1.
— Дядюшка, как же я рада, что ты наконец-то вспомнил и обо мне! — Чжао Ган невольно поморщился, уловив в этом приветствии Ван Янь гуйфэй густую ноту сарказма.
Молодая привлекательная женщина тем временем вышла из крытой повозки и, не задерживаясь, прошла внутрь дворца Изысканности — дома, в котором традиционно селили императорских наложниц. Советник Чжао подождал, пока из повозки вылезла служанка и помогла спуститься тщедушному мальчику лет двенадцати, плотно укутанному в стеганый халат на меховой подкладке, поклонился сыну императора Ли Миню и вслед за ним прошел во дворец.
— Ну, рассказывай! — скинув плащ и ухватив обеими ладонями чашку с горячим чаем, потребовала Ван Янь. — Ты отослал нас с Минь-эром на целых два месяца! До меня долетали лишь жалкие слухи! И это в то время, как мы должны были изо всех сил бороться, чтобы восстановить нашего любимого мальчика в правах! Дядя, ты ведь даже почти не писал мне!
Чжао Ган вгляделся в миловидное личико племянницы. Досточтимая Ван все еще оставалась красавицей: высокий лоб, гладкие волосы, убранные в замысловатую прическу с драгоценными заколками, красиво очерченные тушью глаза и изящная линия губ, тронутых алой помадой. Сейчас они капризно изогнулись, отражая недовольство своей хозяйки.
— Племянница, я бы советовал тебе придерживаться этикета и сменить одежду на полагающийся траур. Сто дней еще не истекли, — вместо ответа упрекнул ее старик.
Женщина фыркнула.
— Дядюшка, вас заботят только церемонии! Если бы вы не были столь поглощены ими, а вместо этого немного больше радели бы об интересах собственной семьи, то нам с Минь-эром не пришлось бы прозябать в поместье в то время, как в столице происходило так много важных событий!
— Именно потому, что я забочусь об интересах нашей семьи, я услал вас из Запретного города! Нельзя, чтобы по столице пошли слухи о слабом здоровье принца! — Чжао Ган раздраженно дернул плечами и поднялся. Взглянув на мальчика, молча уплетавшего сладости, старик перевел взгляд на женщину и веско произнес: — Ты ведь помнишь, что произошло с Минь-эром, когда император скончался?
Женщина с громким звоном отставила чашку на столик, заставив старика снова поморщиться.
— Разумеется, я помню! Ты испугался случившегося у него приступа. Что делать, мальчик очень чувствителен! Весть о том, что его старшая сестра обошла законного наследника и стала гунчжу, а вслед за этим и смерть отца — все это плохо на нем отразилось!
— А-Янь, мне-то можешь зубы не заговаривать, — вздохнул Чжао Ган. — Мы оба знаем, что Минь-эр серьезно болен и…
При этих словах Ли Минь, который, как оказалось, немного прислушивался к их разговору, поднял широко распахнувшиеся глаза на дедушку, выронил недоеденное пирожное на стол и мелко затрясся. Глаза его закатились, он чуть было не свалился на пол. Женщина мгновенно метнулась к нему, обняла и стала успокаивать, что-то нашептывая. Старик позвал служанку принести лекарство. Вдвоем они с трудом влили микстуру через сжатые зубы мальчика. Дождавшись, пока приступ пройдет, и ребенок заснет, советник Чжао приказал унести его в детскую комнату, но Ван Янь потребовала оставить мальчика здесь же и уложила его на кушетку, послав служанку за мягким одеялом.
— Дядя, что ты наделал? — прошипела Ван Янь, когда они снова остались одни. — Не произноси таких ужасных слов при Минь-эре, не расстраивай его! Да и к чему это обсуждать? Разве того, что принц Ли Минь — сын императора, недостаточно, чтобы передать ему трон? Разве, дядюшка, ты не хочешь, чтобы наша семья возвысилась, чтобы мальчик стал правителем по праву рождения? Скажи мне, что ты предпринял, пока мы, по твоему требованию, укрывались в поместье?
— А-Янь, успокойся, — вздохнув, примирительно произнес старик.
В который раз он пожалел, что пообещал когда-то своей жене, находившейся на смертном одре, позаботиться о ее племяннице Ван Янь. Девушка была несравненной красавицей, и уговорить императора взять ее в наложницы не составило труда. Кто же знал, что несносный характер отвратит от себя Ли Вэйлуна так, что даже после смерти супруги он не захочет сделать Ван гуйфэй новой императрицей и выберет наследником не своего единственного сына, а старшую дочь!
— Нам стоит быть осторожными, — продолжил он. — Ты ведь знаешь, что император перед смертью призвал во дворец своего старого друга, даосского мастера Юй Шаня. Он оказался настырным и въедливым, всюду сует свой нос и внимательно следит за всем происходящим в столице!
— Я помню, — поморщилась женщина с досадой, — ты писал, что этот даос уже направил чиновника расследовать недостачу налогов в казну в провинциях.
— Да, но не думаю, что молодой советник Чжан сможет обнаружить что-то неподобающее в торговых книгах в южных землях. Наши люди слишком хорошо знают, из чьих рук едят хлеб, — хмыкнул Чжао Ган. Они понимающе переглянулись.
— Значит, надо отвлечь внимание советника Юя событиями во дворце, чтобы он не вздумал покинуть его и присоединиться к инспекции! Кстати, удивлена, что этот даос сумел распознать яд в своей чашке в самый первый день своего посещения гунцин. Но ведь виновного он так и не смог определить?
Старик пристально посмотрел на племянницу и промолчал. Та ответила презрительной усмешкой.
— Дядя, к чему эта скрытность? — Подойдя к старику вплотную, Ван Янь заглянула ему в глаза и мило улыбнулась. — Я никогда не поверю, что ты, такой умный, такой умелый и опытный царедворец, не смог бы найти возможность помочь своей семье и восстановить справедливость, даже под носом у любопытного даоса!
Чжао Ган усмехнулся, приглашающе махнул рукой, и они вновь уселись за чайный столик.
— Ты права, дорогая племянница, и я расскажу о том, что уже удалось предпринять. Я наладил связь с севером и теперь готов разжечь затухший конфликт. Немного помогу воинственному князю Ханьци в его планах, чуть-чуть подергаю за ниточки. Отвлеку внимание от Юнъани и подготовлю почву. А когда Лин Чэ победит, то Ли Минь получит его поддержку и станет наместником в Цзин-го.
— Но, дядя, я тебя не понимаю! Разве ты хочешь передать власть над империей северному варвару? — Брови женщины изумленно поднялись, и она с громким звоном отставила чашку.
— А-Янь, какая разница, кого назовут верховным правителем, если на месте власть будет принадлежать нашей семье? Минь-эр — мальчик э-э-э… со сложным характером, ему не помешает наличие сильного союзника. Обещаю тебе, Ли Минь будет править в Юнъани!
Ван Янь отвела взгляд и задумалась. Она встала со своего места, подошла к дальнему углу комнаты, где, укрытый по самый кончик носа, спал ее сын, погладила его по голове и поправила растрепавшиеся волосы. Когда женщина вновь посмотрела на дядю, глаза ее мягко засияли.
— Я понимаю. Конечно, и после того, как мнимая власть Ли Шуан будет сметена, Минь-эру понадобится защита могучего воина не меньше, чем советы мудрого старшего родственника и любовь матери, которая всегда рядом. Дорогой дядюшка, ты очень проницателен! Я всецело тебе доверяю, помни об этом!
Она вновь мило ему улыбнулась. Чжао Ган облегченно выдохнул, поняв, что племянница одобрила его план и к ней вернулось хорошее настроение. Все-таки А-Янь была истинной Ван! Его покойная жена так же расцветала, а щеки украшали прелестные ямочки, когда ей удавалось провернуть какую-нибудь хитрую интригу или настоять на своем. Сердце старика потеплело от приятных воспоминаний о покойной супруге.
Наложница Ван тем временем потянулась и промурлыкала:
— Что же, надеюсь, что нашим планам будет сопутствовать успех! Хорошо, что наша дорогая Ли Шуан не лишена почтительности и еще помнит, что я являюсь старшей женщиной в семье и должна провести церемонию надевания шпильки совершеннолетия! Теперь, когда я снова во дворце, смогу проследить за всеми делами и помочь тебе, дядюшка! Ты ведь уже приказал изготовить для гунчжу новую шпильку? Шпилька Ли Вэйлуна останется в семье и будет ждать моего мальчика!
