Тень на распятии
Глава 21 из 34
Настройки чтения
18px
1.8
1

Тень на распятии

Глава 21

Тень на распятии

Солнце окончательно оторвалось от горизонта, превратившись в ослепительный огненный диск, который залил город холодным золотом. Магический купол над крышей общежития едва заметно мерцал, отражая первые лучи, пока Тоджи не развеял его коротким жестом. Тишину мгновенно прорезал свист морозного ветра, и на парней обрушился настоящий зимний холод, пахнущий свежестью, замерзшей водой и тем самым колючим снегом, который бывает только в степных краях, когда ветер не встречает преград на своем пути.

— Пора, — негромко сказал Тоджи, поднимаясь с пледа. Его движения были точными и скупыми, словно он и не провел всю ночь в медитативном бдении, а тело его не знало усталости.

Рё нехотя поднялся следом, кутаясь в куртку. Они вдвоем подхватили тяжелый шерстяной плед, сложили его в несколько раз и направились к массивной железной двери, ведущей на лестничную клетку. Внутри здания воздух казался спертым и сухим по сравнению с уличной свежестью, но зато там было тепло.

— Знаешь, Тоджи... — Рё обернулся, в последний раз окидывая взглядом панораму города сквозь мутное стекло двери. — Это было чертовски красиво. Рассвет, тишина... и этот снег. Словно мир на мгновение замер, прежде чем снова сойти с ума.

— Согласен, — кивнул Тоджи, придерживая дверь. — Снег добавляет этой сцене правильной атмосферы. В нем есть что-то... умиротворяющее, пока он лежит белым ковром и не превращается в проблему для логистики и коммуникаций.

Рё шагнул в тепло подъезда и забавно шмыгнул носом.

— А ведь в нашем городе давно не было такого «хорошего» снега, правда? Чтобы прямо хлопьями, как в кино, а не колючей крошкой.

— Обычно нет, — Тоджи начал спускаться по лестнице, его шаги гулко отдавались в пустом пролете, где еще не успели натоптать утренние жильцы. — Чтобы такими крупными хлопьями, да еще и так долго... На моей памяти такого точно не было. Знаешь, по всем признакам, эта зима обещает стать самой снежной как минимум за последнее десятилетие. А может, и за более долгий срок. Природа словно решила накопить сил и выдать всё сразу, закрывая счета за прошлые теплые годы.

— Было бы круто, — мечтательно улыбнулся Рё, когда они проходили мимо почтовых ящиков. Он держался к Тоджи чуть ближе обычного, словно пытаясь сохранить ту тонкую нить ночного доверия, что протянулась между ними на крыше. — Лыжи, сноуборды... или просто огромные сугробы, в которые можно прыгать прямо с козырька.

Тоджи посмотрел на него со смесью иронии и легкой, почти отеческой заботы.

— Ну ладно, мечтатель, пошли в комнату. Тебе нужно поспать. Выглядишь так, будто твои внутренние батарейки окончательно сели, и если ты сейчас не ляжешь, то уснешь прямо на ходу, уткнувшись мне в лопатку.

— В смысле? — Рё недоуменно моргнул, его веки и впрямь казались тяжелыми. — А ты? Мы же вместе всю ночь сидели. Ты что, реально из какой-то сверхпрочной стали сделан?

— Не забывай о Хронте и моих шестнадцати часах за одну секунду, — Тоджи слегка подтолкнул его плечом, когда они подошли к двери их блока. — Пока ты будешь видеть десятый сон и восстанавливать свои силы, я успею прожить целый день отдыха в своем личном темпе. Мой разум будет ясен, а тело — бодро.

Рё обиженно надул губы, вставляя ключ в замочную скважину.

— Тц, вечно ты так. То есть, как только я усну, ты отправишься в свой эльфийский рай, выспишься там вдоволь, погуляешь по еловым лесам, а потом вернешься свеженьким, пока я буду пускать слюни в подушку и пытаться соскрести себя с кровати?

— Именно так, — не без изящества подтвердил Тоджи, заходя в комнату. — К тому же, мне еще нужно сегодня съездить в университет. Накопились документы, которые требуют подписей и печатей именно сегодня. В бюрократии есть правила: некоторые акты «сгорают», если их не заверить в течение 24 часов после инцидента. Ждать понедельника нельзя.

— А что за доки? — Рё остановился посреди комнаты. — Мы же вчера, вроде как, со всем бумажным адом покончили в ВИП-зале под вино? Я думал, мы свободны как птицы.

— Если бы, Рё... — Тоджи вздохнул, бросая взгляд на свой рабочий стол, где уже лежала папка с черновиками. — Это другое. Из-за снегопада, который, по прогнозам, будет идти не меньше недели, а скорее всего и намного дольше, ситуация в городе осложняется. Аномалия это или просто каприз погоды — неважно, разгребать нам.

