Тоджи замер перед золотым крестом, не сводя взгляда с ползущей по нему черноты. Ослепительный свет, бивший из панорамного окна, теперь казался не просто досадной помехой, а театральным прожектором, высвечивающим скверну. Он медленно подошел вплотную, чувствуя, как от артефакта исходит едва уловимый, тошнотворный холод. Это не был мороз зимы — это был холод могильной пустоты, лишенный жизни и надежды.
Он поднял правую ладонь, остановив её в паре сантиметров от почерневшего золота. Воздух между его кожей и крестом задрожал, словно от высокой температуры.
— Бл#ть... — выдохнул Тоджи сквозь зубы. Его голос прозвучал глухо в пустом кабинете. — Ну я же не священник, в конце-то концов. Почему эти твари всегда выбирают время под самые праздники? Неужели им там, внизу, тоже хочется «новогоднего настроения»? Ну с#ка!
Он закрыл глаза и сделал глубокий, медленный вдох, пытаясь усмирить поднимающееся раздражение. Гнев был плохим помощником в деле очищения, а работа предстояла тонкая. Выдохнув, он сосредоточился на внутреннем источнике.
Большинство экзорцистов в такие моменты начали бы бормотать заученные латинские псалмы, надеясь на силу эгрегора и веры. Но Тоджи знал правду: латынь была лишь костылем, вторичным языком, адаптированным для тех, чья собственная магия была слаба. Он же черпал силу из более глубоких колодцев.
Его губы шевельнулись. Из них вырвался шепот, не похожий ни на один человеческий диалект. Это был древне-эльфийский — язык, на котором говорили сами основы мироздания. Звуки были мягкими, певучими, но в каждом слоге чувствовался вес гранитной скалы. Текст молитвы был неразличим для обычного уха, он походил на шум ветра в кронах вековых деревьев или шелест подземных рек.
В ту же секунду пространство кабинета преобразилось. Вокруг Тоджи начали материализоваться светящиеся желтые частицы, похожие на золотую пыльцу. Они кружили в вихре, подчиняясь ритму его слов. Кончики волос Тоджи начали медленно приподниматься, наэлектризованные мощным выбросом энергии. Его кожа начала излучать едва заметное сияние, а тени в углах комнаты испуганно сжались.
Когда Тоджи произнес последнее слово — резкий, звонкий аккорд, — он резко сжал ладонь в кулак.
От него, словно от эпицентра взрыва, во все стороны ударила ослепительно-белая аура. Прозрачная волна чистого света пронеслась по кабинету, прошла сквозь стены и унеслась дальше, накрывая всё здание колледжа невидимым куполом очищения. В этот миг все магически чувствительные существа в радиусе километра почувствовали короткий, болезненный укол чистоты.
С тихим шелестом, похожим на осыпающийся сухой песок, с нижней части золотого креста посыпалась серая, безжизненная грязь. Она исчезала, не долетая до пола, растворяясь в воздухе. Золото под ней вспыхнуло с новой силой, становясь идеально чистым, еще более ярким, чем прежде. Символ порядка снова был девственно чист.
Тоджи опустил руку и тяжело выдохнул. Сияние вокруг него погасло, волосы упали на лоб. На мгновение в кабинете воцарилась абсолютная, звенящая тишина.
Но тишина длилась недолго.
— Тоджи-кууууун! — дверь кабинета распахнулась от мощного пинка, едва не слетев с петель. — Тоджи-кун, спасай!
В кабинет буквально влетел Амано Харуто. В руках он держал стопку бумаг такой высоты, что за ней не было видно его лица. Казалось, он несет небольшое дерево, переработанное в офисную канцелярию.
Тоджи медленно обернулся. Его взгляд, еще хранивший отблески древней магии, был тяжелым и пугающе серьезным.
— Амано Харуто! — произнес он басистым, вибрирующим голосом, который, казалось, заставил задрожать стекла в панорамном окне.
Харуто замер на месте, словно наткнулся на невидимую стену. Его плечи мгновенно выпрямились, спина натянулась как струна. Он замер в позе «смирно», опасаясь даже дыхнуть, пока стопка бумаг в его руках опасно кренилась набок.
Тоджи долго смотрел на него, затем прикрыл глаза и устало вздохнул. Вся его грозная аура мгновенно испарилась, сменившись привычной досадой.
— Вот скажи мне, Харуто... — Тоджи заговорил обычным, чуть охрипшим голосом. Он прошел к своему столу и уселся в кожаное кресло, даже не потрудившись снять куртку. — Как тебя вообще назначили на место декана? Ты же ходячая катастрофа. Каждое твое появление сопровождается либо обрушением потолка, либо бумажным завалом.
