Когда Цзюэмин очнулся, за окном уже вовсю светило солнце. Строго говоря, разбудила его дежурная медсестра: не заметь она мерного вздымания его груди, персонал наверняка уже вызывал бы лечащего врача.
Придя в себя, Цзюэмин какое-то время лежал с мутным от недоумения взором, щурясь на залитый светом день. В памяти четко отложилось лишь то, как ночью его скрутил жестокий приступ желудочных болей и он отключился. Боль была такой, что забыть ее просто невозможно.
─ Цзюэмин-сяньшэн, вам пора на плановый осмотр.
Голос медсестры вырвал его из пучины раздумий. Спросонья он пробормотал: ─ Скажите, вы часом марлю у меня в животе не забыли? Последние пару дней я чувствую себя чертовски странно.
Медсестра опешила от такого вопроса, но с дежурной вежливой улыбкой парировала: ─ Ну что вы за шутник! Мы не допускаем подобных ошибок. Наверняка это стандартные послеоперационные проявления, вот сейчас сделаем детальное обследование, и все встанет на свои места.
Цзюэмин шумно выдохнул. На самом деле у него просто сказывалось утреннее раздражение, разум оставался вполне ясным, и он одарил собеседницу тем, что счел вполне доброжелательной улыбкой:
─ Ладно, пошли. После обследования я наконец-то смогу нормально поесть? Мне тут соседи по палате расписывали здешнюю тыквенную кашу…
Медсестра лишь улыбнулась в ответ и позвала коллегу помочь усадить Цзюэмина в инвалидное кресло, думая про себя: «Совсем молодой парень, едва ли старше меня на пару лет. Остается надеяться, что его неиссякаемый оптимизм поможет ему продержаться подольше, эх…»
Поскольку случай Цзюэмина считался тяжелым, а сам он перенес уже три операции подряд, больничное обследование назначили дотошное, буквально просвечивающее человека до костей.
Начав около восьми утра, они закончили лишь ближе к полудню, и то при условии, что все кабинеты проходили без очереди.
В полдень, после короткой беседы с лечащим врачом, санитар медленно выкатил Цзюэмина из кабинета.
─ Постойте… – окликнул их встревоженный голос. Лечащий врач выбежал следом в коридор и вновь завел старую песню:
─ Цзюэмин, понимаешь, клиника действительно может пойти навстречу и частично скостить расходы, в особо тяжелых случаях даже полностью освободить от оплаты. Я настоятельно советую не бросать попытки.
─ Доктор Цзоу, у врачей должно быть милосердие, я прекрасно понимаю ваши намерения. Но я действительно больше не хочу продолжать лечение. Я умею читать эти снимки: в прошлый раз они снова вырезали не всё, верно? При нынешнем раскладе, если только мне не пересадят чужой желудок, вариантов практически нет.
─ На самом деле, сейчас искусственные органы… – доктор Цзоу все еще не сдавался.
Но Цзюэмин пресек его на полуслове: ─ Доктор Цзоу, жизнь и смерть неподвластны людям. Вы в медицине уже тридцать лет, должны понимать это лучше меня.
С легкой улыбкой на губах Цзюэмин тронул кресло с места, оставляя врача стоять посреди коридора под тяжелым немым вздохом.
Вернувшись в палату, Цзюэмин тихо прилег на кровать, глядя на залитый солнцем подоконник, где одиноко дымилась миска с тыквенной кашей.
«Ешь пока естся, каждая ложка на счету», – безрадостно подумал он.
Цзюэмин взял ложку, поднес ко рту, и теплый аромат мгновенно пробудил в нем зверский аппетит.
Он понимал, что нормально не питался уже целую вечность.
Сделав над собой усилие, Цзюэмин зачерпнул порцию каши и медленно проглотил.
Теплая жижа скользнула по пищеводу прямо в желудок, а следом по гортани разлилось приятное расслабляющее тепло.
─ Ах… хорошо-то как.
Пусть даже это была самая простая тыквенная каша, для опустевшего желудка Цзюэмина она казалась истинным деликатесом.
И хотя в животе по-прежнему ощущался легкий дискомфорт, это всяко превосходило голодные муки.
Восхитительный вкус каши пробудил в парне аппетит, и он с удовольствием умял порцию до самого дна.
