Цзюэмин ошеломленно сидел на кровати, переваривая вихрь мыслей в голове.
─ Был ли это просто сон? Но слишком уж реалистично… Нет!
Цзюэмин вдруг вспомнил о своем животе, торопливо откинул одеяло и задрал край рубахи: на коже поблескивало бледно-лазурное сияние, а внутри желудка вместо прежнего органа тихо покоился тот самый световой сгусток.
─ Н… неужели всё это правда?
Сгусток больше не метался и не блуждал повсюду, а лишь едва заметно пульсировал на прежнем месте, передавая Цзюэмину странное ощущение.
Ему казалось, будто у него появился дополнительный орган – нечто сродни рту или носу, что можно было чувствовать и даже контролировать.
Тепло из желудка разлилось по всему телу, и Цзюэмин тихо вздохнул:
─ Судьба переменчива, видать, помереть мне пока не суждено.
В груди затеплился слабый огонек надежды: может… может, ему удастся выжить? Рак желудка? Раковые клетки? Да у меня желудок в сгусток света превратился, о каких раковых клетках ты толкуешь?
Успокоив дыхание, Цзюэмин снова откинулся на подушку, а сияние на животе угасло, вернувшись в привычное состояние.
Закрыв глаза, он принялся досконально обдумывать всё случившееся.
«Мой рак теперь наверняка излечим, но откуда у меня внутри целый мир? Тот круглый материк совершенно противоречил законам физики, однако он существовал наяву, я же видел его своими глазами… погоди-ка».
Цзюэмин вспомнил тот светящийся силуэт: неужели он был родом из того мира?
Пари, пьянство, сырые желтки, курение, потопы, падающие звезды, засуха, чума, вечная ночь… Сердце Цзюэмина постепенно ушло в пятки.
Собравшись с духом, он попытался мысленно связаться с лазурным шаром. В его восприятии окружающая обстановка постепенно растворилась, тело полегчало, и вновь возникло ощущение невесомости.
Стоило ему снова открыть глаза, как круглый материк отразился в зрачках – он опять очутился в пространстве за полупрозрачной преградой.
Глядя на землю перед собой и на защитную пелену лазурного света вокруг тела, Цзюэмин стиснул зубы и камнем рухнул вниз, по направлению к материку.
Всё повторилось: чем ближе он подлетал к поверхности, тем слабее становились его способности к полету. Глядя, как от трения о силовое поле снаружи вовсю сыплются искры, Цзюэмин широко распахнул глаза.
Внизу открылась серая равнина: куда ни кинь взгляд, везде лежала выжженная земля, не было ни травинки, казалось, даже самый ветер позабыл дорогу в эти края.
Бац! Подняв тучу пыли, Цзюэмин, подобно упавшему метеориту, врезался в землю, оставив после себя огромную воронку.
Выбравшись из центра кратера, он ощупал свое невредимое тело, подпрыгнул пару раз – хм, никакой разницы с Землей.
Затем он мысленно скомандовал: «Взлетай! Вверх!» – но не произошло ровным счетом ничего.
─ И правда, стоило ступить на землю, как способности пропали?
Пока Цзюэмин сокрушался по поводу утраченных талантов, его прошиб холодный пот: а вдруг он теперь отсюда не выберется?
Поспешно собравшись с мыслями, он сфокусировался на намерении вернуться в реальный мир. По мере того как шло время, всё вокруг стало заливаться белым светом, пока ослепительное сияние окончательно не заполнило всё поле зрения.
На больничной койке Цзюэмин открыл глаза, и лучи ласкового солнца вновь коснулись его лица.
─ Фух… хорошо, хорошо, смог вернуться. Если бы застрял там навсегда, было бы худо.
─ Господин Цзюэмин, с вами всё в порядке?
Раздался голос, и, повернув голову к двери, Цзюэмин увидел вошедшую дежурную медсестру.
─ Да я в порядке, прекрасно себя чувствую, – с улыбкой ответил он.