Харуто виновато улыбнулся, не зная, что ответить. Воцарилось неловкое молчание, прерываемое только тиканьем настенных часов.
Тоджи, не обращая больше внимания на застывшего декана, принялся быстро перебирать документы, разбросанные на столе. Он искал те самые бланки о помощи коммунальным службам. Наконец, выудив нужные листы, он пробежал по ним глазами, достал из внутреннего кармана ручку и размашисто расписался в нужных графах, припечатав их личной печатью студсовета.
— Так, — Тоджи поднялся, его движения были резкими. Он выхватил из рук онемевшего Харуто верхнюю часть его стопки, мельком глянул на содержание и тут же положил обратно. — А теперь мне нужно в управленческую компанию. Срочно. Бл#ть, еще и туда ехать... точнее, идти.
Харуто, наконец придя в себя, жалобно протянул:
— Тоджи-кун... ну посмотри, пожалуйста, остальные документы на правильность! Раз уж ты всё равно здесь, в колледже... Тут сметы на ремонт спортзала и списки на отчисление за неуспеваемость. Тебе же это пара минут!
Тоджи посмотрел на него как на умалишенного.
— Харуто, увы и ах — нет! — он отчеканил каждое слово.
— Тоджи-кун, ты злой! Очень злой сегодня! — Декан обиженно надул губы, выглядя при этом максимально нелепо для своего статуса.
— Я таков, каков я есть. И другим в ближайшее время становиться не планирую, — Тоджи уже направился к выходу, на ходу проверяя, все ли документы он взял.
— Харуто, включи мозг, — Тоджи остановился в дверях. — У меня сегодня официальный выходной. В колледж я приехал исключительно из-за документов для коммунальных служб. Снег не будет ждать, пока ты там наряжаешь елки. Это вопрос безопасности города.
— Агаа... — протянул Харуто, наконец-то начиная осознавать серьезность момента.
— Кстати, — Тоджи обернулся уже в коридоре. — Насчет снега. План «отработок» для студентов вступает в силу с понедельника. Передай это всем кафедрам и преподавателям. Пусть уже сейчас начинают формировать списки тех, кто пойдет махать лопатой ради спасения своего табеля. И запомни: решайте всё сами на уровне деканата. К нам, в студенческий совет, обращайтесь только в самом крайнем случае, когда вы и преподаватели не можете договориться и нужна ещё одна сторона в таком "суде". Понятно?
— Окей, окей! Я всё передам, — закивал Харуто. — А кстати... Тоджи-кун, что насчет Нового года?
— Давай ты придешь в понедельник, и мы это обсудим, — Тоджи потер переносицу. — А хотя... точно не в новогоднюю ночь. Значит... пусть будет первого января.
Харуто недоуменно моргнул.
— А почему первого? Это же традиция — в саму ночь!
— Потому что в новогоднюю ночь мы будем праздновать со своими семьями. Это личное время.
— «Мы»? — переспросил Харуто.
— Ну да. Я, Рё, Айка... и наши мамы. Мы решили собраться все вместе, по-семейному.
До Харуто начало медленно доходить.
— А... — выдохнул он, хотя на языке крутился вопрос "Почему только дети и мамы?", но до него пришло резкое осознание. — Аааа. Теперь понял. Это... это правильно, наверное.
— Ой, всё, за#бал ты меня, Харуто, — Тоджи махнул рукой. — Всё, я пошел. Мне еще нужно успеть в комслужбы, пока они там не закрылись. А потом — в общагу. Спать.
Тоджи вышел за порог колледжа, и ледяной ветер тут же швырнул ему в лицо горсть колючего снега. Город за какие-то пару часов превратился в декорации к фильму-катастрофе: дороги были погребены под белым одеялом, а редкие машины ползли со скоростью черепахи, мигая аварийками.
— Идти пешком в такой шторм... отличное дополнение к утру, — пробормотал Тоджи, поглубже пряча подбородок в воротник куртки.
Он принципиально не стал ловить такси — в такой коллапс это было бесполезно, — и не стал использовать магическое ускорение. Ему нужно было это время. Холод помогал выветрить из сознания остатки эльфийских рун и тот странный, гнилостный запах, что оставил после себя оскверненный крест.
Его тяжелые ботинки мерно впечатывались в свежий снег. Город вокруг него словно вымер. Лишь изредка попадались прохожие, закутанные по самые глаза, которые испуганно вжимали головы в плечи при виде высокого парня, идущего сквозь метель.
