1.
Юй Шань был встревожен. В последние несколько дней он ощущал, насколько неспокойны теперь потоки ци, разлитые в воздухе над Цзин-го. Это походило на то, как если бы в море выросли рифы и волны разбивались о них, неспособные бежать дальше. Мастер был уверен, что помеха эта расположена где-то недалеко от тайника с нефритом и связана с ним.
Поэтому Юй Шань поспешил на северо-восток, использовав свой цингун. За несколько дней он одолел больше половины пути, как вдруг сила потока, несшая его, оскудела, и даос чуть было не свалился с толстой кряжистой ветки дерева, от которой собирался оттолкнуться носком ноги, чтобы снова воспарить над землей.
Удержав равновесие, мужчина раскинул руки в широких белоснежных рукавах и аккуратно спустился на жухлую траву, слега припорошенную снегом. Он снова попробовал вобрать в себя природную ци. Ничего не вышло: та пропала, будто вытекла сквозь прореху в небесной ткани пространства, и соединить свою внутреннюю силу с ней не удалось, как он ни старался.
Даочжань нахмурился, припоминая все, что он знал о таких потерях духовной силы. По всему выходило, что небесное полотно в этой местности претерпело воздействие темной магии, противоположной ее чистой ци, и не смогло восстановиться без подпитки от охранного артефакта — Лунного нефрита. Юй Шань поджал губы, снова ощутив острый укол вины: ведь это из-за него камень не был способен в полной мере оберегать Цзин-го. Если бы он смог, как велел ему даодзунь Юэ Юй, подготовиться и войти в единение с ци нефрита, то защита продолжала бы действовать.
Он устало закрыл глаза. «Учитель, вы объясняли, что надо отринуть мирскую суетность и стремления, но ваш бесталанный ученик подвел вас. Кажется, я еще дальше от цели, чем был много лет назад. Прошу, дайте подсказку! Хоть что-то…» Оглушительная тишина поглотила его сознание, и в ней мастер не услышал ни звука.
Юй Шань резко выдохнул воздух и открыл глаза. Что толку стоять здесь и переживать о том, что не случилось? Если не выходит использовать цингун, надо идти пешком. Заодно сможет проверить по дороге, много ли появилось таких прорех в духовном полотне, окружившем городок Гуаньцзяо и школу Лунного нефрита. А добравшись до места, попробует разузнать, что послужило тому причиной и как это можно исправить.
Успокоив таким образом сердце и разум, даос поправил ремень заплечной сумки, поплотнее запахнул накидку, такую же белоснежную, как и вся его одежда, и невозмутимо направился к разъехавшейся от зимней слякоти дороге.
Путь без цингуна оказался утомительным и медленным. Каждый шаг по размокшей дороге отнимал силы, и впервые за долгие годы мастер в полной мере ощутил, каково это — быть простым смертным и испытывать тяготы человеческого пути. По дороге даочжань обнаружил еще две прорехи в полотне небесной ци.
Добравшись до ближайшей крупной деревни, Юй Шань показал ее старейшине императорскую бирку и тут же получил в свое распоряжение оседланную лошадь. Ехать верхом оказалось не в пример быстрее и удобнее, а по дороге мужчина смог присмотреться, чем теперь живут жители Цзин-го.
Он с самой юности любил бывать среди простых людей, наблюдать за нехитрым бытом и внимать их чаяниям, когда путешествовал по стране. И даже теперь, поселившись в Запретном городе, старался время от времени совершать такие вылазки. Никакой доклад чиновников или шпионов не мог бы заменить цепкие наблюдения его собственного ума.
О том, что после себя на троне покойный император Хуайди вместо сына оставил дочь, девицу, никто из встреченных по дороге людей не упоминал: власть императора для простых смертных была священна, и если Сыну Неба было угодно так поступить, значит, у него были свои резоны. Однако во всех посещенных даосом по пути городках и деревнях поселилось гнетущее ожидание нового нападения на северной границе. Люди боялись, что оно опять повлечет за собой голодные дни, и, казалось, могли думать и говорить только об этом.
Никто из встреченных им простолюдинов не жил в достатке. Юй Шаню не было нужды видеть их обеспокоенные и нахмуренные лица, чтобы понимать, что новая война еще больше подточит благосостояние страны. Было, о чем задуматься по дороге.
Спустя три дня пути мастер въехал в ворота Гуаньцзяо. Городок встретил даочжаня по-зимнему тихо и сонно. Однако “Приют лотоса” был по-прежнему открыт, и мужчина решил остановиться в нем, чтобы отдохнуть, узнать местные новости и поручить слугам вернуть лошадь в деревню.
Попросив обрадованного его приездом хозяина Лю составить ему компанию за едой, Юй Шань скинул накидку, уселся за низкий чистый столик в пустующем зале и приступил к расспросам.
— Скажи мне, любезный господин Лю, как жилось вам с моего предыдущего визита? Что происходило? Посещали ли ваш город необычные гости?
— Ох, бессмертный даочжань, что же вам рассказать? — задумался тот. — Жилось-то, пожалуй, как обычно. Разве вот что, коли уж вы спросили, то скажу об одном приключившемся со мной на днях видении.
Мужчина смущенно замялся, то ли не зная, как начать, то ли боясь, что даос рассердится на него за глупости и суеверие.
— Не стесняйся, говори обо всем, — подбодрил его мастер.
— А и впрямь! Слишком давно мы знакомы, чтобы вы обвинили этого скромного человека в выдумках да вере в дурные сны. Дней десять назад это было. Мне тогда ночью не спалось, и я вышел на двор воздухом ночным подышать. Задрал голову, посмотрел на небо — уж больно луна красивая была, желтая и ровная, что твой маньтоу! Вот тогда мне и почудилось, будто какой-то человек в черном по небу проскользнул. Я моргнул от неожиданности, а как снова глянул — там уж никого и не было. — Хозяин замолчал, ожидая реакции от гостя, но даочжань продолжал спокойно его слушать. Тогда, понизив голос, господин Лю снова заговорил: — А только потом соседи жаловались, что кошмары им снились всю ночь, да и много кто по городу о том говорил. А жена одного лавочника от бремени раньше времени разрешилась, да неудачно. Так-то.
— А на что были похожи эти кошмары? — заинтересовавшись, переспросил даос.
— Так у всех по-разному, господин бессмертный. — Хозяин Лю ухватился за затылок, чтобы получше припомнить. — Кто говорил, снилось, что дети его с голоду пухнут да умирают, кто — что мать сильно заболела, а лекарства нет. Моей вот жене привиделось, что старая она, сама встать не может и хозяйство все в упадок пришло без догляду.
— У всякого свой кошмар, — кивнул Юй Шань. — Ясно. А еще что-нибудь происходило?
— А как же! — оживился мужчина. — Высокий чиновник приезжал с инспекцией, из самой Юнъани! Да недолго у нас пробыл, за два дня управился, торговые книги и книги податей у старосты проверил, да и был таков. А и то, брать-то у нас нечего, а все, что положено, мы исправно в столицу посылаем.
— Выходит, Чжан Е уже посетил эти края, — задумчиво протянул даочжань. — А куда дальше направился, известно?
— Так это, кто же мы такие, чтобы нам высокий чиновник докладывался! — моргнул хозяин Лю и хитро прищурился. — Однако наверняка знаю, что направился он дальше по южной дороге. И то, на север кто ж в своем уме сейчас поедет! Неспокойно там. Люди говорят, князь Ханьци так и не угомонился, всю зиму по северным племенам ездит да смуту разводит, армию собирает.
— Вот как? — Острый взгляд даочжаня заставил господина Лю поежиться. — Люди говорят? Что же до Юнъани эти речи так плохо доходят?
Заметив, как напугали хозяина его последние резкие слова, Юй Шань решил закончить расспросы. Он договорился о комнате для ночлега и вышел со двора гостиницы. После рассказа о тени в черном мастеру хотелось поскорее проверить, как обстояли дела с тайником. Он был уверен, что появление черной тени, прорехи в духовном полотне и Лунный нефрит связаны.
2.