Однако медсестра смотрела на него со сложным выражением лица: она-то отчетливо видела, как он только что резко сел, потом снова рухнул обратно, тут же вытаращил глаза и подумала, что от пережитого потрясения рассудок пациента помутился.
─ Эм, кстати, вы что-то хотели?
─ Видите ли, доктор Цзюэмин сомневается в результатах вчерашних анализов, поэтому просил вас сегодня повторить обследование.
Сомнения? Какие еще сомнения? Вчера они действительно могли быть, но сегодня всё изменилось кардинально – разве можно позволить им вот так взять и все обследовать?
Посмотрев на медсестру, Цзюэмин попытался говорить как можно мягче: ─ Сегодня я никуда не пойду, к доктору Цзюэмону я чуть позже зайду сам и всё объясню.
─ Но… ─
─ Милашка, я смертельно устал и хочу подремать, пожалуйста… э-э, если не сложно, не могли бы вы принести мне порцию тыквенной каши?
─ Л… ладно уж. –
Дождавшись, пока медсестра выйдет и закроет за собой дверь, Цзюэмин взглянул на часы. Прикинув в уме промежуток времени: от погружения в тот мир, свободного падения и до прихода медсестры…
В реальном мире прошло от силы минуты две, в то время как там, в пространстве за барьером, одно только падение заняло явно больше двух минут.
─ Выходит, течет разница во времени? Жаль, не знаю точно какая. Если разрыв слишком велик, мне это сейчас не высчитать… Ладно, схожу-ка еще разок. –
Потерев подбородок, он тут же перешел от слов к делу и снова улегся на кровать.
Внутри огромного кратера вновь материализовался Цзюэмин. Оценив глубину воронки, он прикинул, что если взбираться наверх пешком, до поверхности придется карабкаться бог весть сколько.
К счастью, по мере того как его связь со световым сгустком крепла, в сознание само собой потоком хлынула природная информация.
К примеру, теперь он мог свободно управлять защитной оболочкой на теле: полностью снимать ее или делать невидимой.
Правда, рисковать своей спасительной броней он не осмелился, хотя всё же попробовал проделать крошечную брешь напротив лица.
Как только отверстие открылось, он тут же жадно задышал – в нос ударил резкий едкий запах, и испуганный Цзюэмин поспешно восстановил целостность мембраны.
─ Так, воздух там есть, но кислорода мало, да и состав неизвестен… Погоди-ка, я что, ставлю эксперименты на собственной шкуре? Хотя нет, сейчас я, пожалуй… в виде духовной сущности, по крайней мере, со стороны кажется, что я просто сплю.
В этот момент в мозг из сгустка полилась новая порция информации: Цзюэмин почувствовал некое подобие водного слияния с почвой – этот мир начал стремительно сливаться с ним воедино.
Поскольку здесь не было ни солнца, ни луны, он не мог засечь точное время; оставалось лишь дожидаться момента, когда он почувствует себя более плотным.
Вместе с тем этот материк и всё барьерное пространство ощущались продолжением его собственного тела, вызывая четкое ощущение подконтрольности.
Уголки рта Цзюэмина невольно изогнулись в улыбке, и он неторопливо протянул правую руку.
─ Вверх! –
Стоило прозвучать этому слову, как земля под его ногами – словно повинуясь заклинанию – зашевелилась, и тяжелая почва заструилась послушно, будто вода.
Земляной столб начал расти, поднимая Цзюэмина все выше, пока не сравнялся с уровнем равнины, после чего остановился и затвердел.
Стоя на вершине столба, Цзюэмин тяжело дышал. Он чувствовал усталость и страшную слабость, а в голове было трудно собрать воедино хоть одну мысль.
Передача информации от светового шара тем временем завершилась, и Цзюэмин, усевшись на верхушке столба, принялся осмысливать полученные знания.