До управления коммунальных служб было около четырех километров. Путь пролегал через центральный парк, который сейчас выглядел как сказочный лес, если не считать того, что ветки деревьев опасно стонали под весом снега. Тоджи шел, переступая через поваленные сучья, и его мысли невольно возвращались к Рё. «Надеюсь, этот оболтус действительно спит, а не залипает в телефон».
Наконец, впереди показалось серое, приземистое здание управленческой компании. Окна внутри горели тусклым желтым светом, создавая иллюзию уюта, который мгновенно разрушался при входе.
Внутри пахло мокрой одеждой, дешевым кофе и дешевым табаком. В вестибюле столпилась куча недовольных людей: водители снегоуборочных машин, рабочие и пара мелких чиновников, которые громко спорили о лимитах на бензин.
Тоджи прошел сквозь толпу, словно ледокол. Его аура, даже подавленная, заставляла людей невольно расступаться. Он подошел к окошку, за которым сидела замученная женщина средних лет.
— Прием документов закончен, молодой человек! — гавкнула она, даже не поднимая глаз. — У нас аврал, техники нет, соли нет, идите домой!
Тоджи молча положил папку на стойку. На верхней странице ярко горела золотая печать студенческого совета колледжа и личная печать магического надзора.
Женщина мельком взглянула на документы, и её лицо мгновенно приобрело землистый оттенок. Она медленно подняла глаза на Тоджи. Тот стоял, сложив руки на груди, и в его взгляде не было ни капли сочувствия.
— Это... это из Ассоциации? — прошептала она.
— Это акты о выделении резервных групп студентов и магического сопровождения для очистки критических узлов города, — спокойно ответил Тоджи. — Подпишите здесь, поставьте штамп о принятии и немедленно передайте это своему начальнику. Если через десять минут распоряжение не уйдет в работу, я лично зайду в его кабинет и объясню ему, что такое «невыполнение государственного заказа в условиях ЧС».
Вокруг мгновенно стало тихо. Рабочие, которые секунду назад орали друг на друга, теперь внимательно изучали свои ботинки.
— Д-да, конечно... одну минуту! — Женщина схватила документы и скрылась в глубине коридора.
Тоджи отошел к стене и прислонился к ней спиной. Ждать пришлось ровно три минуты. Из кабинета выскочил пухлый мужчина в дорогом, но помятом пиджаке — начальник управления.
— Господин Курода! Какая честь! — он заискивающе улыбнулся, вытирая пот со лба платком. — Мы всё получили, всё подписали! Наши бригады уже координируются с вашим колледжем. Мы даже не ожидали такой оперативной помощи...
— Меньше слов, — оборвал его Тоджи, забирая свою копию документов. — Мои люди выйдут в понедельник. Обеспечьте их инструментом и горячим питанием. И не дай бог я узнаю, что кто-то из ваших мастеров решил «свалить» свою работу на студентов. Я проверю лично.
— Конечно-конечно! Всё будет в лучшем виде!
Тоджи развернулся и вышел на улицу, оставив за спиной атмосферу липкого страха и суеты.
Метель только усилилась. Теперь Тоджи шел к общежитию, чувствуя, как внутри нарастает приятная пустота. Дело сделано. Бюрократический монстр накормлен бумагами, крест очищен, город под присмотром.
Он шел по заснеженному тротуару, и его мысли снова вернулись к тому моменту в кабинете. Чернота на золоте... Это не был случайный всплеск. В воздухе висело предчувствие чего-то масштабного. Словно этот снегопад был лишь занавесом, скрывающим что-то гораздо более темное и холодное.
Но сейчас это не имело значения.
Спустя сорок минут он, наконец, подошел к дверям общежития. На вахте было тихо — вахтерша спала, уткнувшись в кроссворд. Тоджи поднялся на свой этаж, стараясь не шуметь ботинками.
Он тихо открыл дверь в комнату. Внутри было тепло и темно, лишь свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь метель, рисовал на стенах причудливые тени. Рё спал, зарывшись в одеяло по самые уши, и только кончик его носа смешно высовывался наружу.
Тоджи стянул куртку, бросил её на стул и сел на свою кровать. Усталость наконец навалилась на него свинцовой плитой. Он посмотрел на свои руки — они всё еще слегка подрагивали после эльфийской молитвы.
— Спи, оболтус, — шепотом произнес он, глядя на Рё. — Понедельник наступит быстрее, чем нам обоим хочется.
Продолжение следует…………
P.S. Дела конечно были не от ассоциации, а от "обычного" колледжа(если учится Тоджи, то явно не обычный), но приврать и приукрасить всегда можно для ускорения процесса.