Слива мэйхуа снова зацвела. Воздух на подходе к школе благоухал, и, едва уловив тонкий, слегка сладковатый аромат, столь любимый поэтами, Юй Шань ощутил, как тревожно забилось сердце и стало трудно дышать. Неужели ему суждено до конца дней своих, вдыхая запах цветов мэйхуа, тосковать по былым дням и угасшей надежде?
Собравшись с духом, мастер произнес заклинание и открыл ворота школы. На первый взгляд, здесь все выглядело также, как и при прошлом его посещении, лишь деревья мэйхуа стояли теперь, усыпанные нежными розовыми цветами. Однако что-то еще в саду неуловимо изменилось. Юй Шань огляделся и понял, что кто-то вымел дорожки от листьев и сухостоя и обрезал засохшие ветки деревьев. Кто-то недавно побывал в школе Лунного нефрита! Но кто?
Даочжань снял с пояса метелку и стал помахивать ею в воздухе, чертя знак проявления. Так он обошел все здания школы по очереди, пока не достиг дома учителя. Юй Шань уловил в саду эманации чужой ци, такие слабые, что он не смог определить, кому та принадлежала.
Ставни бокового окна дома даодзюня были открыты, и ближайшее дерево мэйхуа протянуло в него свою тонкую ветку с душистыми цветками. Юй Шань остановился в нерешительности, будто ожидая, что дверь сейчас распахнется, и учитель Юэ Юй выйдет на крыльцо и улыбнется ему, как когда-то много лет назад. Но этого не случилось.
Юй Шань машинально повторил знак проявления и на этот раз получил четкий отклик: тонкая черная нить проявилась в прозрачном зимнем небе. Один ее конец терялся где-то в облаках, а второй уходил внутрь дома учителя. Мастер нахмурился и распахнул дверь.
Остановившись на пороге, мужчина обежал внимательным взглядом все небогатое убранство дома. Циновка лежала посреди комнаты, ровно там, где он ее оставил в прошлый раз. Пустой стол, еще несколько циновок, небольшой плетеный шкаф, кровать и пара сундуков — все выглядело нетронутым. Лишь тонкая черная нить мерцала темной ци и нарушала атмосферу покоя этого места.
Снова начертив знак проявления и укрепив его своей духовной силой, Юй Шань увидел, как в воздухе засверкали еще семь или восемь таких же черных нитей. Все они стягивались к дальнему углу, сплетаясь там в тончайшую паутину, в центре которой спала маленькая черная бабочка. Такие магические бабочки создавались, чтобы уловить движение человека, оказавшегося рядом, незаметно проследить за ним и запомнить путь, а затем передать образ места, в котором он побывал, своему хозяину.
«Следящая бабочка! Кто-то оставил ее здесь. Кто-то, владеющий темной силой. Но за кем или чем можно следить в пустующей школе?»
Мужчина задумался лишь на секунду, а в следующий миг глаза его расширились: «Лунный нефрит! Кто-то подозревал, что камень спрятан в школе, и что рано или поздно его придут навестить. Надо срочно проверить тайник!»
Юй Шань сделал было шаг к выходу на террасу, ведущую к горным прудам, но тут же вернулся обратно. Ведь если бабочка была создана именно для этого, он сам даст ключ в руки преследователя. Сначала необходимо было ее уничтожить!
Мастер пристегнул метелку к поясу, сконцентрировался и собрал немного ци между сложенных лодочкой ладоней. Протянул руки к черной паутине и выпустил в нее силу ци, подобно светящейся стреле. Паутина вспыхнула, и тонкие черные нити задымились с тихим треском. Бабочка вспорхнула и, замахав крылышками, вылетела в раскрытое окно.
Выбежав за ней наружу, Юй Шань успел заметить, как та скрылась между цветущих ветвей мэйхуа. Тогда мастер создал полупрозрачную золотистую сеть с мелкими ячейками и набросил ее на все дерево. Ствол сливы содрогнулся и осыпал землю тонкими лепестками, когда бабочка заметалась внутри сети, пытаясь вырваться. Но золотистые нити лишь стягивались сильнее, пока бабочка не оказалась пойманной в сеть, как в светящийся кокон, повисший на ветвях.
Лишь тогда мастер отвел взгляд от маленькой пленницы и переключил внимание на дымящиеся черные нити. Их треск усиливался, от них стал исходить неприятный болотный запах. Юй Шань закрыл глаза и заметил, что все они тянутся к прорехам в духовном полотне, разлитом в воздухе. Было похоже, что именно эти нити и являлись причиной нарушения его целостности. Мужчина тихо вздохнул, подумав, что Глава Юэ Юй с помощью силы Лунного нефрита справился бы с задачей починки небесного полотна с легкостью. Ему же было до учителя далеко. Однако сейчас, кроме него, противостоять темному заклинанию было некому.
Зачерпнув свою силу, Юй Шань направил ее сразу во все нити, уходящие в небо, и резко потянул за них. Те издали громкий звук, будто несколько сухих веток переломили пополам, а затем лопнули и рассеялись черным туманом, оставив после себя хлопья быстро исчезнувшей черной сажи. Мастер, однако, не прекратил посылать в небо поток своей ци, а начал с ее помощью латать прорехи. Его сила сплеталась с ци мироздания, восстанавливая ее природное полотно. Это была долгая, сложная и кропотливая работа, но Юй Шань не мог прерваться, чтобы не нарушить созданное им единение сил. Наконец он тяжело опустил руки и встряхнул пальцами, чтобы снять с них напряжение: полотно было восстановлено.
Мастер задумался, кто мог сплести эту паутину? Разрушенное им темное заклинание отличалось искусностью: если бы он не насторожился с самого начала, то мог бы и вовсе не заметить чужеродную силу. Нити темной ци, уходившие в небо, были вытянуты из страхов и кошмаров людей — наверняка тех самых жителей Гуаньцзяо, которым приснились дурные сны. Из них получилась действенная подпитка для следящей бабочки, ее хватило бы на месяц-другой. Изящное решение, требующее мастерства и ловкости, доступной скорее демону, а не человеку.
Вспомнив, как хозяин Лю говорил о тени мужчины в черном и сопоставив его слова с найденным раньше описанием демона по имени Синь Мо — одного из виденных им небесных игроков, Юй Шань кивнул сам себе: наверняка его догадка была точна.
Взглянув на бабочку, пойманную в золотистый кокон, мастер решительно направился к мостику, соединявшему террасу дома учителя и тайник. Теперь, когда следящее заклинание обезврежено, стоило сначала удостовериться, что Лунный нефрит в сохранности, и только после этого проверять свои предположения.
Шкатулка с камнем, как и в прошлый раз, в ответ на призыв поднялась из тумана над водной гладью и замерла в двух шагах от даочжаня. Камень, лежавший на красном бархате, светился мягким белым светом. К сожалению, багровое пятно в его центре никуда не делось, но и больше не стало.
Юй Шань, как и в прошлый раз, протянул ладонь к камню и попробовал уловить его ци и втянуть в себя. И снова шкатулка, будто уклоняясь от воздействия, отодвинулась. Лунный нефрит не желал подчиняться воле мастера, и это было неудивительно. Юй Шань и сам чувствовал, что за месяцы, проведенные в заботах и интригах в Запретном городе, еще больше отдалился от идеала равновесия и беспристрастности. Он был недостоин единения с уникальным артефактом. И все же, нефрит был на месте, и ци внутри него, несмотря на повреждение, еще наполняла камень чистой духовной силой.
Вздохнув, мужчина произнес скрывающее заклинание и устало опустил руки. Шкатулка, будто торопясь избавиться от назойливого соседства, тут же захлопнулась и погрузилась в темную воду, которую, в свою очередь, снова окутало густым туманом. Мастер развернулся и пошел по каменистой тропинке обратно к дому. Взойдя на мостик, он остановился, развел руки и сотворил из своей ци светящееся кольцо, заполненное иероглифами охранного заклинания: сквозь этот дополнительный барьер не сможет пройти ни один практикующий темный путь, будь то человек или демон. Вложив побольше силы в заклинания, Юй Шань сделал барьер невидимым. Теперь пришло время наведаться в гости к создателю бабочки.