Чжао Ган молча кивнул, и Ван Янь хищно усмехнулась и снова взглянула на бледное лицо спящего Ли Миня. Старик отметил, как ее глаза при этом заволокло пеленой безусловной материнской любви. Он снова тихо вздохнул, подумав, что семья — это самое главное, что есть у человека. Разумеется, он сделает все возможное, помогая своей семье возвыситься еще больше и готов потрудиться, чтобы вернуть мальчику трон. Сам же он примет при нем титул регента.
Кто, как не он, сможет стать опорой для юного болезненного правителя? Он, Чжао Ган, всю жизнь находившийся за троном двух императоров — только он достоин встать рядом и наставлять внука мудрыми советами, помогать принимать решения и вершить суд на благо страны. Эта задача достойна понимания и одобрения. Кто сможет осудить его?
2.
Лин Ци Cюю этой ночью не спалось. Все несколько дней, в которые пропавший куда-то демон его не навещал, прошли спокойно, и юноша, привыкший к жизни в Запретном городе, почувствовал себя немного свободнее. У него установился простой и понятный распорядок дня: утренняя тренировка с мечом, занятия и чтение в библиотеке, где иногда с ним беседовал советник Юй Шань, к пристальному взгляду и метким суждениям которого принц Лин уже притерпелся. А вечер и часть ночи, когда Сяо Доу уходил к себе спать, Ци Сюй посвящал демоническим практикам.
Благодаря развившемуся умению слышать отголоски мыслей и чувств и, в первую очередь, страхи других людей, юноша стал ощущать себя гораздо увереннее. Лишь один человек по-прежнему оставался для него совершенно непостижим: даосский мастер Юй Шань. Лин Ци Сюй опасался воздействовать на него, чтобы не раскрыть себя, и поэтому до сих пор не был уверен в том, как именно к нему относится императорский советник и что из пережитого им в путешествии являлось правдой, а что — наведенной иллюзией демона. Да, принц подозревал, что Синь Мо сам подстроил его пытки. Но он уже принес обет послушания демону, к тому же в переданных ему Синь Мо умениях был толк. Поэтому он продолжал практиковать демоническое искусство и укреплять темное ядро.
Но с приближением даты совершеннолетия принцессы Ли Шуан юноша все больше беспокоился: достойного подарка он так и не нашел, обратиться с такой просьбой к Сяо Доу и, тем более, к советникам Чжао или Юю принцу не позволяла гордость. Собственных денег у Лин Ци Сюя не было — его отец действительно был равнодушен к младшему сыну и даже не подумал дать ему перед дорогой хоть пару монет.
Сегодня в полдень состоится церемония. Неужели принцу придется явиться на нее с пустыми руками и пережить позор и презрительные шепотки придворных? При мысли об этом Ци Сюя передернуло от отвращения: потерять лицо и испытать унижение для сына князя было немыслимо! Мысли его снова заметались в поисках решения, а сердце охватила с трудом сдерживаемая злость.
Юноша решил отвлечь себя прогулкой. Он встал, умылся остывшей за ночь водой, быстро оделся, накинул и поплотнее запахнул плащ и вышел наружу. Холоднее зимнее утро только занималось, и в бледном небе показались розовые лучи солнца. Ци Сюй дошел до пустой в это ранее время Главной площади и осмотрелся, размышляя, куда лучше направиться. Внимание его привлек сад Императора. В дневное время он не решился бы там гулять, но сейчас там наверняка никого не было. Он знал, что именно в этом саду находится смоковница, под которой умер Ли Вэйлун. Ему стало любопытно, сможет ли он уловить следы каких-либо чувств умирающего императора? Что это будет: страх, сожаление, а может, ярость? Демонические умения разжигали любопытство юноши, ему нравилось пробовать свои новые возможности.
Потирая замерзшие руки, принц почти дошел до нужного места, как вдруг увидел, что на скамейке у смоковницы кто-то есть. Юноша пригляделся и узнал Ли Шуан: закутанная в плотную белую накидку с капюшоном, отороченным белым же мехом, девушка сидела, сгорбившись, под черными узловатыми ветвями. Ци Сюй осторожно потянулся к ней своей ци и тихо охнул, ощутив сильную волну скорби и неуверенности, окружившие наследную принцессу.
Но тут Ли Шуан выпрямилась, откинула капюшон и устремила взор в какую-то только ей одной ведомую даль. Принц ощутил, как девушку окутала аура величественной мощи, присущей истинным правителям. Он и не подозревал, что у гунчжу настолько твердый характер, и понял, что эта девушка могла бы соперничать с любым из мужчин в силе воли. Ли Шуан опустила взгляд, коснулась пальцами виска и еле слышно вздохнула, и Лин Ци Сюй теперь уловил прозрачную волну нежности, которую не ожидал обнаружить в высокомерной наследнице престола.
Ли Шуан встала, и Лин Ци Сюй поспешно отступил в глубь сада. Проводив не заметившую его девушку взглядом, он, как зачарованный, уставился на ее схваченные на затылке и украшенные простой белой лентой гладкие черные волосы, на скрытую тяжелой накидкой ровную прямую спину, на тонкие плечи, несущие груз забот об империи, и на неожиданно легкую сейчас, не скованную церемониалом, походку.
Разглядывая удаляющуюся фигуру, юноша думал о том, что надменная и холодная принцесса Ли Шуан открылась ему сегодня совсем с новой стороны. Юная девушка, чья скорбь была неподдельной, взяла на себя тяготы правления страной, которую умирающий император доверил дочери, чем вызвал множество кривотолков. Она справлялась и со своим непростым положением, и со своим одиночеством со стойкостью, достойной уважения. Ци Сюй вдруг ощутил родство их душ, как будто он и Ли Шуан были зеркалами друг друга: одинокие и вынужденные носить каждый свою маску.
Ему внезапно захотелось сочинить для Ли Шуан стихотворение. Юноша подумал, что это может стать достойным и изящным подарком. Улыбнувшись, он вышел из сада и поспешил в библиотеку.
Попросив у удивленного ранним визитом служителя лист пергамента и набор для письма, принц Лин уселся за излюбленный столик и погрузился в размышления. Ему вспомнился тонкий девичий стан, такой хрупкий и ранимый на фоне голых черных ветвей, а затем решительно сжатый рот и твердый взгляд ярких глаз: и впрямь, он блестел как морозный иней, давший имя девушке!
Он улыбнулся и принялся чертить иероглифы:
«Близится утро.
Иней морозный природу зимой покорил.
Входишь неслышно,
Но поступь тверда и чело непреклонно твое.
В спящем саду
Одна ты, но думы о благе народа повсюду с тобой.
Светлая дева,
Прекрасна, чиста, как нефрит и подобна ему красотой.
Спящая слива
Слышит одна вздох сомнения. Сердца печаль
Трепещет, как птица.
Его успокоишь ты царской рукой.
“Делай, что должно!” —
Гордый девиз юная дева высоко несет.
Нежные пальцы
Крепко сжимают наследие Цзин. Одаришь ты народ
Добром, красотой
И покоем, что запомнят в веках».
Ближе к полудню Лин Ци Сюй вернулся во дворец Цветущей сливы со свитком в руке.
— Ваше Высочество, наконец-то! — подобострастно поклонился ему Сяо Доу.
После той вспышки ярости слуга боялся вызвать гнев принца и стал вести себя преувеличенно вежливо. Лин Ци Сюй же опасался, что Сяо Доу приставлен к нему шпионить, но не знал, кем именно, и старался ничем не выдать себя в его присутствии. Поэтому он кивнул пареньку, принимая его приветствие.
— Идите скорее поешьте! — продолжил тот. — И я подготовил для вас белую накидку, в которой вам надлежит явиться на церемонию!
Принц сдвинул брови: он не испытывал скорби по умершему императору, не являлся его подданным и не чувствовал себя обязанным соблюдать траур. Но тут в его голове с узнаваемым ехидными интонациями учителя Синь Мо зазвучали мысли: «Ци Сюй, ты ведь не хочешь обращать на себя лишнее внимание? Пока не время, тебе следует затаиться. “В гуще белых облаков не видно белых облаков”. И не думай, что твои стишки произведут впечатление на принцессу! Ты ведь не надеешься, что она заметит тебя, увидит в тебе родственную душу? Так, ничего не значащий знак внимания в череде других, маленький сувенир от никчемного гостя, не сумевшего раздобыть настоящий подарок, и не более того. Помни: ты здесь никто, жалкий заложник. Затаись, ведь пока для тебя это все еще единственная возможность выжить и дождаться своего шанса. Не выделяйся!»
— Спасибо за заботу, Сяо Доу, — отгоняя непрошенные мысли, слегка склонил голову Ци Сюй и протянул руку к плащу. Заметив любопытный взгляд, он добавил: — Разыщи красивый шнурок, чтобы перевязать этот свиток. Я хочу подарить его гунчжу.