— А откуда ты знаешь прогноз? — подозрительно спросил Рё, уже стягивая один ботинок. — Ты теперь еще и метеоролог-экстрасенс? У тебя что, встроенный барометр в голове?

— Только что пришло сообщение по каналам экстренного оповещения для глав советов, — Тоджи мельком показал экран смартфона, где светилось красное уведомление. — В связи с аномальными осадками коммунальные службы города уже сейчас запрашивают помощь у крупных учебных заведений. Нас, как самый мобильный ресурс, поднимают «на лопату».

— Нихера себе! — Рё замер во втором ботинке. — А там как, добровольно всё или принудительно-патриотично?

— В основном — добровольно, — Тоджи начал собирать сумку, двигаясь по комнате бесшумно, словно тень. — Но преподавателям официально разрешили использовать снегоуборочные работы как меру наказания за проступки. Курил за углом? Чистишь стоянку. Опоздал на лекцию? Разгребаешь вход в библиотеку. Но этот вопрос еще нужно будет детально обсудить с деканатом, чтобы не превратить универ в ГУЛАГ. А еще — отработки. Те, у кого оценки болтаются между двойкой и тройкой, могут пойти чистить улицы, чтобы не слететь со стипендии.

Рё приподнялся на локте, уже почти лежа на кровати.

— Ага... то есть те, кто получает плохие оценки, могут просто... ну, искупить вину физическим трудом? И пропуски им закроют как «уважительную причину»?

Тоджи остановился у двери и посмотрел на него долгим, многозначительным взглядом.

— Вопрос странный, Рё, но... нет. Всё не так просто. Это не индульгенция. Окончательное решение о том, кому засчитать «снежные часы», а кому — нет, будут принимать преподаватели, деканат... ну, или мы.

— Мы? — Рё округлил глаза, в которых на миг промелькнул азарт власти.

— Ну, студенческий совет, — Тоджи поправил воротник своей черной куртки. — Кто, по-твоему, будет составлять графики, распределять списки «добровольцев» и следить за тем, чтобы они не просто курили за сугробами, а реально работали? Так что спи давай. Когда проснешься, у нас будет столько работы, что вчерашний поход в ресторан покажется тебе сном из другой жизни.

— А, всё, понял... — пробормотал Рё, его голос уже начал затихать. — Удачи там... начальник... смотри не превратись в снеговика...

Тоджи тихо закрыл дверь и вышел в утренний холод, который уже начинал кусать за щеки.

Спустя пятнадцать минут он уже стоял у массивных чугунных ворот университета. Территория была укрыта ровным, еще не тронутым слоем пушистого снега. Тишина здесь была почти осязаемой, нарушаемая лишь далеким гулом просыпающегося транспорта. Возле главного входа Тоджи заметил знакомую фигуру — это был один из молодых преподавателей кафедры прикладных наук, вечно энергичный и немного суетливый человек, которого студенты любили за отсутствие снобизма.

— Доброе утро, — негромко поприветствовал его Тоджи, подходя ближе. Его шаги по свежему снегу звучали как хруст сухих веток.

— Оо, Тоджи, привет! — преподаватель вздрогнул от неожиданности, поправляя съезжающие на нос очки. В руках он с трудом удерживал три огромных коробки, обмотанных ярким скотчем с изображением еловых веток. — Ты как всегда — раньше всех, даже в выходной.

— Что за коробки несете? — Тоджи кивнул на груз, который едва не закрывал учителю обзор. — Решили заняться тяжелой атлетикой в субботу утром?

— Это? — преподаватель весело шмыгнул носом, перехватывая коробки поудобнее. — Да так, свою аудиторию украсить хочу к Новому году. Вот, мишуру притащил, гирлянды, даже маленькую елочку складную. Хочу сделать сюрприз ребятам в понедельник.

— Не рано? — Тоджи скептически приподнял бровь, глядя на календарь в голове. — До праздника еще месяц. Декабрь только-только наступил.

— Ой, да нет, — отмахнулся тот, едва не роняя верхнюю коробку. — Лучше сейчас, пока запал есть и студенты не начали выть от предсессионного мандража. А то потом начнется сессия, зачеты, отчеты... Ни времени не будет, ни сил, ни желания. А так — зайдешь в кабинет, а там уже праздник. Психология, мой друг! Положительные визуальные триггеры снижают уровень кортизола.

— Ваша правда, справедливо, — согласился Тоджи. — В этом деле главное — поймать момент, пока рутина не сожрала остатки энтузиазма.

— А ты чего в универ приехал? — преподаватель вопросительно склонил голову. — Неужто к декану нашему на ковер? Вид у тебя... серьезный. Даже серьезнее обычного.

— Да нет, — Тоджи засунул руки в карманы куртки. — Чисто документы подписать. Нужно закрыть пару вопросов по хозяйственной части и заверить протоколы.

— Те доки насчет помощи коммунальным службам со снегом? — понимающе прищурился преподаватель. — Я слышал, там какая-то серьезная бумага из мэрии пришла. Говорят, циклон задержится.