─ Ик… – Цзюэмин сыто отрыгнул и с наслаждением откинулся на подушку. ─ Сто лет так плотно не ел.
В палате он находился один. Покончив с кашей, парень снова неподвижно уставился в потолок, размышляя о своей короткой жизни.
Приятное тепло приятно разливалось по животу, даря долгожданное расслабление, как вдруг изнутри снова поползли знакомые зудящие ощущения.
Цзюэмин даже не знал, как описать это чувство. Разве желудок может чесаться? Во всяком случае, раньше ему об этом слышать не доводилось, однако зуд был самым настоящим.
Задрав край одежды, он уставился на шов на животе: ─ Это что, процесс заживления тканей?
Он попытался почесать кожу через ткань, но толку не было – все равно что чесать пятку через сапог.
Зуд в желудке становился все настойчивее. Цзюэмин невольно перевернулся на бок, но резкое движение тотчас отозвалось новой вспышкой боли.
─ Какого черта, мать вашу?! Разве мне не разрешили сегодня есть?
Боль смешалась с зудом, набирая обороты, и невыносимый жар вновь окатил его изнутри.
Цзюэмин ожесточенно вцепился пальцами в живот, терпя это странное, противоестественное ощущение.
Наконец боль и жар достигли пика. Не выдержав, он издалдавний сдавленный стон, занес руку и со злости врезал себе кулаком прямо в живот.
В ту же секунду тупая боль от удара кулаком вытеснила внутренние муки. Прежнее жжение исчезло бесследно, оставив после себя лишь холодный пот на лбу да напоминание о только что пережитом кошмаре.
Моргнув, ошеломленный Цзюэмин не понимал, что произошло. Медленно опустив руки, он уставился на собственный живот, и глаза его расширились от изумления.
Прямо на его глазах кожа в районе шва сделалась полупрозрачной, излучая слабое лазурное свечение.
Он даже смог отчетливо разглядеть петли кишечника и остатки собственного желудка, уменьшившегося после операций почти вдвое.
Цзюэмин резко вскинул голову и моментально одернул футболку, чувствуя, как по спине снова побежали капли холодного пота.
─ Капец, полный капец… Я что, мутировать вздумал? Галлюцинации, чистой воды галлюцинации.
Убеждая себя в том, что это самовнушение, он дрожащими пальцами снова приподнял край одежды. Лазурное сияние, заполнившее поле зрения, не оставляло сомнений: все происходило наяву.
И тут ситуация сделалась еще более сюрреалистичной.
И без того уменьшенный почти вдвое желудок вдруг засиял ярче остальных внутренних органов – к счастью, дневной свет, падавший из окна, служил неплохой маскировкой.
На глазах у остолбеневшего Цзюэмина контуры его уменьшенного до размеров горошины желудка расплылись, постепенно скрываясь под сияющей пеленой.
Затем этот лазурный сгусток закрутился внутри живота воронкой, словно подыскивая выход, чтобы прорваться наружу сквозь тело носителя.
Челюсть Цзюэмина едва не отвалилась до самой кровати: ─ Это еще что за фокусы? У моего желудка появился собственный разум? Или я столько лет хреново к нему относился? Хотя… да, особо не баловал…
Разум парня на секунду отключился, и он пытался заглушить шок потоком абсурдных мыслей.
Между тем лазурный сгусток под кожей метался в безуспешных поисках выхода и наконец всей массой устремился наружу.
Живот Цзюэмина слегка вздулся. Пронзительная боль вырвала из его груди сдавленный стон, и, глядя на рвущийся наружу сияющий сгусток, он снова врезал себе кулаком по животу.
─ А ну сиди тихо, твою мать!
К его величайшему удивлению, этот метод подействовал безотказно. Получив увесистую оплеуху извне, лазурное сияние мгновенно притихло, послушно вернулось на прежнее место и начало угасать. Кожа вернула привычную плотность, и все вернулось на круги своя.
В этот момент дежурная медсестра, услышав его недавний вскрик, толкнула дверь:
─ Цзюэмин-сяньшэн, вы что-то звали?
Цзюэмин повернул голову и со сложным выражением лица посмотрел на нее:
─ Скажите, вы поверите, если я скажу, что моя опухоль обрела разум?
─ А? – опешила медсестра.
─ Кхм… короче, я хочу пройти еще одно обследование. Самое подробное, какое возможно, ладно?