3.
Церемонию было решено проводить в малом зале приемов во дворце наследной принцессы. Юй Шань оглядел собравшихся: кроме нескольких старших сановников, составлявших гунцин, сегодня были приглашены знатные дамы из самых почетных родов Юнъани со своими дочерьми и главнокомандующий Вэй Чжэн. В ожидании выхода гунчжу Ли Шуан и гуйфэй Ван Янь гости, рассаженные за маленькие столики по обе стороны прохода, тихо и степенно переговаривались.
Дверь снова отворилась, и в зал вошел принц Лин. Даос заметил наброшенный на юношу белый плащ, и тонкая улыбка тронула его губы. Он сам разыскал с утра парнишку, прислуживающего принцу, и напомнил ему про необходимость соблюдения траура на церемонии. Хорошо, что Лин Ци Сюй не нарушил этикета.
Увидев, что тот застыл в нерешительности, не зная, какое место подобает ему занять, Юй Шань сделал приглашающий жест рукой, указывая на свободное место по левую руку от него, во втором ряду гостей. Не укрылось от внимания даоса и несколько изумленных взглядов, брошенных на идущего по проходу высокого стройного юношу с заплетенными в косы волосами. Казалось, и знать, и советники забыли, что принц Лин все еще живет во дворце. Интересно, так сказывался столичный снобизм или принц-заложник сам приложил все усилия, чтобы стать как можно более незаметным?
Юй Шань задумался и понял, что за все время встречал юношу только в библиотеке. Он бросил на него еще один изучающий взгляд. Лин Ци Сюй сидел с прямой спиной и аккуратно сложенными руками. Голова его была опущена вниз, он как будто старался не замечать обращенных на него любопытных глаз, однако скулы его слегка покраснели от напряжения.
Советник Чжао возвестил приход принцессы Ли Шуан, гости поднялись со своих мест, и все головы повернулись к девушке, появившейся из-за внутренних дверей.
Одной секунды даосу оказалось достаточно, чтобы уловить, что принцесса нервничает, хотя внешне это никак не проявлялось. Ли Шуан шла приличествующей церемонии и своему положению медленной походкой, ее голова с волосами, убранными на затылке привычной белой лентой, смотрела прямо перед собой. Сегодня девушка была облачена в простое белое платье с длинными рукавами и воротником-стойкой, украшенной по краю нитью скромной вышивки. На лице ее не было заметно следов косметики: гунчжу строго соблюдала длящийся траур по отцу-императору.
Юй Шань перевел взгляд на женщину, вышагивающую вслед за принцессой в сопровождении нескольких служанок. Наложницу Ван ему доводилось видеть впервые, до этого он лишь слышал о ней.
Госпожа Ван умела подчеркнуть свою красоту: хоть косметика на лице была почти незаметна, но тонкая розовая подводка сделала ее взгляд завлекающим, а губы манящими. Хотя Ван гуйфэй и была, подобно гунчжу и всем присутствующим, одета в белое, ни наряд, ни прическу ее нельзя было назвать простыми и скромными. Летящее верхнее ханьфу из полупрозрачной ткани красиво облегало фигуру, а жемчужины на шпильках, украшавших высокую прическу, подрагивали при ходьбе.
Даос потянулся к Ван гуйфэй своей ци и ощутил сложную смесь эмоций, снедавших женщину: гордость, ревность, страх. Юй Шань, разумеется, помнил, что у Ли Вэйлуна был сын от своей наложницы, и большинство людей ожидали, что император назначит наследником именно его. Однако мальчика даже не привели на сегодняшнюю семейную церемонию. Отводя взгляд от госпожи Ван, советник подумал, что надо бы найти повод и посмотреть на принца Ли Миня самому.
Тем временем церемония началась. Отдав дань уважения предкам, Ли Шуан обратила взгляд на восток, повернувшись ко всем присутствующим в зале спиной, а Ван Янь принялась расплетать ее волосы и, с помощью двух служанок, собирать их во «взрослую» прическу. Наконец настал момент надевания шпильки. Советник Чжао подал знак, и слуга внес ларец с изготовленным для гунчжу украшением из золота с мелким жемчугом, однако в этот момент Юй Шань сделал шаг вперед, заставив всех обратить взгляды на него.
— Советник Чжао, прошу прощения, этот бедный даос позволил себе вмешаться в столь тщательно подготовленную вами церемонию.
Он вышел в середину зала и, будто не замечая ни острых взглядов, ни еле слышных шепотков, достал из рукава небольшой футляр красного дерева и открыл его. На черном бархате лежала простая изящная шпилька в виде ветки сливы маньхуа из сияющего белого нефрита.
— Я подумал, что гунчжу будет более приличествовать носить шпильку ее отца, императора Хуайди. К сожалению, я с трудом разыскал ее и не успел передать вам до начала церемонии.
От внимательных глаз Юй Шаня не укрылись быстрые взгляды, которыми обменялись Чжао Ган и Ван Янь. Мужчина спокойно ждал, протягивая раскрытый футляр. Наконец, повинуясь еле заметному кивку дяди, Ван гуйфэй взяла шпильку в руку и мелодично произнесла:
— Благодарю вас, главный советник Юй, что разыскали шпильку дорогого нашему сердцу покойного императора. Принцесса Ли Шуан достойна носить украшение своего отца.
Слегка поклонившись, Юй Шань вернулся на свое место, и церемония продолжилась. Однако теперь мастер всей кожей улавливал напряженную атмосферу, разлитую в зале. Шпилька императора, которую его собственный отец когда-то подарил юному наследному принцу Ли Вйэлуну на подобной церемонии, была не просто символом взросления. Император никогда с ней не расставался. То, что теперь нефритовая ветка сливы будет украшать голову его дочери, станет лишним напоминанием, что именно ее император выбрал своей наследницей.
Юй Шань сдержал усмешку, предпочитая по-прежнему не замечать сверлящих его испытующих взглядов. В отличие от принца Лина, ему к такому было не привыкать. Он и в самом деле потратил немало времени, чтобы разыскать этот артефакт, пропавший после похорон Ли Вэйлуна. И даже почти не удивился, когда шпилька обнаружилась среди вещей прибывшей накануне в Запретный город досточтимой Ван гуйфэй. Юй Шань мысленно снова поблагодарил за преданность девушку, служившую во дворце гунчжу, Жу Сян. Именно ее стараниями удалось сегодня передать Ли Шуан еще один символ императорской власти и поддержки отца.
Церемония надевания шпильки совершеннолетия подходила к концу. Ли Шуан принимала поздравления и подношения от гостей. Разумеется, в дни траура подарки были гораздо скромнее, чем могли бы быть в более радостное время. Тем не менее, сегодня наследной принцессе преподнесли немало драгоценностей и реликвий. Юй Шань немного позабавился, наблюдая, как стараются превзойти друг друга в красноречии супруги знатных князей, чьи сыновья входили в “Список женихов гунчжу”.
Вперед шагнул главнокомандующий Вэй, и советник тут же внутренне собрался. Ли Шуан не говорила с наставником о генерале Вэе со времени того знаменательного заседания гунцин с его участием, но мужчина знал, что принцесса больше не искала встреч со своим другом детства. Он стал внимательно наблюдать, как девушка принимает подарок Вэй Чжэна: драгоценную яшмовую брошь, когда-то принадлежавшую его матери. Руки принцессы слегка дрогнули, коснувшись изящной шкатулки, переданной ей мужчиной, однако улыбка была полна вежливой благодарности, и никаких переживаний не отразилось в спокойно сияющем взгляде гунчжу. Единственным отклонением от нормы этикета было то, что эту шкатулку Ли Шуан не передала стоявшей рядом Ван Янь, как все остальные подарки, а спрятала в широкий рукав платья. Юй Шань еле заметно кивнул сам себе, плечи его опустились.
Юй Шань заметил среди ожидающих своей очереди одарить именинницу принца Лина. В руке он держал свиток пергамента, перетянутый тонким золотым шнурком. По лицу его нельзя было догадаться о том, что юноша волнуется, однако Юй Шань легко понял это по напряженной позе и сбившемуся потоку его ци. Также мастер определил, что принц что-то скрывает: его аура была как будто приглушена, но, учитывая, насколько юноше было не по себе еще до начала церемонии, в этом не было ничего удивительного.
Юй Шань расслышал, как принц Лин, совершив положенный церемонный поклон и протянув Ли Шуан свиток двумя руками, негромко сказал:
— Ваше Высочество, этот принц не смеет преподнести вам ничего драгоценного, однако просит принять эти несколько строк. Они родились в моем сердце при виде вашей добродетели и скорби в дни траура. Надеюсь, вы не сочтете их слишком дерзкими.
