Лазурный световой сгусток продолжал метаться по животу Цзюэмина, а сам он, погруженный в глубокий сон, уже блуждал в каком-то странном сне.
Во сне сознание Цзюэмина постепенно прояснилось; он заморгал, ошеломленно озираясь по сторонам.
В этот момент он находился в гигантской полости. Прямо перед ним, слегка пульсируя и источая мягкое сияние, парил круглый лазурный сгусток света размером с контейнер.
Вглядываясь в полумрак, освещенный лишь этим свечением, Цзюэмин понял, что эта полость размером с баскетбольную площадку не имела никаких выходов. Стены состояли вовсе не из камня, а из мягкой ткани, напоминающей живую плоть: темно-красные, они даже непрерывно шевелились и сокращались.
«Это еще где? Разве я не должен спать? Или это сон? Какого черта это вообще за место такое?» – встревоженно пробормотал Цзюэмин.
Однако тут же он почувствовал, что при всей фантасмагоричности происходящего его рассудок и контроль над телом оставались ясными, совсем не так, как в туманном сне.
Он опустил голову и нащупал ногами землю – оказалось, что даже почва под ногами состояла из той же самой мягкой ткани и была покрыта тонким слоем мерзкой слизи.
Осмотревшись, Цзюэмин невольно перевел взгляд на лазурный сгусток впереди, ведь, кроме него самого, это была единственная «вещь» во всей округе.
Свет, исходивший от шара, не слепил глаза, а мягкое голубоватое сияние как раз освещало всю полость целиком.
При виде этого Цзюэмин сразу же вспомнил про тот самый сгусток света в собственном желудке и про дневное знамение.
Он снова огляделся по сторонам и сглотнул слюну: ─ Я… неужели я нахожусь у себя в животе?..
Словно в ответ на его догадку, лазурный свет неожиданно зачастил с пульсацией, увеличив ее амплитуду, и теперь живо напоминал бьющееся синее сердце.
Капли света отделились от него, слившись в тонкий луч, который медленно поплыл от сгустка к Цзюэмину.
Испуганный Цзюэмин отступил на пару шагов назад, с напряжением наблюдая, как луч опустился в нескольких метрах от него. Свечение стало сгущаться, уплотняться и в конце концов приняло очертания человеческой фигуры.
Эта фигура целиком состояла из света и имела лишь общие контуры человека, без прорисовки каких-либо деталей или хотя бы черт лица.
─ Твою мать, какого черта, хочу я отсюда выбраться, ─ сам себе выругался Цзюэмин, застыв в полном оцепенении.
─ Ты тоже хочешь уйти? –
Внезапно из светового силуэта раздался бархатный мужской голос, заставивший Цзюэмина вздрогнуть от неожиданности.
─ Т… ты… кто ты такой?
─ Ха-ха, ─ усмехнулась фигура. ─ Тебе тоже нравится использовать эти смертные уловки? Или ты надеешься насмехаться надо мной таким образом? Это и есть твое истинное обличье?
«Брат, ты вообще кто? Я тут, черт побери, впервые и ни черта не знаю, к чему этот вид, будто мы оба всё понимаем без слов?»
Охваченный смутными сомнениями, Цзюэмин заговорил снова: ─ О чем ты говоришь? Кто ты такой в конце концов и что это за место?
─ Ха-ха-ха, ха-ха-ха-ха-ха! –
Услышав растерянные вопросы Цзюэмина, фигура вдруг разразилась безумным смехом, вскинула руку, материализовав трехфутовый световой меч, и с резким свистом указала им на него.
─ Неважно! Спрашиваю тебя: сегодня ты снова собираешься встать у меня на пути?
─ Э… а как по-твоему, должен я мешать или нет? – в Цзюэмине вмиг проявился весь его скрытый характер.
Но в ушах светового силуэта эти слова прозвучали совершенно иначе.
─ Я понял, – сурово произнес человек-свет, после чего, высоко подняв меч, шаг за шагом двинулся на Цзюэмина.
«Да погоди ты, что за бестолковое упрямство, с чего это ты решил вести диалог на разных волнах?»