─ Очки духа? Разве у меня есть такое? –
Лишь теперь до него дошло: этот мир уже кровно связан с его разумом, точнее говоря – с душой. Он не ошибался в своих догадках: теоретически здесь он действительно всемогущ.
Однако все его действия требовали затрат энергии, если выражаться проще – его духовной силы, для удобства исчисляемой в очках.
Например, этот воздвигнутый им десятимятровый столб истощил почти весь его текущий запас очков, оставив после округления… примерно 0,1 единицы.
Что же касается способов пополнения духовной силы, их насчитывалось три:
Первый – вернуться в реальный мир и лечь спать для естественного восстановления.
Второй – тоже вернуться в реальность, а затем есть, есть без остановки (этот путь был самым медленным).
А третий способ заключался в том, чтобы заставить этот мир ожижить самого себя.
Прикрыв глаза, Цзюэмин принялся вникать в суть происходящего вокруг; впрочем, света здесь всё равно не было, так что разница невелика, а с закрытыми глазами удавалось унять лишние приступы страха.
Через лазурный сгусток весь материк вплоть до самых границ пространственного барьера отчетливо отпечатался в его сознании.
И его понимание этого мира вышло на совершенно новый уровень.
Во-первых, здесь не было света, ни солнца с луной, ни единого живого существа.
Во-вторых, здесь отсутствовала вода: на просторах материка виднелись следы влаги, но отыскать хотя бы каплю не представлялось возможным.
В-третьих, он обнаружил, что материк непрерывно расширяется – по краям земля всё время нарастала, увеличивая общую площадь. Скорость казалась пренебрежимо малой, но экспансия шла на самом деле.
Нахмурившись, Цзюэмин поспешно остановил процесс расширения. Теоретически он мог управлять здесь всем чем угодно и даже создавать вещи из ничего (за исключением жизни), но всё упиралось в одно: ему требовалось достаточное количество очков духа, или, иными словами, мощная духовная сила.
Но какой от этого толк? Обладай он хоть колоссальным запасом энергии, он мог бы усеять эту землю замками и озерами, но вырастить хотя бы одну травинку был не в силах. Он мог свободно расщеплять и преобразовывать любые элементы, однако подлинная суть жизни заключалась вовсе не в том, чтобы складывать кирпичики и бездумно нагромождать стихии друг на друга.
Правда, существовал способ перетаскивать вещи из внешнего мира, хотя при его нынешней силе переправлять их напрямую силой мысли не получалось. Оставался лишь проверенный путь – через желудок.
А уже внутри тела отделять то, что подлежит усвоению, от того, что должно перекочевать в этот мир.
─ Ох… сквозь бури и дожди жду тебя я на полях. И впрямь нарвался я на нечто невообразимое, но… путь предстоит долгий и тернистый. –
Как именно зародить жизнь, он пока не ведал – предстояло и дальше углублять связь со световым сгустком.
Да даже если б он и знал, здешняя обстановка совершенно не подходила для обитания живых существ. Значит, требовалась переделка ландшафта, на которую опять-таки нужны очки духа, а восполнение запасов и поднятие лимита напрямую зависели от наличия жизни.
─ Бездонная бочка… замкнутый круг… –
Устроившись на вершине столба, Цзюэмин мысленно созерцал всё сущее в этом мире. Когда он наконец отключил восприятие, то заметил, что теперь кратер напоминал закопанную в землю гигантскую чашу, столб – воткнутую в самую ее серединку палочку для еды, а он сам одиноко сидел на ее макушке в кромешной тьме.
На мгновение ему показалось, что он полнейший дурак.
Помотав головой, он вышел из барьерного пространства. В больничной палате Цзюэмин открыл глаза и первым делом схватился за ноутбук, открывая чистый файл.
─ Так… пусто, всё придется собирать по крупицам. На том скудном запасе, что остался внутри, замкнутый цикл не построишь, придется подпитывать извне. С остальным проще, но вот как быть со светом? Сожрать лампочку?