Переместив золотистый кокон в дом учителя, даос уселся на циновку, выпрямив спину и сложив ладони вместе. Мастер собрал пальцы в мудру перемещения и нацелил ее на кокон. Тот сжался, будто решил втянуть крылатую пленницу в себя, а затем расширился, превратившись в подобие большого круглого плоского зеркала с золотистым отливом и изображением черной бабочки в его центре. Юй Шань закрыл глаза и позволил своему духу покинуть телесную оболочку и устремиться в образовавшийся проход.
Пройдя сквозь неясный светящийся туман, даочжань заметил перед собой очертания уже знакомой комнаты. Богатая обстановка, видневшаяся за тонкой шелковой занавесью, низкий резной столик со странной игровой доской, раскрашенные фигурки, стоявшие и лежавшие на ней. В комнате находились те же двое мужчин: могучий воин в богатой красной броне и сухопарый мужчина в черном наряде, украшенном драгоценными камнями. Только на этот раз игроки не сидели за столом: они стояли друг против друга, сжав кулаки, и их позы выдавали напряжение. До Юй Шаня долетел ехидный голос мужчины в черном:
— Чем ты недоволен, Чжань Шэнь? Мы каждый сделали по два хода, где ж тут несправедливость?
— Синь Мо, ты хитрый лис! Использовал мою силу, даже не рассказав мне про цель своей бабочки-ловушки! Это не по-братски!
“Значит, моя догадка оказалась верна, и это и вправду Синь Мо!” — подумал Юй Шань, и тут демон рассмеялся. Этот леденящий душу неискренний смех заставил волоски на коже мужчины шевелиться.
— Нечестно? А чем бы ты помог? Вся хитрость, отмеренная на двоих, мне одному досталась! Зато моя ловушка сработала, и наш любопытный даос уже здесь! — Синь Мо повернулся к занавеси, за которой стоял Юй Шань, и ткнул пальцем в его сторону. — Я чую тебя! Сам попался к нам руки, и теперь тебе придется выдать, где спрятан камень!
Вместе со словами из пальца демона в Юй Шаня вылетел заряд темной ци, на лету сложившийся в иероглиф подчинения. Мастер с трудом увернулся и собрал пальцы в охранный знак, создав перед собой прозрачный золотистый щит.
Второй мужчина, Чжао Шэнь, с громким ревом ринулся к нему, обнажив меч и приготовившись рассечь защиту Юй Шаня, как вдруг между ними из ниоткуда возникла невысокая красивая женщина в белом одеянии, украшенном драгоценными камнями и золотистыми паучками и бабочками. Она резко развела в стороны руки с тонкими золотыми браслетами, те громко зазвенели, и Чжао Шэнь замер, будто влетев на ходу в каменную стену. В следующую секунду женщина выбросила руку в сторону Юй Шаня, и в того полетела ветка золотистого клена. Мужчину целиком окутал дурманящий цветочный аромат, такой сильный, что в попытке защититься от него он закрыл лицо рукой, и видение тут же пропало.
3.
Женщина опустила руки лишь тогда, когда иллюзия полностью рассеялась и связь с даосским мастером прервалась. Она резко обернулась к мужчинам, и браслеты на ее руках жалобно звякнули, а тонкие золотые паучки и бабочки, сидящие на шпильках в высокой прическе, задрожали.
— Что это значит? — Богиня Юнь Хэн обвела настороженно застывших демона и бога войны тяжелым взглядом. — Я ведь приказала вам не трогать этого даосского мастера. Что вы устроили?
Каждое произнесенное ею слово могло раскрошить гору. Чжань Шэнь поежился и отступил к стене, в то время как Синь Мо задрал подбородок и сделал шаг вперед.
— Великая Мать, я не понимаю тебя. Ты велела добыть Лунный нефрит любой ценой. Очевидно, что этот даос знает, где спрятан камень, но ты не разрешаешь ни влиять на его разум, ни применять к нему силу. Так как же нам исполнить твое поручение?
Богиня не ответила на этот выпад, лишь тонко улыбнулась. Немного помолчав, она подошла к демону вплотную и провела тонким пальчиком по его впалой щеке.
— Синь Мо, ты уже предпринял однажды попытку повлиять на хранителя нефрита, внушив императору сомнения в пользе духовных школ. Но это ведь не сработало, нефрит даже тогда не был извлечен, чтобы явить доказательство силы бессмертного мастера. Зато твой поступок плохо отразился на всем небесном полотне мироздания, и Высочайший запретил нам впредь использовать такие опасные приемы среди людей. В тот раз мне сильно досталось, давно уже меня так не отчитывали. — Она передернула плечами, вспомнив ту неприятную сцену. Затем тряхнула головой и спросила: — Как же ты теперь думаешь повлиять на ученика Юэ Юя, чтобы заставить его предать своего учителя? Нет, надо действовать тоньше. Придумай то, ради чего этот даочжань так сильно захочет овладеть силой камня, что сможет преодолеть сковавший его ци барьер.
— Но, Великая мать, ты же не разрешаешь влиять на него! — растеряв все хладнокровие, закричал демон. — Это ведь ты в прошлый раз не дала мне воздействовать на Юй Шаня напрямую, распалить в нем злость! И тот, побеседовав с императором, просто смирился с его решением о закрытии всех школ. Почему?!.
— Потому, — голос Богини стал жестким, а палец больно ткнул Синь Мо в центр лба, — что ты не потянул бы тягаться с ним лицом к лицу. Его чистая ци более мощная, так как даос находится в своем мире наяву и может использовать все три составляющие силы: тело, дух и душу. А мы — нет. Ты ведь знаешь, что я на земле могу появляться только в святилищах. Ты — в виде духа сомнения, демона сердца. Чжань Шэнь — как вспышки силы ярости и ненависти. Мир смертных — не наша территория! Именно поэтому я столько лет учила вас играть с помощью людских фигурок и воспринимать всю землю как особую доску для вэйци. Используйте людей!
— Великая Мать, я не понимаю, — вступил вдруг в разговор Чжань Шэнь, и в голосе его послышались неуверенные нотки. — Выходит, вы с Синь Мо уже давно пытаетесь добыть Лунный нефрит? Но ты же сама сказала, что мы с братом разыграем партию, а камень станет в ней призом, который ты примешь в подарок и наделишь победителя своей милостью…
Под двумя жалостливыми взглядами могучий бог войны смешался и умолк.
— Было у матери два сына, один умный, а второй… — процедил Синь Мо сквозь зубы.
— Прекрати! — Юнь Хэн взмахнула рукой, повелевая демону замолчать и мягко продолжила: — Не обижай младшего брата. Сила Чжань Шэня в другом. Он, как и ты, был рожден когда-то демоном, но сумел проявить себя на военном поприще и стал богом войны низшего ранга. Синь Мо, не завидуй ему!
— Чему тут завидовать? — проворчал демон, отступая. — Чжань Шэнь просто слишком простодушен, только и годится для того, чтобы махать мечом и проливать кровь, и свою, и чужую!
— Достаточно! — Богиня притопнула ногой, потеряв терпение. — Неужели даже ради такого важного дела вы не можете действовать сообща?
— Я от чистого сердца ему дал подсказку, а он за столько времени ничего не добился! Я ведь посоветовал тебе обратить внимание на женщин, которые находятся рядом с этим дасом и могут на него повлиять! — Демон выставил в сторону бога войны указательный палец. — Было это, Чжань Шэнь, или нет?
— Ты использовал мою силу вслепую! — Угрожающая поза, насупленные брови и сжатые в кулаки ладони показывали, что братец не собирался ему уступать.
— Я не хочу ничего слышать! — Юнь Хэн взмахнула теперь уже обеими руками, и ее сыновья тут же замолчали, ухватившись ладонями за свои шеи: она лишила их на время дара речи. — На земле наступает новый год, а там уже близко весеннее равноденствие! Я желаю увидеть артефакт к этому празднику!
Убедившись, что ее слова достигли ушей и сознания обоих сыновей, женщина легким движением сняла заклятие. Синь Мо закашлялся, а его брат шагнул вперед.