Охваченный глухой тоской, Цзюэмин принялся пятиться назад, пытаясь вразумить противника: ─ Постой-постой, дай сначала договорить! Мне кажется, мы можем обо всем спокойно пообщаться…
─ Больше не о чем говорить! На протяжении мириадов лет разве удостаивал ты вниманием нас, смертных? Или ничтожные букашки вовсе недостойны твоего августейшего взора?
─ Тогда я освежу твою память: в девятьсот тридцать шестом году по календарю Сицан небо разверзлось непрекращающимися ливнями, и четыреста пятьдесят лет бедствие заливало землю, а мой род людской целых четыреста пятьдесят лет влачил жалкое существование!
─ В две тысячи триста сорок седьмом году по календарю Цигуан с небес пали звезды, и землю иссушила засуха, продлившаяся ровно три века!
─ В две тысячи восемьдесят втором году по календарю Тяньюань люди начали познавать Вселенную, но что было потом? Поветрие опустошило мир, тысячелетняя вечная ночь погрузилась во мрак, а число трупов сравнялось с числом червей.
─ И вот теперь земля рушится, небесный свод кренится, а демоны выползают из бездонной пучины, заявляя, будто исполняют волю небес, и истребляют мой народ!
─ И это лишь то немногое! Ответь мне: тысячелетиями люди оглашали мир стонами, выживая средь пучины страданий, и горы трупов исчислялись миллионами! Мы подносили изобильные дары и носили грубые одежды, разве хоть в чем-то провинились перед Небесным Путем? Разве мы были должны тебе хоть что-то?!
─ Я… я… да ты какую-то херь несешь, старик.
─ Теперь же в этом мире из всех живых существ остался я один! Даже если ты не станешь мне мешать, я всё равно добьюсь справедливости для предков нашего рода!
С этими словами сияющий силуэт, сжав трехфутовый клинок, стремительно бросился на Цзюэмина: мгновенный выпад, взмах меча, колющий удар одной рукой.
Цзюэмин в ужасе отпрянул назад, с испугу запутавшись в собственных ногах, и в тот момент, когда клинок приблизился, свист рассекаемого воздуха уже обдал его лицо.
Ему оставалось лишь беспомощно скрестить руки на груди, прикрывая лицо, и заорать во всю мольбу:
─ Ты можешь хоть немного включить логику, чуть что – сразу рубить человека?!
Однако световой меч не замедлил хода, и его острие уже коснулось лба Цзюэмина.
Цзинь!
Раздался легкий звон, похожий на столкновение металла: меч намертво уперся в руки Цзюэмина, и как ни старался силуэт, продвинуться вперед он больше не мог ни на дюйм.
Цзюэмин почувствовал холод, исходивший от рук, опустил их и уставился на клинок перед собой, а затем на собственное тело.
В этот момент тонкая пелена лазурного света неизвестно когда окутала его со всех сторон, надежно защищая от угрозы.
А силуэт, не желая сдаваться, снова занес клинок для нового удара.
Но на этот раз всё было иначе: в глазах Цзюэмина каждое движение противника замедлилось в бесчисленное множество раз, словно кадры кинопленки, сменяющиеся рывками.
Словно догадавшись о чем-то, охватившая его досада заставила Цзюэмина поднять руку и со всего маху обрушить ее на этот клинок.
Хлоп! Раздался звонкий треск, и меч мгновенно разлетелся на куски, обратившись в капли лазурного света, растворившиеся в воздухе. Трещины же не остановились на достигнутом, а побежали по рукояти прямо на тело самого призрака.
─ Нет! Нет! Нет!
Трижды повторив это слово, силуэт покрылся трещинами по всему периметру, после чего, подобно выветрившемуся камню, рассыпался на сияющие крупицы, которые потекли обратно в огромный световой сгусток.
Выпучив глаза и глядя на собственную правую руку, зависшую в воздухе, Цзюэмин сглотнул слюну: ─ И всё что ли?
Конечно же нет. Вернувшись в сгусток, те световые точки породили ослепительную, ослепительную вспышку, залившую светом все вокруг.
Мощная волна всасывания вырвалась из шара, неумолимо подтягивая Цзюэмина всё ближе.