Юй Шань прикрыл глаза. Стихи — какой необычный подарок! Вряд ли его ожидали от варвара, находящегося в Запретном городе в качестве заложника. Юноша решил выделиться и запомниться принцессе таким способом или просто не нашел ничего другого, более подходящего для подарка?..
Советник задумался, наблюдая сквозь ресницы, как Ли Шуан, изумленно взглянув на юношу, берет из его рук свиток. Ван Янь громко фыркнула и презрительно скривила губы, и скулы принца Лина снова заалели. Юй Шань сделал было шаг вперед, готовый вмешаться и оградить юношу, и так находившегося в двусмысленном положении во дворце, от язвительных нападок бывшей императорской наложницы, но тут Ли Шуан прижала свиток к груди и заговорила с принцем сама:
— Принц Лин Ци Сюй, мы благодарны тебе за этот изящный и необычный подарок. Мы обязательно насладимся им в тишине и уединении и постараемся найти способ достойно отблагодарить тебя за любезность.
Похоже было, что гунчжу действительно повзрослела и чувствовала себя все более уверенно среди окружающих ее людей и интриг. Да, из этой девочки выйдет достойный правитель! Даос незаметно отступил обратно в тень колонны, губы его дрогнули в слабой улыбке.
4.
Было довольно поздно, и небо уже растянуло свой темный беззвездный покров, но Лин Ци Сюй не хотел возвращаться во дворец Цветущей сливы. Что-то необъяснимое гнало его вперед, заставляло бродить среди императорских построек темной безмолвной тенью. Юноша снова и снова вспоминал взгляд и слова гунчжу, обращенные к нему, словно… словно к кому-то, достойному общения с ней? Эта сцена весь день не выходила у него из головы.
Неужели виденная им сегодня на рассвете Ли Шуан — одинокая, хрупкая и решительная, и Ли Шуан, прошедшая церемонию совершеннолетия — сдержанная, дружелюбная и величавая, были одной и той же Ли Шуан? И та надменная и холодная принцесса, презрительно поджавшая губы в тот день, когда он ударил слугу: это все один и тот же человек? Такая разная и непостижимая. И… очень красивая.
Юноша споткнулся и остановился, ловя равновесие, а затем медленно провел рукой по глазам. В памяти всплыла картина: черный шелковистый водопад волос рассыпается по спине девушки, а держащая их белая лента соскальзывает вниз по плечам. Вот Ли Шуан поворачивается, и на миг его ослепляют яркие черные глаза, ничем не украшенные, кроме тонких длинных ресниц, дрожащих, словно крылья бабочки. И губы, мягко произносящие его имя. Он и не помнил, когда его звал по имени женский голос, разве что голос его старой няни, когда та пришла его навестить, в ночь перед отъездом в Цзин-го.
Выросший в одиноком пренебрежении Ци Сюй был лишен обычного для молодых людей его возраста общения с другими юношами и девушками, а при дворе князя Лин Чэ не поощрялись увеселения и праздники. Младший принц Лин никогда не знал ни флирта, ни ухаживаний. Он не смог распознать чувство, пустившее в этот день тонкий росток в его душе. Не мог предположить, почему, нарезая круги по темным камням, умостившим Запретный город, ноги будто сами вели его к дворцу наследной принцессы.
Принц помедлил возле низенькой калитки сада, полуобнявшего темное здание Восточного дворца. Рассудив, что не совершит ничего плохого, если просто пройдется по его тропинкам, и никого не потревожит в такой поздний час, Ци Сюй отворил калитку и вошел внутрь.
Почему-то юноше было приятно думать, что по этим самым камням каждое утро ходит Ли Шуан. Интересно, она уже прочла его стихи? И что она подумала о них? И о нем?.. Вдруг посмеялась над его незрелыми рифмами и образами? Он нахмурился и закусил губу. Может быть, написать завтра записку принцессе и спросить о ее впечатлении? Но нет, это будет слишком самонадеянно и вызывающе. Он не должен выделяться…
Внезапный женский крик, полный ужаса, разорвал тишину ночи. Звук донесся из внутренних покоев дворца. Лин Ци Сюй замер, прислушиваясь, и тут же раздался жуткий хрип, отчетливо слышный в тишине сада. Там происходило что-то страшное! Мог ли он ворваться в личные покои принцессы? Это стало бы неслыханной дерзостью! Но вдруг что-то плохое случилось с Ли Шуан?..
Подгоняемый этой мыслью, юноша устремился к дверям дворца, выходящим в сад, и вбежал в темноту зала. Хрипы и стоны раздавались из дальней комнаты, скорее всего, спальни. Где-то вдалеке зазвучали шаги и встревоженные голоса, но дожидаться подмоги времени не было.
Лин Ци Сюй распахнул дверь и увидел в свете двух горящих подсвечников ужасную картину: на полу возле кровати лежала молодая служанка, одна из помогавших сегодня на церемонии. Она ухватилась руками за ногу, платье ее задралось, и с белого бедра стекала тонкая струйка крови.
Неясная узкая тень мелькнула из угла комнаты к распахнутой двери. Юноша прищурился и вдруг громко топнул ногой, заставив длинную полосатую змею застыть на месте и приподнять голову. Маленькие черные блестящие пуговки глаз уставились в глаза принца. Он сосредоточился, вытянул из девушки ее боль, ужас и страх и запустил сгусток темной ци в голову змее, внушая парализующий ужас.
Глаза твари потухли, и она принялась еле заметно покачиваться из стороны в сторону, словно исполняла древний шаманский танец. Не отводя от нее взгляд, юноша размотал кожаный шнурок, которым был стянут его рукав, соорудил на одном конце скользящую петлю, быстро накинул ее на голову змее и дернул, затягивая. Та подалась вперед, но принц резко отвел руку в сторону, и змея пролетела на шнурке мимо него и шмякнулась об пол.
В следующее мгновение в двери комнаты вбежали несколько человек. Кто-то из женщин вскрикнул. Лин Ци Сюй оглянулся и увидел стражника с обнаженным мечом, служанку, испуганно прижавшую руку ко рту, еще двух или трех людей, а за ними — внимательный взгляд принцессы. Заметил, как Ли Шуан за секунду оценила всю открывшуюся ей сцену и тут же рванулась к девушке на полу. Ту трясло мелкой дрожью, и принцесса опустилась перед ней на колени, обхватила за спину и придержала ее голову рукой.
— Жу Сян, что с тобой? Ты можешь говорить? Срочно позовите лекаря! — Ли Шуан обернулась к столпившимся слугам, и кто-то побежал исполнять поручение.
Внезапно Лин Ци Сюй вспомнил, что так и не разорвал связь со змеей через темную ци. Принцесса, практикующая духовные техники, могла ее заметить! Он судорожно втянул воздух и проговорил, ни к кому конкретно не обращаясь:
— Эту девушку укусила змея. Я поймал тварь, вынесу из дворца, пока еще чего-нибудь плохого не случилось.
Жу Сян в руках принцессы застонала и забилась сильнее, и Ли Шуан все внимание перевела на бедняжку.
Лин Ци Сюй ухватил оцепеневшую змею за хвост, и, держа голову с ядовитыми клыками на отдалении от себя и других людей, вынес наружу. Выросший в полудиких землях Ханьци и немного знакомый с традициями племени Бэйхунь, Ци Сюй не боялся змей и знал, как с ними обращаться. Но он совершенно не представлял, что ему делать с этой тварью теперь. Наконец, юноша решил принести ее в свой дворец и запереть до утра в какой-нибудь посудине.
Сяо Доу либо уже спал, либо, пользуясь отсутствием принца, сбежал куда-то по своим делам. В любом случае, слуга не вышел ему навстречу. Принц в темноте прошел на кухню, такую же маленькую, как и все помещения этого дома, одной рукой снял с полки пустой глиняный горшок, сунул туда змею и накрыл тяжелой крышкой. Помедлив, юноша забрал горшок с собой в комнату.
Усевшись на кровать, Ци Сюй подпер голову рукой и стал вспоминать произошедшую сцену в деталях. Хоть он и не знал, что это была за змея, но ее юноша не опасался. Укушенную девушку ему было жалко, но помочь он в любом случае не смог бы: по всему было видно, что яд твари быстро распространился по телу несчастной, и даже если лекарь спасет ее жизнь, вряд ли она сможет ходить. И судьба укушенной девушки, и соседство ядовитой змеи волновали его куда меньше, чем один-единственный образ, стоявший перед глазами. Он снова и снова возвращался мыслями к моменту, когда в комнату вошла Ли Шуан. Ее внимательный взгляд, настороженный, но лишенный страха. Ее решительность и сострадание при виде раненой служанки. Весь ее облик, в простом домашнем наряде и уже распущенными на ночь волосами, дышал искренностью и безупречностью, и он старался во всех мелочах удержать его в своей памяти.