— Именно они, — коротко ответил Тоджи.

Они вместе вошли в холл, где пахло мастикой и холодом. Пустые коридоры выглядели непривычно длинными и мрачными в утренних сумерках. У центрального вестибюля, где лестницы расходились в разные стороны, они остановились.

— Ладно, мне наверх надо, — Тоджи указал на парадную лестницу. — А вам, кажется, в правое крыло, к лабораториям.

— Да, верно. Ну, удачи тебе с бюрократией, — преподаватель махнул рукой, насколько это позволяли коробки, и побрел по коридору, что-то насвистывая себе под нос. — Давай, пока!

— До свидания! — бросил Тоджи, уже начиная подъем.

Его шаги эхом разлетались по пустому зданию. «Может, всё же зайти к декану?» — пронеслась ленивая мысль. — «Договорюсь заодно насчет того, как Новый год праздновать будем... Ай, ладно. Потом. Сейчас есть дела поважнее этих праздничных хлопот. Сначала — бумаги Ассоциации».

Внезапно, когда он миновал третий этаж, выражение его лица резко изменилось. Маска спокойного, невозмутимого лидера на мгновение дала трещину. Лицо Тоджи стало жестким, скулы заострились, а в глазах отразилась усталая, почти болезненная обреченность человека, который внезапно осознал масштаб предстоящей мороки.

«Бл#ть!» — в сердце выругался он про себя, останавливаясь на лестничной площадке. — «Мне же еще эти доки в городское управление комслужб везти после подписи. Лично! А там пробки, сугробы и очереди из таких же "счастливчиков". Ну с#ка, выходной называется... Погуляли в ресторане, называется, отдохнули».

Он подошел к дверям лифтового холла, надеясь сократить путь, но на табло горела издевательски яркая красная надпись: «НЕ РАБОТАЕТ. ТЕХНИЧЕСКИЙ ПЕРЕРЫВ ДО 12:00».

«С#ка!» — Тоджи едва не впечатал кулак в стену, с трудом сдержав порыв. — «Еще и лифт, гнида, сломан именно сегодня. Семь этажей пешком... великолепно. Просто лучшее начало субботы».

Каждый шаг вверх по бесконечным ступеням словно напоминал ему о том, что мир магии, эльфийских лесов и безмятежных прогулок по Хронту остался где-то бесконечно далеко. Здесь его ждала реальность: холодный бетон, запах пыли, сломанные лифты и горы макулатуры, которую нужно было превратить в юридически значимые акты. Тяжелые армейские ботинки Тоджи грохотали по ступеням, и этот звук казался ему метрономом, отсчитывающим время, украденное у отдыха.

Когда он наконец поднялся на седьмой этаж и, едва сдерживая тяжелое дыхание, распахнул массивную дверь кабинета студенческого совета, ему в глаза ударил нестерпимо яркий, почти агрессивный столб света. Огромное панорамное окно, которое в пасмурные дни было гордостью кабинета и символом открытости совета, сейчас превратилось в пыточный инструмент. Зимнее солнце, отражаясь от бескрайнего белого полотна свежего снега на улице, работало как гигантское зеркало, концентрируя лучи и направляя их прямо в лицо вошедшему.

— Бл#ть! — Тоджи болезненно прищурился, мгновенно закрываясь рукой от нестерпимого блеска, который выжигал сетчатку. — Нах#я здесь это панорамное окно... Кто вообще додумался до такого «современного» дизайна в административном корпусе? Уволю архитектора к чертям, если встречу.

Он, щурясь и чертыхаясь, прошел к своему массивному столу, намереваясь первым делом опустить тяжелые жалюзи и вернуть в комнату благословенный полумрак. Его пальцы уже коснулись шнура, но взгляд непроизвольно скользнул в немного сторону, к верху панорамного окна.

Там, на почетном месте, висел изящный золотой крест — символ власти, веры в порядок и личный оберег Тоджи, который он водрузил сюда в самый первый день своего назначения на пост главы совета. Для него этот предмет был не просто украшением, а своеобразным якорем, напоминанием о границах дозволенного и балансе сил, который он поклялся поддерживать. Золото всегда сияло ровным, чистым светом, даже в самые хмурые дни.

Но сейчас что-то было не так. Тоджи замер, и его рука, державшая шнур жалюзи, медленно опустилась.

Он подошел ближе, и в груди неприятно кольнуло. Сердце пропустило удар. Нижняя часть креста, которая всегда была безупречно гладкой и ярко-желтой, теперь выглядела так, словно ее коснулось невидимое, черное пламя. Благородный металл потемнел снизу вверх, и эта чернота не была похожа на обычную окись или пыль. Она выглядела как живая, пульсирующая гниль, которая медленно, миллиметр за миллиметром, въедалась в саму структуру золота, превращая сияющий артефакт в нечто зловещее и чужое.

Продолжение следует…………

назадназад
1 ... 19 20 21 22 23 ... 34
впередвперед