— Великая Мать, но ты ведь так и не рассказала, зачем тебе нужен Лунный нефрит? — И взгляд, и голос Чжань Шэня были полны растерянности.
Женщина мягко потрепала его по щеке.
— Милый, никогда не спрашивай у женщины, зачем ей вдруг понадобилась та или иная драгоценность или игрушка! Договорились?
Тот потерянно кивнул. Юнь Хэн скупо усмехнулась. Игрушка! Если бы только ее помощники знали, для чего она затеяла поиски нефрита на самом деле!..
Заметив, как расцвел Чжань Шэнь от ее мимолетной ласки, женщина мягко ему улыбнулась и в очередной раз подивилась про себя, как этот могучий бог войны становился при ней таким кротким и глупеньким ягненком.
Она давно уже не ощущала себя матерью, забыла эти чувства вместе со всеми остальными. Но Чжань Шэнь всегда оставался для нее всего лишь большим ребенком, как, впрочем, и любой мужчина. Она знала, как ими управлять. Младшему было достаточно ласки и похвалы. А вот другого надо сделать союзником, показать его значимость. Она обернулась к старшему сыну.
— Синь Мо, я уверена, ты придумаешь что-нибудь хитроумное, чтобы расшевелить нашего даоса. А Чжань Шэнь тебе поможет. Вы ведь приложите все силы, чтобы порадовать мамочку, и заставите нефрит проявить себя до указанного мною срока?
Дождавшись от каждого короткого кивка, она улыбнулась и тут же рассыпалась в воздухе золотистой пыльцой, не утруждая себя прощанием с сыновьями.
Некоторое время полюбовавшись на сверкающие в воздухе пылинки, Синь Мо перевел взгляд на брата, усмехнулся и почти нежно проговорил:
— Не печалься, Чжань Шэнь, все равно моя ловушка сегодня не сработала. И твоя сила, и мое умение сгинули впустую. Надеюсь, что усилия во дворце князя Ханьци не пропадут понапрасну. Займусь-ка я поплотнее семейкой Лин. А ты вспомни мои слова. Если бы я стал торговать своими советами, то за каждый брал бы не меньше слитка золота!
Подмигнув ему, Синь Мо исчез, оставив после себя лишь облачко черного дыма. Бог войны брезгливо помахал перед собой рукой, очищая воздух. Глаза его прищурились: он задумался. Спустя время на лице его появилась ехидная усмешка.
— Ладно, братец, — довольно кивнул он сам себе, — предлагаешь мне обратить усилия на женщин, а сам собрался использовать семейство Лин? Думаешь, я не знаю, на кого ты сделал ставку в этой игре? Хорошо же! Последую твоему совету, и не говори потом, что я к тебе не прислушиваюсь! Устрою сюрприз и тебе, и твоему Лину! Посмотрю, что ты запоешь, когда твою фигуру выведут с игрового поля!
4.
Дух Юй Шаня воссоединился с телом, оставшимся в комнате в школе Лунного нефрита. Мужчина еще немного посидел на циновке, приводя в порядок свои мысли. Значит, предчувствие его не обмануло, и против него игру затеял тот самый демон. Более того, демон знал о нем, а теперь знает и его напарник или соперник — бог войны. Юй Шань узнал его имя, Чжань Шэнь, а значит, сможет призвать его, если будет необходимость и ему достанет силы. Но что за женщина появилась в момент их схватки? Даос нахмурился, пытаясь вспомнить описания богинь, о которых когда-либо читал. Но нет, текстов о прекрасной собой богине с золотыми браслетами и паучками в прическе он не встречал.
Придя в себя, Юй Шань направился обратно в гостиницу. У него было еще одно дело в городе. Заказав скромный ужин, мастер спросил у хозяина Лю, не встречались ли в последние несколько недель горожанам бывшие ученики школы Лунного нефрита? Хозяин покачал головой и ушел выполнить заказ. Чуть погодя супруга хозяина госпожа Лю принесла тарелки с лапшой и маньтоу, а поставив их, протянула даосу запечатанное письмо.
— Господин даочжань, пока вы ходили на прогулку, прибегал посыльный мальчик от городского старосты. Тот прослышал, что вы навестили наш город. Оказалось, что некоторое время тому назад к нему пришло письмо для мастера школы Лунного нефрита. А раз вы здесь, видать, вам оно и адресовано!
Юй Шань взял протянутый сложенный лист пергамента, и сердце его забилось чаще: он узнал почерк своего шиди Ши Цзяня. Небо благоволило ему!
Отодвинув миски с едой, мужчина развернул письмо и принялся читать:
«Дорогой шисюн Шань!
Я уверен, что это письмо найдет тебя, а ведь интуиция никогда меня не подводила! Столько лет прошло, как мы не виделись. Надеюсь, ты пребываешь в добром здравии.
До меня дошли слухи, что некий даочжань был призван к ложу умирающего императора и, прибыв в императорскую столицу, навел там порядок. Почему-то я сразу подумал о тебе. Если это так, то рад, что Сын Неба усмирил гордость и обратился к тебе, и надеюсь, что вам удалось помириться перед его кончиной. Если же это лишь мой домысел, прошу простить мою самонадеянность и дерзость.
Пишу тебе, чтобы рассказать, что несколько дней назад я встретил нашего шисюна и бывшего Главу школы Фань Чжи и сейчас пребываю с ним. К сожалению, брат наш нездоров. Возможно, ты не знал, но после роспуска школы он сильно пал духом, разочаровался в людях и в самом учении. А некоторое время тому назад его постигла тяжелая болезнь, и она постепенно отнимает его силы. Фань Чжи захотел напоследок еще раз взглянуть на школу и отправился в Гуаньцзяо.
Там с ним что-то произошло, не могу сказать точно, так как сам шисюн очень плохо помнит случившееся. Говорит только, что когда он прибирался во дворе школы, то ощутил сильное воздействие темной ци. Будто что-то или кто-то пытал его ужасами и страхами и хотел добиться, чтобы тот выдал местонахождение великого артефакта нашей Школы, Лунного нефрита. И еще тот дух или демон спрашивал о хранителе камня. Фань Чжи не помнит или не хочет признаваться, о чем он рассказал под пытками.
Ты знаешь, как болезненно наш шисюн всегда относился к тому, что мастер Юэ Юй передал знание о нефрите тебе, а не ему, старшему ученику. Конечно, он не смог рассказать о тайнике, ведь он не знал, где это место. А может ли навредить то, что он мог поведать о тебе, решай сам.
Встреча с темной силой еще больше помутила его рассудок и, когда я его встретил, шисюн еле меня узнал. Он все еще подвержен припадкам паники, а чаще всего погружается в давние времена, когда мы жили все вместе. Но иногда сознание его проясняется, и тогда он меня узнает и начинает плакать, и видеть это еще печальнее.
Я не хочу оставлять Фань Чжи и пробуду с ним до конца, облегчая его муки по мере своих скромных сил. Боюсь только, что их хватит ненадолго. Не уверен, что ты сможешь и захочешь оставить свои дела, чтобы навестить нас. Однако мне подумалось, что в школу ты иногда наведываешься, поэтому я отправил это письмо старосте в Гуаньцзяо. Буду рад получить от тебя как-нибудь весточку.
Остаюсь преданным тебе,
твой шиди Ши Цзянь».
Читая письмо, Юй Шань вздохнул, тепло улыбнулся, покачал головой, а под конец не выдержал и тихо рассмеялся. Шиди Цзянь всегда считал его кем-то вроде божества и приписывал сверхъестественные умения! По-видимому, он решил, что Юй Шаню достаточно впитать остатки ци своего шиди из бумаги, на которой было написано письмо, чтобы тут же узнать, где он находится!
Мастер и в самом деле попытался уловить следы силы Ши Цзяня в беглых размашистых иероглифах. Но то ли письмо долго искало адресата, то ли прошло по пути через многие руки — с трудом распознав среди всего букета силу шиди, он смог собрать с бумаги лишь крохотную каплю его ци.
Юй Шань задумался, поглаживая пальцами письмо, но вскоре отложил его и отстегнул с пояса метелку. Прежде всего, ему надо было восстановить равновесие и успокоиться.