А еще принца беспокоил вопрос, успела ли девушка почувствовать его магию и придала ли этому значение? Больше всего Лин Ци Сюй боялся, что его тайное умение раскроется, и боялся даже не столько наказания за свои темные практики, сколько осуждения, которое появится в прекрасных ярких глазах Ли Шуан.
Он и сам не понимал уже, зачем продолжает изучать темное искусство: за все время, проведенное в Запретном городе, ему ни разу не пришлось использовать его для своей защиты. Юноша снова подумал, что попался в искусно расставленную демоном ловушку.
А может быть, стоило обо всем рассказать? Но кому? Старшему советнику Юй Шаню? В мятущемся сознании Ци Сюя всплыла сцена мучений из кошмара, и его снова будто пронзили насквозь изучающие бесстрастные глаза мастера даоса. Несколько раз он ловил на себе такой же взгляд этого человека и наяву. Разве мог он довериться его ледяным глазам? Нет, лучше постараться утаить ото всех свое умение и научиться скрывать темную ци самому, не полагаясь на защиту демона.
Дверь, ведущая во дворец, тихо скрипнула. Лин Ци Сюй резко обернулся, все его тело мгновенно напряглось, как у зверя, почуявшего опасность. Кто-то неслышно вошел. Это не был Сяо Доу, его неуклюжую походку принц хорошо изучил. Нет, это мог быть только один человек. Будто в подтверждение догадки, он уловил еле слышный запах сандала и чистой холодной ци. Дыхание юноши перехватило в настороженном ожидании неминуемого допроса под сверлящим непроницаемым взглядом.
— Ваше Высочество, надеюсь, вы еще не спите? — раздался сдержанный голос.
Обреченно вздохнув, Ци Сюй поднялся с кровати и вышел из комнаты, чтобы встретить советника Юя.
5.
— Господин главный советник! Где вы?..
Юй Шань медленно выдохнул ночной воздух и открыл глаза, никак не реагируя на зов. Он сидел в небольшой беседке за своим домом в Южной части Запретного города. Мастер часто уединялся здесь для духовных практик, а сегодня перед сном решил настроиться на Лунный нефрит, потянуться к нему магией и проверить состояние ци камня. Обычно делал это раз в несколько дней. Сегодня нефрит будто налился новой силой и стал почти таким же ярким, как и при жизни Ли Вэйлуна. Юй Шань подумал, что это шпилька, переданная сегодня на ритуале наследнице императора, укрепила их связь и вдохнула новую порцию силы в артефакт.
Губы его на секунду тронула улыбка: не зря он потратил столько усилий, чтобы разыскать пропавшее украшение! Надо будет как следует отблагодарить маленькую Жу Сян, не только безупречно преданную госпоже, но и смелую, и смышленую.
— Господин главный советник! Господин главный советник!
Испуганный голос раздался теперь совсем рядом, и Юй Шань поднялся навстречу бежавшему к нему слуге.
— В Восточном дворце приключилась беда! Туда пробралась ядовитая змея и…
— Принцесса не пострадала? — резко спросил даос.
— Нет, к счастью нет. Но змея укусила ее служанку, Жу Сян. Позвали лекаря, но он пришел слишком поздно, девушку уже парализовало…
Навестив расстроенную Ли Шуан и узнав подробности произошедшего, советник Юй решил, не откладывая на утро, переговорить с принцем Лином и услышать его версию этого трагического случая.
И вот теперь он стоял в маленьком темном зале дворца Цветущей сливы и внимательно разглядывал напряженную фигуру принца. Не надо было применять магию, чтобы понять, что Лин Ци Сюй встревожен, хоть и пытается всеми силами это скрыть. «Какой стойкий юноша! — подумалось вдруг даосу. — У него есть характер и ум — достойное сочетание! Любой инструмент можно превратить и в орудие, и в оружие. Возможно, все же стоит… Но сейчас не время размышлять об этом».
— Ваше Высочество, — произнес он вслух, — я уверен, вы догадываетесь о причине моего внеурочного визита и простите мне нарушение этикета. Бедная Жу Сян, которую укусила змея, сильно пострадала и, возможно, не сможет двигаться до конца своих дней.
Лин Ци Сюй при этом известии быстро поднял глаза на даоса, но тут же опустил их снова.
— Ваше Высочество, — продолжил Юй Шань тем же бесстрастным тоном, — мне передали, как вовремя вы оказались возле Восточного дворца и как храбро изловили ядовитую тварь. Не могли бы вы рассказать мне подробности этого дела?
Наблюдая за тем, как принц, замешкавшись, теребит бусины на поясной подвеске, будто собирается с духом, прежде чем заговорить, мастер уловил наряду с тревогой сильное смущение юноши. Что бы это значило? Неужели Ци Сюю не по себе от того, что он бросился на защиту служанки? Или от того, что бедная девушка все равно пострадала? Или была и другая причина?
— Господин главный советник, — начал тихо принц, — я случайно оказался возле Восточного дворца, когда из него раздался истошный женский крик. Я без всякой цели прогуливался неподалеку, просто шел мимо… — Будто осознав, что слишком долго объясняется, он умолк. Юй Шань терпеливо ждал, и тогда юноша снова заговорил: — Я решил, что кому-то срочно нужна помощь, и вбежал в покои принцессы. Это было очень непочтительно с моей стороны…
Он снова смущенно замолчал, но даочжань продолжил внимательно его слушать, никак не выдавая своей реакции. Тогда Лин Ци Сюй быстро закончил:
— Я увидел служанку на полу в комнате, и понял, что ей очень больно. Она уже перестала кричать и только хрипела и дергалась. А потом из угла выползла змея. Я немного умею обращаться с такими тварями, поэтому я припугнул ее, стукнув по полу, и поймал шнурком.
Юй Шань медленно опустил взгляд. Ему показалось, что принц Лин что-то недоговаривал. Мог ли он сам запустить ядовитую змею во дворец принцессы? Но если это был он, то почему ждал так долго? И зачем тогда гулял рядом и ринулся на помощь? Да и откуда бы ему взять змею? Советник знал, что юноша ни разу не покинул Запретный город и ни с кем не завел дружбы внутри него. Нет, вряд ли он причастен к этому случаю.
— Нам всем очень повезло, что вы умеете ловить змей, Ваше Высочество, — негромко проговорил мужчина. — Вы не знаете, что именно за тварь оказалась во дворце принцессы?
— Нет, — помотал головой тот, — я впервые увидел такую сегодня. Но она здесь, я ее посадил в горшок и унес в свою комнату. Можете сами на нее взглянуть.
— Вот как? — переспросил Юй Шань с любопытством. — Зачем вы унесли змею к себе?
Он заметил, как уголок рта юноши дернулся от досады.
— Это и впрямь глупо, — пробормотал тот, — но я подумал, что змея может пригодиться как доказательство того, что произошло. А потом представил, что Сяо Доу придет утром, откроет крышку, увидит змею и выронит горшок от испуга, а та на него нападет. А в моей комнате слуга ничего не тронет. Я не знал, куда еще деть ее на ночь.
— Очень разумно, — кивнул даос. — Позволите посмотреть?
Лин Ци Сюй кивнул ему с явным облегчением и вынес из комнаты горшок. Приподняв крышку, Юй Шань с интересом оглядел свернувшуюся клубочком рептилию. Тусклые глазки вяло и сонно уставились на него. В ее поведении было нечто странное, но что, мастер понять не смог: он не разбирался в змеях. Зато он узнал этот вид: черно-серебристая полосатая тварь была родом из южных земель, он уже видел таких раньше, когда бывал в тех краях.
Юй Шань положил крышку обратно и задумался.
— Кажется, я знаю, как змея появилась в Восточном дворце. — Он поднял голову и приглашающе взмахнул рукой: — Ваше Высочество, не хотите прогуляться со мной?
6.
Лин Ци Сюй шел, сосредоточенно разглядывая ровную спину советника Юя. Тот быстрыми шагами направлялся в сторону Императорского дворца, неся в руках горшок со змеей. Было уже довольно поздно, и, казалось, весь Запретный город погружен в ночной сон, но юноша ощущал в разлитые в воздухе переживания этого вечера: страх, скорбь, тревогу, сожаление. Их можно было собрать, чтобы напитать демоническое ядро, но он опасался делать это в присутствии даоса. Подумав о том, что маскировка демона могла уже ослабнуть, и его темная ци станет заметна, Ци Сюй сбился с шага. Помотав головой, чтобы отбросить беспокойные мысли, он поспешил догнать ушедшего вперед советника Юя.
