Подойдя к одному из баллонов, Цзюэмин похлопал по металлическому боку, пытаясь освежить в памяти полузабытый школьный курс.
─ Так, смотрим на манометр – полный.
─ Открываем увлажнитель, подсоединяем трубку, надеваем маску, да, и не забываем про регулятор потока.
─ Только вот какую концентрацию выставить? Ладно, начнем с минимальной подачи.
Закончив мысленную сверку шагов, Цзюэмин притащил заготовленный с вечера по его просьбе инвентарь и принялся споро собирать систему.
Усевшись прямо на бетонный пол рядом с громоздкими баллонами, он примерил кислородную маску, пока еще не прижимая её к лицу.
─ Тьфу, вечно мне кажется, будто я творю какую-то дичь. С чего я вообще взял, что это сработает?
Несмотря на внутренние сомнения, Цзюэмин всё же прижал маску к лицу.
Перестраховываясь, он выставил подачу кислорода на самый минимум – даже ниже положенных пределов малопоточных режимов.
Была и еще одна проблема: конечным пунктом назначения этого кислорода должен был стать желудок, а не легкие.
Обычный человек физически не способен направить вдыхаемый газ напрямую в живот – львиная доля, если не весь объем воздуха, рефлекторно уходит в дыхательные пути.
Цзюэмин тоже не обладал подобным навыком, да и рисковать, оставляя тело без присмотра в реальном мире ради погружения духом в тот неизведанный мир, он не осмеливался.
Поэтому он решил действовать методом проб и ошибок, однако вскоре выяснил, что даже при осознанном напряжении мышц живота по меньшей мере восемьдесят процентов кислорода неизменно уходило в легкие.
─ И что теперь делать? Снять маску и затолкать трубку напрямую? Процедура гастроскопии – удовольствие ниже среднего…
Некокоторое время он сидевший в растерянности Цзюэмин сдернул маску, взвесил все за и против, а затем решительно отбросил шланги в сторону.
Конечно, у него мелькала мысль обратиться за помощью к лазурному сгустку: интуиция подсказывала, что он способен на многое, о чем сам Цзюэмин еще даже не догадывается.
Но сейчас его собственные возможности слишком слабы, да и сам сгусток, судя по всему, пребывает далеко не в лучшей форме.
Неужели всё дело в том, что тот мир фактически «умер»?
Цзюэмин поднял трубку и с содроганием во рту поднес её к губам – клялся он себе чем угодно, но даже во время глотания медицинской трубки ему не было так противно.
Надавливая рукой по сантиметру, он стал медленно продвигать шланг вниз по пищеводу.
─ Кхм… Угх… Кхэ-э…
Цзюэмина затрясло в приступе жестоких позывов к рвоте, а лицо от напряжения приобрело цвет переспелой тыквы.
Наконец, преодолев все мыслимые и немыслимые препятствия, трубка благополучно миновала пищевод и очутилась в полости желудка.
Однако, как и в случае с проглоченной пищей, конец шланга здесь, казалось, тоже переходил в зыбкое, полуреальное-полупризрачное состояние.
На сердце у Цзюэмина немного отлегло: по крайней мере, это доказывало жизнеспособность затеи.
Медленно повернув вентиль регулятора, он пустил слабый поток кислорода – газ непрерывной струйкой устремился внутрь желудка, бесследно растворяясь в лазурном сгустке.
─ Получилось!
Выждав минут пять и убедившись по внутренним ощущениям, что всё работает стабильно, Цзюэмин больше не стал крутить вентили.
Он закрыл глаза, и его сознание плавно скользнуло вниз, воссоединяясь с лазурным ядром.
Фигура Цзюэмина возникла на краю кратера – даже сквозь защитную световую мембрану он почувствовал гуляющие здесь свирепые ветра.
Над головой, в небесной выси, зияли невидимые провалы, непрерывно нагнетающие воздушные массы на мертвую поверхность.
Края губ Цзюэмина тронула улыбка: для него это был лишь маленький шаг, но для масштабного проекта атмосферной трансформации этого мира – поистине гигантский скачок.
В груди поднималась волна триумфа. Он наигрался вдоволь в симуляторы выживания и градостроительные стратегии, да и Землю в мечтах переделывал не раз, но сегодня здесь всё становилось возможным.
Цзюэмин задрал голову: в сплошной тьме бушевали потоки воздуха, а застывшая в кратере каша уже превратилась в прочный ледяной монолит.
В его сознании вновь прорисовался рельеф всего материка: выжженная земля, сплошные шрамы и руины. Полная перестройка неизбежна, но это долгий путь.
И хотя принудительная закачка кислорода межмировой трансфертом не подчинялась привычной логике, даже ста баллонов чистого кислорода могло попросту не хватить.
Впрочем, он изначально не рассчитывал выезжать исключительно на внешних ресурсах – главная задача сводилась к тому, чтобы подтолкнуть систему, запустив стабильный цикл, пусть пока и микроскопического масштаба.
Благодаря защитной мембране бушующий ветер не причинял Цзюэмину ни малейшего вреда. Окинув взглядом этот мрачный неуютный мир и убедившись, что всё идет по плану, он растворился в воздухе.