Известие о болезни Главы его расстроило. Вместе с печалью он ощутил и очередной укол вины, и досаду, вызванную упоминанием их ссоры с Ли Вэйлуном и ревности Фань Чжи к нему самому. Шиди Ши всегда был выше таких материй. Обладая жизнелюбивым и легким характером, он оставался немного толстокожим в том, что касалось взаимоотношений между людьми, и нередко неосторожным словом ранил их чувства, попросту не понимая, как люди могут так сильно страдать от обид или так долго их помнить. Так было до их ссоры с императором. Теперь он гораздо лучше осознавал, как сильно чувство обиды могло отравить сознание Фань Чжи.
Методичные взмахи метелкой успокоили разум даоса. Теперь стоило попробовать уловить след, ведущий к Ши Цзяню и найти его. Помимо обещания Ли Шуан, что найдет лекаря для Жу Сян, он намеревался разыскать Фань Чжи, чтобы подробнее узнать о встреченной им темной силе. Юй Шань догадывался, что на него напал демон Синь Мо, и хотел выяснить, что именно тому удалось выведать. Кроме того, он был уверен, что и шисюн желал бы увидеться с ним в конце своего земного пути.
Юй Шань воспроизвел в памяти образ жизнерадостного младшего брата по школе, сосредоточил немного собственной ци на ладони и создал бабочку, похожую на уничтоженную им сегодня в школе. Однако его бабочка была светлой, почти прозрачной, и, в отличии спрятанного в засаде творения демона, должна была отправиться по следу от письма, чтобы отыскать его отправную точку. Этот способ не отличался ни скоростью, ни надежностью, но другого Юй Шань сейчас придумать не мог. Он должен был вернуться в Запретный город до начала праздника Нового года.
Мастер вложил в бабочку собранную с письма каплю ци и отпустил ее в небо. Проследив взглядом за быстро растворившимся в воздухе магическим созданием, Юй Шань пожал плечами. Он сделал все, что смог, на остальное — воля дао.
5.
Сегодня небо над Запретным городом освещала полная луна, окруженная небольшим хороводом ярких звезд, и Лин Ци Сюй засмотрелся на них, пока возвращался в свое уединенное жилище. Уже несколько дней подряд он совершал такие ночные прогулки, наслаждаясь морозном ночным воздухом и тишиной. Каждый раз он доходил до сада, окружавшего Восточный дворец, и стоял там несколько минут в надежде увидеть принцессу Ли Шуан. Сам себя юноша уговаривал тем, что, раз он в эти дни практиковался в навыке самостоятельной маскировки демонической ци, то только по реакции гунчжу, которая училась духовным практикам, сможет понять, удалось ли ему хорошо спрятать ее. Позавчера ему удалось проскользнуть совсем рядом с девушкой в первый раз, а сегодня он увидел ее снова.
Ни в прошлый раз, ни в этот Ли Шуан его не заметила: тонкую, тихо ступавшую среди сонных деревьев фигуру, укутанную в иссиня-черный плащ, разглядеть было непросто. Не почуяла она и присутствие рядом чужой силы. Ци Сюй не подходил близко к принцессе: не хотел ее напугать и, тем более, вызвать лишние расспросы. И все же эти мимолетные встречи наполнили душу принца удивительным для него и незнакомым доселе чувством предвкушения чего-то неизведанного.
Разглядывая мерцающий небосвод, юноша думал, с какой целью завела его судьба в самое сердце Цзин-го? Он сам и другие люди на фоне вечного неба казались такими маленькими — игрушками в руках богов. Но ведь каждый человек стремился к чему-то, будь то простолюдин, который надеется вырастить хороший урожай и прокормить семью, или великий полководец, мечтающий победить в битве. А к чему стремился он сам? В самом ли деле хотел всего лишь стать таким незаметным, чтобы о его существовании забыли? Но есть ли смысл в такой жизни?..
В глубоких раздумьях Лин Ци Сюй вошел в темный и холодный передний зал дворца Цветущей сливы и скинул плащ на ближайшую ко входу лавку. Сяо Доу он звать не стал: наверняка тот спал, ведь было уже очень поздно.
Какая-то неуловимая странность подспудно насторожила юношу, и он, еще не успев понять, в чем дело, резко отскочил к центральной колонне. В тот же миг мимо просвистел короткий клинок, а в следующую секунду из темноты на него выскочили несколько человек в черной одежде. Принц Лин сорвал с пояса один из амулетов и швырнул в ближайшего из них. Тот схватился руками за горло, рухнул на колени и захрипел. Ци Сюй выхватил оброненный мужчиной клинок, отскочил обратно к колонне и оперся на нее спиной. Удар следующего нападавшего он уже принял на короткий меч. Сталь зазвенела от быстрых ударов. В зале, освещенном лишь светом луны, действия врагов различать было сложно, и Ци Cюю приходилось драться, полагаясь больше на слух.
Он смог различить, что напавших на него мужчин трое, не считая осевшей на пол в углу жертвы амулета племени Бэйхунь. Все трое искусно работали клинками, слаженно атакуя и заставив его уйти в глухую оборону. Если бы не колонна за спиной, юноша вряд ли бы смог держаться так долго. Рука, отражающая удары с трех сторон, уже начала уставать, и по спине Ци Сюя пробежал тонкий холодок паники.
«Спокойно! Ты же ученик демона! Так покажи им свое искусство!» — Эта мысль пришла в голову будто сама собой. Юноша сосредоточился и, уловив момент, когда один из воинов подскочил вплотную, вонзил в него властный взгляд, приказав подчиниться и замереть. Мужчина вздрогнул всем телом, красные отсветы промелькнули в его зрачках, рука с мечом опустилась. Лин Ци Сюй выбил ногой меч из его пальцев и повернулся к оставшимся противникам.
Те, заметив, что с товарищем что-то неладно, усилили натиск и напали с двух сторон одновременно. Отражая быстрые и мощные удары, принц не удержал равновесие и упал на колено. Это и спасло ему жизнь: секундой позже в него откуда-то сбоку, из внутреннего коридора, вылетел узкой нож и воткнулся в колонну всего на два пальца выше его головы. Ци Сюй ощутил след страха в рукояти клинка: тот, кто его метнул, был сильно напуган. Принц тут же впитал этот страх в свое демоническое ядро, силой темной ци выдернул клинок и послал в того, кто его метнул. В темноте раздался короткий взвизг и грохот упавшего тела.
Двое мужчин подходили к нему с двух сторон с мечами в руках. Юноша попробовал собрать еще демонической силы, чтобы выпустить ее в воинов, но на новый удар втянутой им чужой темной ци не хватило. Ци Сюй не мог придумать, как еще противостоять противникам. Повлиять на их души своей силой тоже не вышло: оба воина впали в боевую ярость и стали невосприимчивы к его попыткам внушить трепет и заставить подчиниться.
Принц еще успел отбить очередной удар, упав при этом вбок и ухватившись рукой о пол, но лезвие второго клинка с размаха воткнулось ему в плечо, и юноша выронил оружие. Меч воина слева снова взметнулся над головой принца, отразив бледный блик луны. Ци Сюй понял, что они пришли за его жизнью и не остановятся, пока не убьют. Сердце его лихорадочно забилось.
Вдруг яркая вспышка белого света вылетела из раскрытой двери зала и достигла его врагов, заставив выронить клинки и схватиться за головы. Лица их исказились от боли, один упал на колени, второй согнулся пополам. Лин Ци Сюй перевел дух и поднял глаза на внезапного спасителя.
На входе в зал стояла высокая фигура в белом, освещенная ярким сиянием духовной силы. Пахнуло свежестью сандалового дерева, мужчина сделал шаг вперед, и Лин Ци Сюй узнал советника Юй Шаня.
Глаза даочжаня пылали гневом. Он подошел ближе, протянул руки к скрюченным от боли воинам и что-то тихо приказал. Мужчины упали на пол и застыли без движения. Тогда Юй Шань протянул руку к Лин Ци Сюю и помог ему встать.
— Ваше Высочество, вы ранены? Что здесь произошло?
— Эти люди напали на меня в темноте, — прерывисто дыша, ответил тот.