К удивлению принца, они прошли мимо Восточного дворца, в котором горел свет и слышались приглушенные разговоры. Юноша вгляделся в окна в надежде различить силуэт Ли Шуан, но тут же отвернул голову. Его интерес может быть неправильно истолкован советником, лучше не давать повода для лишних подозрений.
Юй Шань свернул к изящному строению сбоку от Главного Императорского дворца. В темноте принц еле сумел прочесть его название на воротах: «Дворец Изысканности». Здесь он никогда не был. Что же задумал этот даосский мастер?
Советник поднялся по ступеням и решительно толкнул двери. Юноше ничего не оставалось, как проследовать за ним.
Они очутились в утонченно обставленной комнате, утопающей в вазах с сухоцветами, статуэтках, веерах и нарядных вышивках. Кажется, здесь не слишком стремились соблюдать траур по ушедшему императору.
Женщина, пившая чай за низким столиком, обернулась, и Ци Сюй тут же узнал Ван гуйфэй: именно она проводила сегодня церемонию во дворце наследной принцессы. Увидев посетителей, женщина метнула встревоженный взгляд в угол комнаты, где стояла резная ширма, и поднялась с места.
Проследив за ее взглядом, принц увидел полускрытого ширмой мальчика лет двенадцати. Тот сонно полуразвалился на подушках и играл в солдатиков: с застывшим выражением лица он, зажав в одной руке раскрашенную деревянную фигурку, монотонно колотил ею по второй такой же. На посетителей мальчик даже не взглянул.
После недолгой паузы Юй Шань слегка склонил голову. Лин Ци Сюя удивил этот жест: его трудно было счесть вежливым. Сам он сложил руки в малом приветствии.
— Госпожа Ван Янь, прошу простить нас за поздний визит, — негромко начал даос, — но тому есть серьезная причина. В Восточном дворце только что произошла трагедия.
Принц заметил, как веки женщины дрогнули, а вся фигура подалась вперед. Гуйфэй сцепила пальцы в замок и взволнованно спросила:
— Что случилось, господин советник? Прошу, говорите скорее!
— В спальне ее высочества Ли Шуан оказалась ядовитая змея, она напала на служанку, и та сильно пострадала. Лекарь еле успел спасти ее жизнь, но девушка останется калекой.
— Да, большая трагедия, — отозвалась женщина, и юноше показалось, что она пытается скрыть разочарование. — Но почему вы решили спешно известить об этом меня?
— Я подумал, что вы захотите вернуть змею себе, и принес ее вам лично. Благодаря храбрости принца Лина тварь удалось изловить и запереть в этом горшке.
Лин Ци Сюй вслед за гуйфэй уставился на советника и успел заметить пристальный взгляд, который тот метнул на женщину прежде, чем шагнуть вперед и поставить горшок со змеей на столик рядом с чайным прибором. Юй Шань выпрямился, еще раз посмотрел на госпожу Ван и вдруг быстро наклонился, скинул крышку с горшка, ухватил двумя пальцами змею за голову и вытащил ее наружу.
— Это ведь ваша змея?
Ван Янь отшатнулась, взмахнув рукой в широком рукаве. В тот же миг из угла комнаты раздался короткий взвизг и в Юй Шаня полетела деревянная фигурка. Следующая фигурка полетела в Ци Сюя, и тот машинально поймал ее.
— Нельзя обижать мою змею! Плохие, плохие! Уходите! — мальчик вскочил на ноги, закричал и затрясся. Женщина тут же бросилась к нему, обняла и кликнула служанку. Та вбежала и попыталась взять за руку ребенка, вцепившегося в мать. Отлепить его и увести во внутренние покои удалось с большим трудом.
Лин Ци Сюй во время всей сцены стоял с фигуркой солдатика в руке и переводил взгляд то на мать и сына, то на бесстрастно стоящего со змеей в вытянутой руке даоса. Он никак не мог понять, чего хотел достичь Юй Шань и зачем привел его с собой.
Проводив сына взглядом, Ван Янь обернулась и зло прошипела:
— Вы напугали Минь-эра, господин советник! Вам не кажется, что это чересчур?
— По мне, ядовитая тварь под кроватью гунчжу — это чересчур, — холодно парировал тот. — Его Высочество признал змею. А что скажете вы?
— Почему вы столь уверены, что эта тварь принадлежит мне? — брови гуйфэй взлетели, а глаза глаза могли бы прожечь дыры в белоснежном ханьфу даоса.
— Потому, что лишь накануне вы прибыли из южных земель, откуда родом и эта змея. В Запретном городе не принимают посетителей во время траура, и кроме вас, приезжих в последние дни не было.
Лицо женщины тут же переменилось: теперь на нем отразились растерянность и сожаление.
— Похоже, это и вправду та змея, которая пропала из моих покоев, — жалобно проговорила госпожа Ван. — Всему виной нерадивый слуга, он забыл запереть клетку, и тварь сбежала как раз во время сегодняшней церемонии. Я его уже сильно наказала! Но змею мы так и не нашли. Кто мог подумать, что она уползет так далеко! Вы можете сами допросить этого болвана, он подтвердит, что я говорю правду!
— И что же, все знатные семьи в вашей провинции имеют обыкновение возить с собой в поклаже ядовитых змей? — В голосе советника Юя прозвучала явная насмешка.
— Видите ли, господин советник, — нерешительно, будто в смущении, заговорила женщина, — мой сын Ли Минь немного нездоров, и я занялась изучением медицины. Змеиный яд — действенное средство, вот я и приказала держать дома змею для изготовления мази. Я не хотела ничего плохого, только помочь своему ребенку.
— Тем не менее, из-за нее сегодня чуть было не погиб человек, — заметил Юй Шань и вернул змею в горшок. Несмотря на то, что он не стал накрывать горшок крышкой, тварь и не вздумала высунуться оттуда, будто почуяла превосходящую ее силу и присмирела.
— Это ужасно, но вы не можете винить в этом происшествии меня! Заберите и накажите слугу, который не уследил за змеей! — В голосе гуйфэй прозвучал вызов и что-то еще, чего Лин Ци Сюй не смог сразу уловить.
— Так я и сделаю. Прикажите позвать его, — кивнул даос.
Пока слуги ходили за провинившимся, Юй Шань стоял неподвижно и откровенно разглядывал Ван Янь, будто она была диковинной статуей в храме. Женщина тоже замерла, опустила взгляд, словно не замечая непочтительного взгляда даоса. Глаза ее настороженно следили за змеей.
Теперь, когда они находились не в переполненном зале церемоний, юноша тоже решил внимательнее изучить наложницу умершего императора. Ван Янь все еще выглядела очень привлекательно, но и ее холеная внешность, и все поведение поражали своей искусственностью. Всего лишь на миг женщина проявила себя, бросившись к напугавшемуся сыну. Принцу подумалось, что, хотя Ван Янь была красива, возможно, даже более красива, чем принцесса Ли Шуан, от девушки веяло естественностью и нежной свежестью, в то время как от искусственной красоты гуйфэй за три ли несло духами, краской и пудрой. Принц тихо хмыкнул и отвел взгляд.
Разглядывая затейливую обстановку комнаты, юноша удивлялся, что советник Юй будто вовсе забыл о его существовании. Изначально принц решил, что тот позвал его с собой как свидетеля происшествия в Восточном дворце, но ему не задали ни одного вопроса. Что же тогда хотел от него советник? Эта мысль не давала покоя. Тем не менее, то, как даос разыграл всю сцену, не могло не вызывать невольного восхищения.
Когда слугу, виновного в недосмотре, привели, Ци Сюй заметил на его лице, руках и спине явственные признаки побоев. Мужчина опустился на колени и задрожал, не смея поднять голову.
— Встань и возьми горшок со змеей, — равнодушно проговорил Юй Шань. — Из-за твоей неосторожности сильно пострадал человек. Ты пойдешь в Судебный двор, а змею отнесешь туда как доказательство своей вины.
Мужчина поднялся, глянул на горшок со змеей расширившимися от ужаса глазами и снова рухнул на колени перед советником. Он протянул к нему руку, но не смог произнести ни слова. Его страх разлился по комнате густой и липкой субстанцией. Ци Сюй поморщился: даже демон не захотел бы пополнять свою ци столь зловонной массой.
Даочжань усмехнулся уголком рта, протянул руку над горшком со змеей и выпустил в нее тонкий льдистый луч чистой ци. Змея опустила голову, застыла и потускнела.