Он попытался сопротивляться, но сила притяжения оказалась слишком велика – ему было не совладать с ней. Добавив к этому скользкую липкую почву под ногами, он лишь на секунду замешкался, прежде чем его целиком затянуло внутрь сгустка.
После этого сияние померкло, и шар вернулся к своему прежнему виду.
Зажмурившись, Цзюэмин позволил этой неведомой силе нести себя вперед. Примерно через минуту он почувствовал, что движение постепенно прекращается.
Открыв глаза, он обнаружил вокруг себя кромешную тьму. По идее, нельзя было разглядеть ни зги, но он к своему удивлению понял, что прекрасно видит всё вокруг.
Даже не пользуясь глазами, в сознании сами собой возникали образы окружающих предметов – это было донельзя удивительное ощущение. Он просто остался с закрытыми глазами, с трепетом разглядывая место, куда его занесло.
Цзюэмин сообразил, что теперь он, судя по всему, находится в пустом пространстве, где, кроме далекой светящейся точки, не было абсолютно ничего.
Даже сам он находился в состоянии полной невесомости, не касаясь ногами никакой опоры.
─ Точь-в-точь космическое пространство, только пустое донельзя. И что это за место такое? Как мне отсюда выбраться? Неужели через ту светящуюся точку? – пробормотал он.
Цзюэмин перевел взгляд на огонек вдали, но тот был слишком далеко, чтобы что-либо разобрать.
─ И как же туда добраться? Наверное, там выход.
Стоило Цзюэмину подумать об этом, как его тело само собой заскользило в сторону светящейся точки.
На этот раз не было ни притяжения, ни толчка – Цзюэмин чувствовал, что скользит буквально в пустоте.
─ Стоп, – мысленно приказал он.
И в тот же миг его тело послушно замерло на месте.
─ Охереть, по какому принципу это работает? Вперед!
Вжух! Тело Цзюэмина снова набрало скорость, устремляясь к огоньку. На этот раз он не стал останавливаться, а просто наслаждался этим необычайным ощущением, переполненный вопросами.
Вскоре огонек стал увеличиваться, постепенно открывая своему зрителю всю свою полноту.
То оказалось неописуемо гигантское эллиптическое тело, испускающее едва заметный тусклый свет.
Понукая свое тело двигаться дальше, Цзюэмин подплыл вплотную к сфере и лишь тогда разглядел, что она состоит из какого-то прочного полупрозрачного материала.
Было примерно понятно, что внутри она пуста, но рассмотреть подробности не удавалось – даже то странное чутье не пробивалось сквозь эту преграду.
Но отступать было некуда, а путь наружу он не знал, поэтому, набравшись смелости, Цзюэмин протянул руку и осторожно коснулся полупрозрачной стены.
К его удивлению, преграда, казавшаяся монолитной, на ощупь оказалась гладкой, как вода: едва он приложил чуть больше усилий, как весь целиком проскользнул внутрь.
Однако, оказавшись по ту сторону, Цзюэмин замер на месте с открытым ртом, ошеломленно взирая на открывшееся зрелище.
Здесь царила такая же непроглядная тьма, но в самом центре пространства покоился гигантский круглый материк, простиравшийся до самого края видимости – застывший и мертвый.
─ Э… это… что за хрень? –
В груди Цзюэмина поднялась буря эмоций; ему казалось, что он забрался в какое-то совершенно безумное место.
Попытавшись снова управлять своим телом, он обнаружил, что способность двигаться силой мысли внутри этой оболочки сохранялась, и он на полной скорости помчался к этому материку.
Но чем ближе он подбирался, тем отчетливее чувствовал, как контроль над полетом ослабевает.
Прикинув всё в уме, Цзюэмин понял, что к моменту приземления он просто-напросто сорвется в свободное падение со всеми вытекающими.
─ И что делать? Здесь и впрямь существует целый мир?…
─ Но если мне не удастся ступить на него, как я найду дорогу назад? Или заорать во всю глотку: «Назад!»? – рассуждал вслух Цзюэмин.
Не успело стихнуть эхо его слов, как Цзюэмин резко дернулся и распахнул глаза: за окном заливались птицы, ярко светило солнце, а в больничной палате отчетливо запахло больничным хлорамином.