопровождаемое странным ощущением распирания в животе.
─ Кхм… Черт возьми, неужели из-за напряжение разошелся внутренний шов и началось кровотечение?
─ По… помогите…
Использовав последние остатки сил, Цзюэмин хрипло крикнул в сторону выхода, после чего перед глазами у него окончательно потемнело, и он потерял сознание.
… …
В палате Цзюэмин лежал все такой же бледный, с капельницей в руке. Глядя на то, как его девушка сидит рядом и аккуратно чистит яблоко, он почувствовал, как сердце пронзила острая боль:
─ Сяоцзин, не надо его чистить, я сейчас все равно ничего не смогу съесть.
Руки Сяоцзин замерли. Она опустила голову, и темные пряди волос упали на лоб, скрывая ее лицо.
─ Давай… расстанемся.
На лице Цзюэмина не дрогнул ни один мускул. Чуть улыбнувшись, он произнес:
─ Хорошо.
Сяоцзин в шоке подняла голову, а очищенное яблоко выскользнуло из ее пальцев и глухо стукнуло о пол. Она никак не ожидала, что Цзюэмин согласится так быстро и с таким пугающим спокойствием.
─ Я, пожалуй, и двух месяцев не протяну, так что разрыв ничего не изменит, – с улыбкой отозвался Цзюэмин.
Сяоцзин совершенно не была готова к подобной реакции. Она на мгновение растерялась, судорожно пытаясь подобрать слова.
В конце концов, густо покраснев, она словно спасаясь бегством выскочила из палаты: ─ Я… я пойду тебе за едой…
Цзюэмин проводил взглядом убегающую фигуру Сяоцзин. Улыбка не сходила с его губ, лишь глаза слегка покраснели, а в груди затаился одинокий, горький вздох.
Больше Сяоцзин не возвращалась, да Цзюэмин и так прекрасно понял ее отношение.
Время незаметно перевалило за вечер. Улучив момент, когда в палате никого не было, Цзюэмин выдернул иглу капельницы и, увлеченный игровым процессуальным экраном, азартно щелкал мышкой.
Это тут же привлекло внимание дежурной медсестры.
─ Мужчина, вам уже пора спать! Вы должны нести ответственность за свое здоровье!
─ Спасибо, я уже закругляюсь.
Цзюэмин с послушным видом пай-мальчика свернул ноутбук, готовясь отойти ко сну, а про себя подумал: «Куда уж ответственнее? И без того дошел до ручки, как я еще могу за себя отвечать?..»
Видя его покорность, медсестра с облегчением вздохнула, аккуратно выключила свет в палате и на прощание напомнила, что в случае чего можно нажать кнопку вызова – она примчится незамедлительно.
Как только шаги стихли, Цзюэмин приоткрыл глаза. Не двигаясь с места, он тупо уставился в темное окно. Лунный свет пробивался сквозь стекло, падая на больничную койку и освещая его бледное лицо.
─ Неисповедимы пути судьбы… – пробормотал он себе под нос.
Внезапно из глубины желудка донесся странный утробный звук. Цзюэмин горько усмехнулся: ─ Можешь сколько угодно урчать от голода, все равно кормить тебя нечем.
Однако едва стихло эхо его слов, как внутренности вновь скрутило спазмом. Ощущения точь-в-точь повторили дневной кошмар в туалете, и Цзюэмин мгновенно изогнулся дугой, превращаясь в жареную креветку.
На этот раз приступ оказался куда сильнее прежнего: его тело забилось в судорогах. Обжигающее тепло в животе стремительно переросло в невыносимый жар, словно миниатюрное солнце раскаляло его изнутри.
Чувство распирания не заставило себя ждать: Цзюэмин даже сквозь тонкую ткань постельного белья смутно ощущал, как в районе желудка что-то мерно пульсирует, словно пытаясь разорвать плоть и вырваться наружу.
─ Какого черта здесь творится?! Разве это нормальная реакция на химию? – сдерживая гримасу боли, выругался он в темноте.
Сморщившись от странного жжения, он попытался протянуть руку к кнопке экстренного вызова на изгороди кровати, но не успели пальцы преодолеть и половину расстояния, как рука тяжелой плетью рухнула на матрас, и он снова провалился во тьму.