─ Ох, хорошо, я сейчас позову доктора Цзоу, подождите минутку.
Стоило медсетре выйти, как Цзюэмин тяжело рухнул затылком на подушку, тупо уставившись в потолок:
─ Неисповедимы пути судьбы… Халк? Доктор Осьминог? Или, может, Человек-паук?
Внезапно в нем проснулось подобие азарта. Неужели это манна небесная? Во всяком случае, происходящее никак не походило на норму, но всяко превосходило перспективу заживо сгнить в могиле.
Вскоре в палату быстрым шагом вошел доктор Цзоу, решивший, что парень наконец пришел в себя.
─ Цзюэмин…
─ Доктор Цзоу, я всё обдумал. Проведите мне повторное обследование, нужны самые детальные результаты.
─ Хорошо, хорошо.
Доктор Цзоу закивал с облегчением и тут же велел персоналу готовить каталку.
Время шло, солнце незаметно скатилось за горизонт.
Доктор Цзоу сидел в своем кабинете с нахмуренным лбом, раз за разом перечитывая только что распечатанные результаты анализов и откровенно не зная, как преподнести их пациенту.
По его тяжелому взгляду Цзюэмин сразу понял – ничего хорошего ждать не стоит.
─ Доктор Цзоу, давайте напрямую. Хуже новостей, чем у меня уже есть, все равно не сыщешь.
─ Гм… Странно, очень странно… Откуда… почему раковые клетки распространились с такой скоростью?..
─ Покажите мне результаты.
Понимая, что перед ним сидит бывший студент-медик и скрывать правду бессмысленно, вздохнувший врач молча протянул ему бумаги.
Цзюэмин принял отчет и углубился в чтение.
«…подтверждено стремительное метастазирование злокачественных клеток по оставшимся тканям желудка…»
Цзюэмин покачал головой: ─ Похоже, на этот раз операция уже не поможет.
─ Цзюэмин…
─ Доктор Цзоу, я хочу побыть один. Можно?
─ …Да. Возвращайся в палату, я зайду к тебе позже.
Санитар отвез его в пустую палату. Лунный свет в эту ночь был тусклым – круглая луна наполовину скрылась за тучами, словно сама не желая свидетельствовать унылое существование Цзюэмина.
Лежа в одиночестве на койке, парень привычно уставился в потолок. Всякий раз, погружаясь в раздумья, он неизменно таращился вверх.
Диагноз в отчете не давал ему покоя: здравый смысл подсказывал, что дело нечисто. Не только доктор Цзоу, но и он сам прекрасно понимал: едва перенеся третью операцию, раковые клетки при всей их живучести не могли за каких-то пару дней захватить весь оставшийся желудок.
Более того, во время утреннего обследования никаких аномалий аппарат не зафиксировал – на снимках желудок выглядел ровно так же, как прежде, и не думал превращаться в сияющие сгустки.
Оставался еще один момент, не даравший ему покоя. Если бы темпы распространения действительно были таковы, болезнь давно поразила бы и другие органы, однако в отчете говорилось, что за пределами желудка рака не обнаружено.
Главное же заключалось в том, что сегодня он прошел диагностику дважды, и утром всё было в полном порядке.
А к полудню – тотальное поражение? Противоречит любым законам природы.
В памяти всплыл утренний инцидент в палате. Без сомнений, всё это как-то связано с тем странным феноменом в его животе!
Протянув руку, Цзюэмин приподнял край одежды, обнажая шрам, и прошептал: ─ Ты вообще что за хрень такая? ─ и постучал пальцем по коже.
Никакой реакции.
─ Разве что… тыквенная каша помогла?
Сам себя подловив на столь нелепой мысли, он тихонько усмехнулся: ─ Да плевать. Завтра закажу еще порцию каши и проверю.
С этими мыслями он повернулся на бок, натянул одеяло повыше и провалился в глубокий сон.
Под одеялом и слоями больничной одежды Цзюэмин не заметил, как кожа на его животе вновь посветлела, желудок снова обратился лазурным световым сгустком, который медленно и бесшумно заскользил внутри.
Впрочем, на сей раз сияющий комок вел себя тихо, осторожно и беззвучно выискивая обходные пути.
А сам Цзюэмин, несмотря на тяжелый недуг, впервые за долгое время погрузился в крепкий, безмятежный сон.