В тишине склада сидел одинокий Цзюэмин. И слава богу, что он был один: любому, кто заглянул бы сюда и увидел скрюченного на полу человека с трубкой, торчащей изо рта прямо в желудок, почудилось бы нечто жуткое.
Стоило Цзюэмину вернуться в физическое тело, как спазм от раздражения пищевода накатал с новой силой.
Превозмогая тошноту, он дотянулся рукой до вентиля, выкрутив его на максимум, так что мощнейший поток высококонцентрированного кислорода хлынул в него на предельной мощности, после чего он без сил завалился набок и потерял сознание.
На краю кратера вновь проступила фигура Цзюэмина. Ощутив над головой мощный гул урагана, он уселся на землю.
─ Здесь всё-таки уютнее… по крайней мере, не так тошнит.
С тех пор в реальном мире Цзюэмин непрерывно закачивал кислород в лазурный сгусток, спасаясь внутри от приступов дурноты.
Стоило ветру в том мире стихнуть, как он возвращался в физическую оболочку, чтобы сменить опустевший баллон.
В конце концов он не только выкрутил концентрацию на максимум, но и открыл главный вентиль баллона до упора, из-за чего впору было задумываться о том, чтобы примотать емкость скотчем к опорному столбу.
Что же до трубки, уходящей в световой сгусток, то ли благодаря свойствам самого ядра, то ли по какой-то иной причине напор газа её не вырывал – она послушно держалась в пищеводе, лишь изредка слегка подрагивая.
Ближе к вечеру, открыв вентиль последнего, десятого баллона, Цзюэмин вновь погрузил сознание вглубь сгустка.
Глядя на вновь разбушевавшуюся бурю, он довольно кивнул сам себе.
─ Последняя тара пошла, опустошим – и можно домой ужинать. Только вот по мере циркуляции этот кислород неизменно рассеется, капля в море для целого-то материка.
И всё же лучшего выхода он пока не придумал. Зато теперь он точно знал: до тех пор, пока он не научится переносить материю целиком, любые предметы, способные соприкоснуться с лазурным сгустком, можно успешно транспортировать внутрь.
─ Мне что, теперь уголки рта разрезать, чтобы шире открывался? ─ с грустной иронией подумал он.
В тот момент, когда последние порции чистого кислорода подходили к концу и он уже собирался возвращаться в реальность…
Неожиданно в сознании распустилось отчетливое озарение. Цзюэмин замер на месте, впитывая и осмысляя поток хлынувшей информации.
Время шло, а уголки рта Цзюэмина всё выше и выше ползли вверх в безумной усмешке.
Похоже, именно эта порция закачанного кислорода спровоцировала качественный сдвиг в системе, в результате чего запас его очков духа скачком увеличился на 0,5 единицы.
Одновременно с этим пришло понимание: ценность этих очков оказалась куда выше прежних расчетов. Прежняя трата 0,1 единицы на подъем всего одного «столба» выглядела форменным святотатством, вроде мытья посуды питьевой водой из рек – дикое разбазаривание ресурсов.
Впрочем, подвох крылся глубже: восполнение духовной силы Цзюэмина напрямую зависело от степени обустроенности этого мира.
Но вот очки духа, истраченные на модификацию и переделку здешней реальности, сгорали безвозвратно – они не восстанавливались даже после возвращения в материальный мир.
Выходило так, что расходование духовной силы снаружи напоминало сдачу недвижимости в аренду, тогда как внутри этого мира – её безвозвратную продажу.
Впрочем, расстроился из-за этой новости он ненадолго.
Потому что следом в его голове вспыхнул куда более масштабный подарок судьбы.
Если раньше этот карманный мир казался ему простейшей компьютерной игрой, где он выступал в роли скромного админа с правами суперпользователя…
То отныне вся база данных этого мира раскрывалась перед ним во всем своем первозданном великолепии.
Вот это и называлось настоящими полномочиями созидателя, черт побери! А до этого он был лишь младшим сисадмином. И пусть проблема с безвозвратным сгоранием очков духа кусалась, оно того стоило – разве исчерпается в будущем источник очков?
Стоя в сердце лазурного мира, Цзюэмин безудержно ликовал.
А в это самое время в реальном мире с его физическим телом происходили удивительные метаморфозы.
Подача кислорода через трубку прекратилась, но лазурный сгусток слегка завибрировал, и от него отделился тончайший лучик света.
Медленно удлиняясь, этот луч проник в область копчика Цзюэмина и собрался там яркой точкой.
Затем, оттолкнувшись от основания позвоночника, свет стремительно пошел вверх по позвоночным сегментам и напрямую вонзился в затылок.
Внутри мозга Цзюэмина бесчисленные нейроны начали испускать странные электрические импульсы; проникнув в черепную коробку, лучик рассыпался на мириады тончайших нитей, которые принялись сплетаться с тканями мозга.
В одно мгновение этот свет полностью слился с мозговой структурой носителя, а избыток энергии сконцентрировался точно в межбровье, окончательно успокоившись там.
В то же самое время в затронутых трансформацией участках мозга старые нейроны стремительно регрессировали, уступая место бурно разрастающимся и формирующим новые связи клеткам.
На свет рождался принципиально новый, совершенный мозг.