— Напали? Здесь, в Запретном городе? Но кто они?
Юй Шань с помощью ци зажег стоявший на столе фонарь и по очереди поднес его к каждому из четырех лежавших на полу мужчин.
— Как странно… На них одежда варваров.
Ци Сюй прижал акупунктурные точки на раненом плече второй рукой, чтобы остановить кровь. Затем он наклонился к ближайшему воину и тоже внимательно рассмотрел и косы на его голове, украшенные тремя серебряными бусинками, и характерный узкий черный пао, перетянутый поясом с темно-синим и красным шнурками и пряжкой в виде головы волка.
— Это не просто варвары. Это воины моего отца, князя Лин Чэ. — Голос юноши внезапно прозвучал вяло, глухо и безжизненно. У него даже не осталось сил, чтобы удивиться, будто что-то оборвалось внутри.
Юй Шань бросил на принца короткий испытующий взгляд, но ничего не сказал. Он подошел к мужчине в углу. Тот уже затих и лежал неподвижно. Остекленевшие глаза смотрели в недоступную живым даль.
— Как вы его убили? — В голосе советника не прозвучало упрека, лишь спокойный интерес.
— Амулет народа Бэйхунь. Он ядовит, если касается незащищенной кожи.
— И вы носите его на себе? — борови даочжаня взметнулись в удивлении.
— Я привык, — пожал плечами принц и, отвлекая внимание от скользкой темы, махнул рукой в темноту: — Там в коридоре был еще кто-то.
Тут он вспомнил, что запустил в него нож с помощью демонической силы, и прикусил язык, но было поздно: Юй Шань уже устремился в указанную сторону. Через минуту раздался изумленный возглас.
— А этого я видел в Запретном городе раньше!
Юй Шань поманил принца пальцем к себе. Юноша подошел и взглянул на убитого им человека. Нож вошел по самую рукоять — невероятная для такого расстояния сила. Демоническая ци к этому времени, к счастью, исчезла без следа и, кажется, советник не заподозрил неладного. Тот как раз бросил на принца мимолетный взгляд, в котором юноша успел заметить нотку уважения к меткому броску. Лин Ци Сюй наклонился и вгляделся в застывшее лицо молодого мужчины, но оно было ему незнакомо.
— Его звали Гао Цзюнь, он являлся младшим советником дворца. Вам это имя ничего не говорит, Ваше Высочество?
Принц молча помотал головой.
— Ладно. Отдыхайте. Я пришлю к вам лекаря перевязать рану. И прикажу поставить охрану возле вашего дворца.
— Не надо… — Слова сорвались с губ Лин Ци Сюя раньше, чем он успел подумать.
— Не надо?
— Да, — быстро нашелся он. — Мне кажется, не стоит привлекать излишнее внимание к этому случаю. Вряд ли они нападут снова после неудачной попытки. И лекаря не тревожьте. Я попрошу Сяо Доу принести мазь и перевязать рану.
— Кстати, а где ваш слуга? Неужели он так крепко спит, что ничего не слышал?
Юй Шань и Лин Ци Сюй переглянулись. Мужчина заглянул в боковую комнатку, в которой обычно ночевал паренек. Та была пуста.
— Интересно. — Даос обернулся. — Как бы то ни было, все остальное может подождать до утра. Этих людей сейчас заберут. И лекаря я к вам все же пришлю. Отдыхайте, принц.
Юй Шань коротко кивнул и направился к выходу из дома.
— Господин советник, — позвал Лин Ци Сюй, — скажите, как вы узнали, что надо прийти сюда? Дворец Цветущей сливы стоит в самом глухом углу, но вы появились так вовремя.
Мужчина обернулся, и губы его тронула улыбка.
— Я только что возвратился в Запретный город и вдруг почувствовал по движениям ци, что в глубине его что-то происходит, и понял, что надо вмешаться. Интуиция, наверное.
— Или до вас дошел отголосок от действия моего амулета, — задумчиво протянул принц. Он всей душой надеялся, что если даос и обнаружил темную ци, то спишет ее на защитные свойства магии Бэйхунь.
— Возможно, — кивнул Юй Шань.
— Господин советник, — немного успокоившись, юноша вспомнил о приличиях и склонился в малом поклоне, — благодарю, что спасли мне жизнь.
— Не стоит, Ваше Высочество. В каком-то смысле, в том, что на вас напали, есть моя вина и недосмотр. Этот случай обязательно будет расследован.
Снова коротко кивнув, даочжань развернулся и пошел к выходу. На пороге он на миг остановился, поднял голову, тронул рукой висевшую над дверью музыку ветра и вышел. Принц Лин подошел к дверям и посмотрел, что так заинтересовало советника. Разглядев, в чем дело, он хмыкнул: колокольчики были туго перевязаны шнурком и не могли издать ни звука. Кто-то тщательно подготовился к ночному нападению — тот, кто знал о новой привычке принца гулять по ночам и смог провести убийц по Запретному городу. Были ли это подкупленные его отцом Гао Цзюнь и Сяо Доу? Или за этим случаем стоял кто-то другой?
Лин Ци Сюй вернулся к лежащим без сознания мужчинам и попробовал покопаться в их памяти. Но то ли их состояние было тому виной, то ли слабость и усталость принца, но он не смог ничего узнать. Оставалось надеяться, что советнику Юю повезет завтра больше. За дверью уже слышались шаги направленного за неудачливыми убийцами дозора, и юноша поспешил выпрямиться и отойти в сторону.
6.
Когда Лин Ци Сюй проснулся, яркое солнце уже разбросало холодные блики по полу его комнаты. Юноша потянулся и тут же поморщился, ощутив боль в перевязанной лекарем руке. Он осторожно сел, ощущая, как ноют все его перенапряженные в ночной схватке мышцы. Тут же вспомнил, что нападавшие выглядели точь-в-точь как охрана его отца князя Лин Чэ, и стиснул зубы.
В том, что отец решил пожертвовать его жизнью, не было ничего удивительного. Ци Сюй знал, что тот его не любил и ни во что не ставил. Но для чего он стал бы так стараться — тайком подсылать к нему убийц, да еще в Запретный город?
Может быть, он хотел использовать смерть сына как повод нарушить клятву и напасть на Цзин-го? Это так походило на образ мыслей князя Лин Чэ! В этой догадке принца смущало лишь то, что для решительных действий время еще не настало: перевалы покрывал глубокий слой снега, а кое-где и опасная наледь — собирать и вести войско по скользким узким горным дорогам пока было неразумно. Дозорные пограничного отряда имперской армии наверняка заметили бы это движение, и перебить беззащитных воинов во время переправы на леднике им не составило бы труда.
Нет, князь Лин, если решится напасть, дождется половодья, которое унесет снега и льды в реку Цзехе и откроет низовой проход через горы. Там, в тайном месте по приказу предков князей Ханьци когда-то был вырублен в скалах тоннель, доступный лишь в теплое время года. Возможно ли, что кто-то прикрылся именем отца и обрядил убийц в одежду горного княжества?..
Размышления принца прервали послышавшиеся на крыльце шаги и стук в дверь.
— Принц Лин, вы уже проснулись? Можно войти?
Нежный девичий голос заставил сердце юноши подпрыгнуть от волнения. Принцесса Ли Шуан! Здесь, в его доме, во второй раз, и снова он выглядит неприглядно: растрепанный и неумытый, с перетянутой повязкой рукой!
Ци Сюй вскочил и стал лихорадочно натягивать пао, с трудом снятый им вчера, но узкий рукав никак не хотел налезать на перемотанное плечо. Заметив на одежде длинную прореху и пятна крови, он в отчаянии сдернул пао с себя и заозирался в поисках сменной одежды. Проклятый Сяо Доу, куда он все подевал прежде, чем сбежать?!. Наконец, принц поднял с пола сброшенное перед сном шэньи, тоже грязное и порванное в плече. Зато его хотя бы удалось натянуть на повязку.
— Ваше Высочество, я вхожу!
Послышался скрип двери и стук нескольких пар ног, обутых в зимние сапожки. Лин Ци Сюй, помогая себе раненой рукой и морщась от боли, перетянул талию широким поясом, кое-как закрепил на нем узкий ремешок и поспешно вышел из комнаты.