— Не бойся, можешь взять горшок. На холоде такие твари впадают в спячку. Она будет спать, пока я не разбужу ее. Если это понадобится.
Не удостоив новым взглядом ни притихшую гуйфэй, ни напуганного слугу, советник направился к дверям. Выйдя на двор, он позвал стражу и приказал отвести провинившегося в императорскую тюрьму. Лин Ци Сюй молча проводил взглядом поникшего мужчину, который брел меж двух охранников с горшком на вытянутых руках. Он чувствовал, что советник пока не готов отпустить его самого и не мог представить, чего еще ждать от него сегодня.
— Ваше Высочество, на улице холодно, не стоит задерживаться. Пойдемте, я провожу вас ко дворцу Цветущей сливы.
Принц внутренне подобрался. Предчувствие его не обмануло.
7.
Луна уже взошла в темном небе и теперь освещала пустынные камни Запретного города мягким, несмелым сиянием. Во всех домах, мимо которых они шли, был погашен на ночь свет, и лишь фонари дежурных стражников соперничали с небесным светилом, оставляя тонкие блики на белых одеждах быстро идущего даочжаня.
По дороге Юй Шань снял с пояса метелку и принялся легонько помахивать ею в холодном ночном воздухе. Даос ощущал, что негативная ци сопровождала его сегодня повсюду, и события этого долгого дня вынудили его потерять равновесие. Ему хотелось успокоиться и настроиться на разговор с принцем Лином. Юй Шань заметил, как тот с удивлением покосился на метелку в его руке, но промолчал.
От юноши исходила явственная аура настороженности и замешательства. Внезапно он подумал, что принц похож сейчас на молодого волка, выгнанного собаками из леса на поляну. В позе юноши читалась готовая сорваться в бегство сила, прикрытая показным спокойствием. Мужчина слабо усмехнулся.
— Господин главный советник, вы же не просто так решили меня проводить? У вас есть ко мне вопросы? — остановившись перед воротами своего жилища, спросил принц.
— Если вы не слишком устали, этот даос и в самом деле хотел бы еще немного поговорить о произошедшем сегодня, — склонил голову Юй Шань.
— Хорошо, только давайте поговорим здесь, не в доме.
Советник глянул на юношу с любопытством. Лин Ци Сюй опасался лишних ушей? Или его зорких глаз? Но он ведь сегодня уже заходил в его дворец. Значит, скорее всего, дело было в его слуге, Сяо Доу. Интересно… Но сейчас это было не главным.
— Ваше Высочество, что вы думаете об этой истории со змеей? — Юй Шань решил использовать принцип внезапности, однако взгляд юноши остался такими же равнодушно-почтительным. Даже чересчур спокойным, застывшим. Лишь пальцы Ци Сюя быстро перебегали по бусинам и перьям свисавшего с пояса амулета. Даос еще раз отметил про себя, как хорошо принц приучен держать лицо и не выдавать своих чувств в любых ситуациях. Даже странно, что при первой встрече в библиотеке юноша испугался настолько, что выронил книгу. Но почему он по-прежнему молчит и не отвечает? — Ваше Высочество? Мой вопрос вас удивил или привел в замешательство?
В ответ принц наконец ожил и негромко вздохнул.
— Признаюсь, да, я несколько удивлен. Не думал, что мое мнение может вас заинтересовать. Но, раз вы спросили, я постарался тщательно все обдумать прежде, чем ответить. Мне видится, что это дело требует дальнейшего прояснения.
— Вот как? Почему же?
— Я не уверен, что вина за то, что змея оказалась в Восточном дворце, лежит на том слуге, — задумчиво произнес Лин Ци Сюй. — Мне показалось, что досточтимая гуйфэй нервничала и что-то недоговаривала. Если бы мальчик не проговорился, она предпочла бы и вовсе не признаваться в том, что змея принадлежит ей.
— Вот как? — Юй Шань снова заглянул в глаза принцу, но в них по-прежнему ничего не отражалось, кроме внимательного спокойствия. — И что бы вы посоветовали сделать?
— По правде, я затрудняюсь ответить вам, господин советник. Прямых улик нет. Даже если слуга под пытками признается в чем-то большем, чем простая небрежность, это будет всего лишь его слово против слова уважаемой госпожи. К тому же, я знаю, что пытки как сбор доказательств в империи Цзин под запретом.
— Знаете? Откуда? — быстро спросил Юй Шань.
— Я читал «Свод законов и уложений Великой Цзин-го», — опустив глаза, тихо ответил Лин Ци Сюй.
— Вот как? И что вы думаете о нем?
— Думаю, что этот свод составлен очень разумно, и в нем есть несколько принципиальных отличий от законов, действующих в княжестве Ханьци. Например, наследование владений происходит от отца к сыну, земля не возвращается правителю, чтобы тот мог пожаловать ее наследникам или отнять в пользу других людей. Это дает людям чувство защищенности и… — Тут принц, будто осознав, что слишком увлекся, замолчал и взглянул на Юй Шаня. В его глазах даос наконец-то уловил проблеск эмоции: принц смутился.
Мужчина не смог сдержать легкий кивок. Этот юноша только что, сам того не ведая, определил главный принцип, который покойный император заложил в основу своей политики объединения Цзин-го: «Уверенность для людей в завтрашнем дне». Да, ум принца Лина безусловно заслуживал внимания.
— Ваши рассуждения глубоки и интересны, — произнес советник. — Однако время позднее, а мне не хотелось бы вас утомлять. Возвращаясь к сегодняшнему случаю, как бы вы сами поступили дальше?
— Я… — юноша на секунду задумался, а затем решительно ответил: — я не стал бы делать поспешных выводов на основании поведения гуйфэй Ван. В конце концов, она женщина и мать. К тому же, Его Высочество Ли Минь болезненный ребенок. В ее состоянии естественно тревожиться. Пока сведений недостаточно, чтобы точно определить, был ли это несчастный случай или предумышленное деяние.
— Я мог бы заставить ее сказать правду, — задумчиво произнес даос, — но, боюсь, что суд гунцин не признает такое доказательство. Советники за это время начали потихоньку смиряться с тем, что править страной будет женщина, но не уверен, что магические способы отправления правосудия их не возмутят.
Он предпочел не заметить, как юноша пронзил его коротким острым взглядом, и невозмутимо продолжил:
— С другой стороны, вы верно уловили, и принц Ли нездоров. Это объясняет, почему Чжао Ган отослал его с матерью из столицы после смерти императора. Однако уже слишком поздно, — спохватился Юй Шань, — простите, что надолго задержал вас, Ваше Высочество. Но мне и впрямь было любопытно обсудить этот случай с вами.
Он склонил голову в коротком поклоне и пошел в обратную сторону.
— Господин советник! — Услышав, как принц негромко его окликнул, даос обернулся и сделал два шага назад. — Можно узнать…
Заметив, что Лин Ци Сюй смешался, мужчина наклонил голову и приподнял бровь в ожидании продолжения.
— Господин советник, — снова начал юноша, — я хотел бы узнать, почему все-таки вы взяли меня с собой во дворец госпожи гуйфэй, а потом спросили мое мнение? Я ведь всего-навсего заложник с покоренной Цзин-го земли. Мое участие в этом деле случайно. Не понимаю, чем заслужил ваше внимание?
Принц умолк и сцепил руки в замок перед собой в ожидании ответа. Юй Шань подумал, что теперь Ци Сюй перестал быть похожим на волка и превратился в того, кем по сути и являлся: одинокого юношу во враждебном ему окружении, который боялся довериться даже собственному слуге, и, возможно, не без оснований. При этом, принц прекрасно владел собой, и не каждому было бы под силу заметить его беспокойство. Неожиданно для себя самого даос ощутил нечто, отдаленно напоминающее азарт или, скорее, предвкушение, какое испытываешь, садясь за игру в вэйци с достойным партнером.
— Все просто. — Даос улыбнулся ему краешком рта. — Вы мне интересны, Ваше Высочество.
И, снова слегка поклонившись, Юй Шань повернулся и пошел прочь. Плавно вышагивая по блестевшим ночной изморозью камням, он спиной ощущал на себе изучающий взгляд принца.
8.
Ли Шуан сидела в низком кресле возле окна своего рабочего кабинета, и взгляд ее бесцельно блуждал по запорошенному снегом саду. Среди голых ветвей деревьев влажно поблескивали темно-зеленые листья османтуса, единственного растения, упорно противостоящего монохромности зимнего пейзажа.
Шел час Лошади, но девушка не ощущала бодрости и прилива сил. Хотя после случая со змеей охрана во дворце была удвоена, принцесса уже третью ночь плохо спала, а дни, заполненные государственными заботами и делами, не добавляли спокойствия.