— Ваше Высочество гунчжу! — пробормотал он тихо, наклоняя спину в малом приветствии и мучительно ощущая, как горят его скулы. Меньше всего он хотел предстать перед принцессой Шуан в таком нелепом виде!
— Принц Лин, простите, что потревожила вас.
Негромкий голос принцессы обладал удивительной мягкой силой, которая вдруг успокоила юношу. Никакой холодной отстраненности, запомнившейся ему по предыдущим их встречам, в нем на этот раз не прозвучало.
— Советник Юй утром рассказал о ночном нападении, — продолжила та. — Я пришла справиться, как вы себя чувствуете, и позволила себе принести для вас несколько вещей.
Юноша выпрямился и с изумлением оглядел зашедших вслед за Ли Шуан служанок. Одна из них уже ставила на стол короб с едой, другая держала в руках сложенную новую одежду. Третья с деловитым видом опустилась на колени и принялась отскабливать с пола у колонны пятна крови невесть откуда взявшимся в ее руках скребком.
— Ваше Высочество, благодарю вас. Не стоило беспокоиться… — Губы юноши словно онемели и слова давались ему с трудом. — Мне уже гораздо лучше, рана совсем пустяковая.
— Рада это слышать. Тем не менее, прошу, примите эту заживляющую мазь.
Девушка протянула ладонь с зажатой в ней небольшой баночкой. Лин Ци Сюй взял ее, на секунду прикоснувшись пальцами к руке принцессы. Тут же огненная искра будто прожгла его кожу, и он отдернул руку.
— Ваше Высочество, вы, наверное, голодны? Прошу, не стесняйтесь, — принцесса повела рукой в сторону накрытого для завтрака стола.
Принц Лин кивком поблагодарил принцессу и ее служанок, приложив руку к сердцу, но остался стоять. Хоть при манящих запахах аппетитно разложенных на блюде пирожков и рисовой каши с курицей в животе у него призывно забурчало, есть в присутствии принцессы казалось неловким.
— Даочжань рассказал мне, что ваш слуга исчез этой ночью. Его искали, но не нашли на территории Запретного города. Похоже, именно он провел убийц в ваш дворец, а потом сбежал. — Голос принцессы зазвенел. — То, что вы подверглись опасности прямо здесь, в самом сердце империи — возмутительно! Виновные будут найдены и наказаны, обещаю.
— Ваше Высочество, вы так добры, — тихо повторил Ци Сюй. В словах и тоне Ли Шуан он уловил волнение и заботу, и это было так удивительно и приятно, что он ощутил, как внутри поднимается тепло. Оно разлилось во всем теле и расслабило ноющие мышцы, подарив ощущение покоя.
— Принц Лин, вы должны знать еще кое-что. — На этот раз в голосе Ли Шуан появились жесткие нотки, и юноша тут же снова напрягся. — Этой ночью в тюрьме обезвреженные вами и советником Юем убийцы были отравлены. Виновного не нашли. Таким образом, узнать, кто их подослал и как они смогли миновать охрану, оказалось невозможным.
— Советник Юй не думает, что их направил сюда мой отец?
— Даже если это были воины князя Лин Чэ, а не переодетые под них люди, они действовали вместе с кем-то из дворца. В доме предателя Гао Цзюня нашли мешочек с золотыми слитками и некоторые бумаги — свидетельство того, что он передавал сведения о Запретном городе на сторону. Но Гао Цзюнь был слишком ничтожен, чтобы подкупить императорскую стражу. Допрос дозора тоже ни к чему не привел. К сожалению, пока это все, о чем смог мне утром доложить направленный советником Юем следователь.
— Советник Юй успел сделать так много, пока я спал, — коротко улыбнулся Лин Ци Сюй. Принцесса Ли Шуан вдруг ответила легкой улыбкой, и сердце юноши затрепетало.
— Да, советник Юй поражает работоспособностью.
Она глянула на служанок, уже закончивших наводить порядок в зале и ожидающих окончания их разговора в стороне, и снова повернулась к юноше.
— Ваше Высочество, рада, что вы уже поправляетесь. Надеюсь, одежда, которую я выбрала для вас, придется по вкусу. Она более свободная, и в ней вам будет удобнее. Я попрошу советника Чжао прислать во дворец Цветущей сливы одного из проверенных слуг из Восточного дворца — негоже оставлять вас одного, без ухода.
Принц Лин нервным жестом провел здоровой рукой по волосам, поправляя выбившуюся из прически прядь, и поклонился.
— Благодарю гунчжу за заботу.
— Не стоит благодарности. И я буду рада видеть вас на предстоящем празднике Нового года.
Принцесса кивнула на прощание и вышла из дома в сопровождении своих служанок.
Принц Лин подошел к месту, где только что стояла Ли Шуан, и втянул в себя оставшийся после нее тонкий аромат жасмина. Протянул руку и потрогал холодный серебристый шелк принесенного ею для него ханьфу. Его лицо на секунду озарила счастливая улыбка. Невообразимо, что будущая императрица, почти что небожитель, нашла время позаботиться о его здоровье, удобстве, безопасности! Как будто… как будто он что-то значил для нее? Или ее действиями руководил стратегический ум советника Юя? Но тогда чего он добивался — усыпить его бдительность, еще крепче связать узами благодарности? Но он всего лишь заложник зыбкого мира и ничего не стоит в этой политической игре.
Глаза принца похолодели. Он прищурился, осмотрел оставленную одежду и угощение, но не нашел ничего подозрительного. Наконец, решив, что излишняя бдительность только навредит здоровью и не поможет восстановиться, юноша сел за стол и принялся за еду.
7.
Следующий день принц провел в одиночестве и тишине дворца Цветущей сливы, восстанавливая силы и залечивая рану. Солнце на небе сменилось луной, и Лин Ци Сюй решил лечь спать пораньше и попросил нового слугу помочь ему с умыванием.
Этот присланный к нему человек — степенный мужчина по имени Хэ Пин, раньше совмещал в Восточном дворце работу слуги и телохранителя. Он был молчалив и расторопен и ухаживал за нехитрым бытом принца не в пример лучше Сяо Доу, но принц все равно не мог заставить себя ему доверять.
Хэ Пин подхватил тазик для умывания и вышел из спальни принца. В ту же минуту из темноты комнаты послышался тихий скрипучий голос:
— Лин Ци Сюй, соскучился?
Юноша вздрогнул, заметив в темном углу спальни черную тень. Синь Мо наконец объявился! Но почему именно сегодня, на следующий же после покушения вечер?
— Что же ты не отвечаешь своему учителю? — Демон хмыкнул и плавно проскользил к кровати, на которой сидел принц. Тот бросил настороженный взгляд на дверь, за которой только что скрылся слуга. Вдруг тот не успел уйти далеко и услышит, как Лин Ци Сюй разговаривает с кем-то у себя в комнате?
— Тебя что-то тревожит? — продолжил расспросы демон и, внезапно подскочив к юноше, ухватил его голову обеими ладонями и прислонился лбом к его лбу.
Прикосновение это оказалось ледяным и туманным, но голову принца охватила реальная боль: острая, какая бывает от жгучего морозного холода. Он попытался оттолкнуть Синь Мо, но руки ухватили пустоту. Его учитель был всего лишь тенью в этом мире.
— Что, не поймал? — язвительно рассмеялся тот. — Дурачок! Я-то могу до тебя коснуться, ведь ты отбил мне три поклона. Ты же меня поймать не сумеешь, и никто из смертных! Однако я успел все выяснить, дотронувшись до тебя. Значит, тебя прошлой ночью чуть не убили? Интересно, кому же понадобилось подсылать убийц? И почему этот вездесущий Юй Шань тебя спас?