— Жу Сян! — крикнула было принцесса, но тут же закусила губу, вспомнив, что верной служанки больше нет во дворце. После нападения змеи девушку сковал паралич и, хоть она и не умерла, прислуживать гунчжу больше не могла, и ее отправили в город к родителям.
Безучастно наблюдая, как, повинуясь ее знаку, две служанки заменяют остывший чай новым и суется, наводя порядок в и без того безукоризненном кабинете, Ли Шуан раздумывала, все ли правители обречены на одиночество?
— Мать умерла так давно, что я уже и не помню ее лицо, — проговорила она еле слышно, — отец тоже меня оставил. Вэй Чжэн отказался от меня и предпочел роль верноподданного. А теперь и Жу Сян здесь нет…
— Вы что-то сказали, Ваше Высочество? — почтительно спросила старшая служанка, дородная и миловидная женщина, чьи круглые глаза не несли в себе отпечатка ни единой мысли.
Ли Шуан покачала головой и взмахом руки отпустила обеих. Рука ее сама собой потянулась к свитку со стихами, подаренному принцем-заложником. Его немного наивные, но искренние и так точно отразившие ее состояние строки поневоле притягивали принцессу, заставляя ее перечитывать стихотворение снова и снова. Откуда принц Лин мог так хорошо узнать ее? Разве что он сам был одинок, и уловил ее тщательно скрываемые чувства как отражение своей тоски. Принцесса вздохнула.
От двери послышались легкие, едва заметные шаги, но Ли Шуан уже научилась их различать. Кабинет наполнился тонким ароматом сандала.
— Наставник! — девушка встала и сделала пару шагов навстречу вошедшему Юй Шаню.
— Ваше Высочество, — как всегда, небрежно поклонился он, но, в отличие от первых дней знакомства, теперь это не раздражало Ли Шуан. Наоборот, в этом пренебрежении условностями девушке виделась их особая, почти родственная близость, которой ей так не хватало.
— Какие новости? — принцесса подняла на советника вопрошающий взгляд и постаралась скрыть беспокойство за ровным тоном.
— Жу Сян благополучно доставили к родственникам, передали деньги семье и организовали уход, — начал Юй Шань успокаивающе, но затем замялся и неожиданно нерешительно продолжил: — Ваше Высочество, я осмотрел девушку перед отъездом и думаю, ее можно вылечить, если позвать целителя, обладающего духовной силой. Я понимаю, что это идет вразрез с указом покойного императора, однако если бы вы дали распоряжение, думаю, я смог бы разыскать своего шиди по имени Ши Цзянь, собрата по школе. Он обладает сильным целительским даром.
— Советник, сделайте это, прошу вас! — не сумев сдержаться, громко воскликнула принцесса. Тут же смутившись своей горячности, Ли Шуан гораздо тише добавила: — Это, наверное, выглядит глупо, так заботиться о простой служанке, но Жу Сян была со мной с детства. Она — единственная, кто меня связывает теперь с прошлыми днями.
— Ваше Высочество грустит по прошлым беззаботным дням детства, — внезапно мягко и тепло произнес даос, — я понимаю. Бремя власти тяжело, и одно из самых тяжелых его свойств то, что не каждый человек способен его вынести и оставаться рядом с правителем. Отпустите и не вините тех, кто предпочел отступить.
— Наставник, как вы поняли?.. Откуда узнали?.. — по спине девушки пробежала дрожь. Проницательность этого человека временами ее пугала.
— Прошу, не беспокойтесь. Я уже как-то вам говорил, что овладевший духовной силой может видеть скрытые чувства других, а мне удалось немного продвинуться в этом умении. Но, Ваше Высочество, что бы ни сказал вам генерал Вэй и как бы не было тяжело это признать, он поступил мудро, когда не стал преступать дистанцию между вами.
— Вы? Вы!.. — от волнения в горле Ли Шуан пересохло, и она, не сумев продолжить, резко плеснула себе чай в тонкую чашку и принялась жадно пить.
— Простите, принцесса Шуан, я не должен был этого говорить. На самом деле я зашел к вам отпроситься на несколько дней. — Голос советника Юя снова звучал ровно и даже более почтительно, чем в начале беседы. Девушка предпочла поддержать смену болезненной для нее темы и не обсуждать большее генерала Вэя.
— Вам нужно отлучиться? Куда же? — Она постаралась изобразить любопытство, которого не испытывала.
— Я бы хотел навестить школу Лунного нефрита и заодно разузнать, куда направился шиди Ши после того, как ученики были распущены.
— А вы не знаете? — невольно вырвалось у принцессы.
— Нет. — Голос Юй Шаня зазвучал глухо. — Когда был зачитан императорский указ, я тут же вернулся на пик Небесного Света и пять лет провел там в уединении. Я не знаю, куда разъехались старейшины и ученики школы.
— Пять лет… — беззвучно повторила Ли Шуан. — Советник, каково это — жить в одиночестве?
— Смотря, как жить и с какой целью, — пожал плечами мужчина. — Что до меня, то я стремился познать принцип равновесия и бесстрастности и достичь силы, способной управлять Лунным нефритом.
— Лунный нефрит — это тот самый могущественный артефакт, охраняющий нашу страну? Отец мне говорил о нем, еще в детстве. Я всегда думала, что… — девушка смешалась и умолкла.
— Вы думали, что его сила — сказка для маленьких принцесс, которую рассказывают на ночь? — с усмешкой переспросил даос.
— Даочжань, простите мое невежество, — Ли Шуан потупилась, ощутив, как вспыхнули ее щеки. — Я и впрямь думала, что это всего лишь сказка.
— В каком-то смысле теперь так оно и есть, — медленно проговорил Юй Шань, и принцессе послышалась горечь в его голосе. — Я так и не сумел овладеть силой камня, и он не может в полной мере оберегать земли Цзин-го. Так что в том, что в империи неспокойно, есть моя вина.
— Господин советник, не вы ли меня учили, что лишь собственные поступки определяют человека? Если бы все деяния и события зависели от силы одного камня, то какой смысл был бы в наших свершениях и подвигах? — Девушка и сама ощутила, что отвечала наставнику несдержанно, но не смогла остановиться: его слова подняли в ней целую волну чувств.
В ответ Юй Шань тонко улыбнулся.
— Ваше Высочество так быстро овладели государственным мышлением, что мне скоро не останется дел подле вас. И тогда я смогу со спокойной совестью вернуться на гору и продолжить практиковаться.
— Вы действительно этого хотите? — Силы будто разом покинули Ли Шуан. «Вот и еще один вслед за всеми меня оставит», — подумалось ей.
Даос неопределенно пожал плечами, но, будто заметив перемену ее состояния, подошел ближе и, заглянув в глаза, ответил:
— Пока вы во мне нуждаетесь, я останусь подле вас. Даже если долг и дела будут вынуждать меня покинуть дворец, я обещаю возвращаться, чтобы находиться рядом.
— Знаете, наставник, между «рядом» и «вместе» такая большая разница, — неожиданно для себя самой прошептала Ли Шуан. — Вот и генерал Вэй обещал оставаться подле трона и охранять меня. Но ведь это не совсем то же, что «вместе», верно?
Девушка так и не смогла постичь искусство считывания эмоций при помощи ци: слишком мало времени ей удавалось посвящать занятиям. Однако в этот момент она явственно почувствовала, как непроницаемое спокойствие даоса дрогнуло от ее слов: в глазах Юй Шаня неуловимо промелькнула то ли растерянность, то ли сочувствие. Ли Шуан отставила чашку на столик, крутанулась на носках и с отчаянным запалом воскликнула:
— Даочжань, вы ведь должны выбрать мне мужа! Думаете, он сможет занять место на троне вместе со мной? Или я так и останусь одна, как одинокая сосна на самой вершине горы?!
— Ваше Высочество, обещаю, что к окончанию траура я определюсь с выбором самого достойного кандидата и обсужу его с вами прежде, чем объявить в гунцин, — ровный и похолодевший голос даоса дал ей понять, что тот снова овладел собой.
— Хорошо, господин советник, — после паузы ответила Ли Шуан, немного успокоившись и сумев принять приличествующий гунчжу вид. — Возвращайтесь во дворец поскорее и с хорошими новостями.
Проводив наставника взглядом, принцесса обессиленно опустилась в кресло. Не глядя, она схватила лежавший на столе свиток со стихами и принялась гладить тонкими нервными пальцами стянувший его шнурок, будто тот был единственной нитью, связавшей ее с тем, кто тоже очень хорошо понимал, что значит одиночество.