Губы демона скривились, когда он произносил имя даоса, будто оно горчило. Мужчина заложил руки за спину и прошелся к неплотно закрытому ставней окну, глянул сквозь щель на ночное небо и повернул обратно, о чем-то размышляя. Затем он остановился прямо напротив напряженно застывшего Ци Сюя, уставил на него костлявый указательный палец и веско, как приговор, произнес:
— Смотрю, пока я был занят делами, ты сдружился со своим врагом. Совсем разум потерял! Забыл, кого тебе следует опасаться? Забыл про свою цель и наш уговор? Решил, что даосский мастер сильнее и сможет тебя защитить? Будешь теперь послушной собачонкой в его руках? Да ты и впрямь дурак! Даже не подумал, что покушение мог организовать сам Юй Шань, чтобы сильнее втереться к тебе в доверие!
Ци Сюй вскочил на ноги, пальцы его сжались в кулаки, стремясь удержать вспышку темной ци, уже готовой вырваться наружу.
— Не смей оскорблять меня! Я ничего не забыл! Да, я не знаю, почему даочжаню выгодно меня защищать, и знаю, что он не друг мне. Но ведь я и сам кое-чего стою!
— Ц-ц-ц! Наш малыш растет и показывает зубки! Хорошо, хорошо! Раз ты такой смелый и самостоятельный, скажи, тебе удалось узнать, что из себя представляет Лунный нефрит и как к нему подобраться?
— Я просмотрел те же книги, что брал читать советник Юй. — Уверенности в голосе юноши поубавилось. — Но там ничего не было сказано про нефрит. Только то, что и так всем в Цзин-го известно: что камень принес в мир даодзунь Юэ Юй, и нефрит охранял земли всей империи своей мощью. И еще что после смерти даоса его никто больше не видел.
— Ци Сюй, ты, верно, держишь за дурака меня? — прошипел Синь Мо. — Кормишь побасенками! Ты что же, за три месяца не смог вытянуть из Юй Шаня ни слова о местонахождении нефрита? Это ведь единственная плата за науку, которую я прошу с тебя! Сам же стараюсь изо всех сил, учу тебя, защищаю от хитрого советника, укрываю проявление твоей силы, расчищаю путь к славе! Неблагодарный щенок!
— Хоть вы и мой учитель, но мне кажется, вы не были честны со мной! За все время, что живу в Запретном городе, я ни разу не заметил, чтобы советник Юй питал ко мне недобрые чувства. Это только ваши слова и сны, которые вы наслали на меня! — Лин Ци Сюй порывисто шагнул вперед, словно собирался напасть, и продолжил: — Я теперь лучше понимаю, как действует демоническая ци, которую вы взрастили во мне. Она выцепляет все самое темное, что есть в человеке, и использует во вред ему или другим людям. Вы вытащили наружу мой страх, неверие в себя, тоску и одиночество, чтобы окунуть мое сознание в жуткие кошмары, ослабить и сломить мою волю!
— И что с того? — усмехнулся демон, вновь овладев собой. — Ты же охотно учился владеть темной ци. Этот путь легче, быстрее, ведь темного в душе любого человека больше, оно рождается само собой и проявляется ярче. Ты всего лишь играешь на людских слабостях — разве не в этом состоит стратегия сильного правителя и полководца? Разве ты, Ци Сюй, не мечтал когда-нибудь стать таким: сильным и могущественным? Отомстить за смерть матери, заставить смотреть на тебя с уважением, почитанием и страхом? А? Разве не эти стремления я прочел когда-то в твоей душе прежде, чем предложить тебе сделку?
Принц отшатнулся, как от удара. Каждое слово Синь Мо вонзалось в него, будто раскаленная игла, ведь демон был прав! Он озвучил, пусть и в своей извечной искаженной манере, его собственные мысли. Вся боль и ярость, взращенные в его душе за девятнадцать лет жизни, были так легко раскрыты этим проницательным и бездушным существом! Ци Сюй опустил голову и промолчал — возразить на эти слова было нечего.
— Вот видишь, я отлично тебя изучил и, поверь, хочу того же, что и ты. — Тон Синь Мо изменился, теперь он обволакивал и порабощал волю. — Я хочу твоего возвышения и много сделал за эти недели для того, чтобы возвеличить тебя. Ты еще скажешь мне спасибо! А когда ты обретешь реальную власть, то вспомнишь об учителе, который поддержал тебя, пока ты был никем, и отдашь мне Лунный нефрит.
— Не понимаю, о чем вы. Что такого вы сделали в эти дни?
— О, скоро поймешь! Ждать осталось совсем недолго.
— Я не знаю, что вы задумали, но не хочу в этом участвовать!
— Вот как?! — Демон снова разъярился. Вся напускная мягкость тут же слетела с него. — Не желаешь подчиниться своему учителю?! Ну тогда выкручивайся сам! Мое терпение иссякло! Я снимаю свою защиту и отрекаюсь от тебя, жалкий, негодный, неблагодарный мальчишка!
Синь Мо резко взмахнул руками. Лин Ци Сюй не успел создать магический щит: на него мгновенно обрушилась ураганная волна темной ци, и мертвый запах страха и тления пропитал воздух вокруг. Юноша упал на колени, прикрыв руками голову и стараясь не дать этой силе разрушить его разум. Он всем телом ощутил, что тонкая оболочка охранной ци, возведенная вокруг него демоном, лопнула и разлетелась в клочья, и не мог сопротивляться силе его ярости.
Голова юноши словно раскололась на тысячу острых осколков. Сумрачная неосвещенная спальня на глазах принца заходила ходуном и распалась на несколько фрагментов, и в каждом из них над ним возвышалась мрачная фигура демона с растрепанными волосами и горящими красными искрами глазами. А затем все померкло: Лин Ци Сюй потерял сознание.
8.
Этой ночью еще в одном доме Запретного города было неспокойно. В богато украшенной передней комнате Дворца изящности Ван Янь и Чжао Ган беседовали, сидя за пустым лаковым столиком. Их сосредоточенные лица и отсутствие угощения сразу выдавали, что разговор шел серьезный и не самый приятный. К тому же, Ван Янь приказала кормилице увести принца Ли Миня, которого обычно старалась не отпускать от себя надолго.
— А-Янь, как ты хочешь, чтобы я помог тебе, если совершаешь такие дела втайне от меня, да к тому же, так бездарно?! — воскликнул старик, и, хоть он и старался говорить тихо, опасаясь любопытных ушей, в голосе его прозвучало явное недовольство.
— Разве моя идея убить принца и дать князю Лину достоверный повод напасть на Цзин-го не была хороша? Не моя вина, что эти болваны не смогли справиться с одним мальчишкой! — сморщила нос гуйфэй.
— Хороша? Что же в ней хорошего?! Нападение на принца Лина насторожило главного советника Юя, назначено расследование!
— Эти неудачники, посаженные в тюрьму, уже мертвы Их теперь не допросить, а значит, и расследование ни к чему не приведет! Я хорошо подготовилась, дядюшка, не стоит так волноваться!
— Хорошо?! — хлопнул ладонью о столик советник. Неоправданная самоуверенность Ван Янь его возмутила. — А тебе известно, что в вещах Гао Цзюня нашли бумаги и письма — свидетельства того, что он передавал информацию о жизни дворца кому-то на сторону? А ведь это я помог устроить Гао Цзюня во дворец!
— Ну и что? Он ведь служил в Хлебном дворе. Всем известно, что у вас, дядюшка, доброе сердце. Попросили вас помочь талантливому юноше, вы и не смогли отказать! А то, что он потом пошел по дурной дорожке, — головная боль советника Цзян Вэньбо, Главы Хлебного дома! Разве не так? — В голосе Ван Янь зазвучали масляные нотки. — К тому же, вы столько лет служите императорской семье и за все эти годы сумели доказать, что ваша репутация безупречна! А вот для проверки дел советника Цзяна в провинциях назначена императорская инспекция.
— Не напоминай! — Чжао Ган досадливо поморщился. — Этот его племянник, Чжан Е, как раз добрался до наших родовых земель и уже сует нос во все торговые книги Юньцзэ и окрестных поместий!
— Вот и хорошо! — воскликнула женщина и несколько раз тихо похлопала в ладоши.
— Хорошо?!. — На этот раз в голосе советника прозвучала растерянность. — А-Янь! Наши люди, конечно, умеют заметать следы, но этот молодой Чжан очень въедливый! Мне написал наш управляющий, жаловался на дотошность и неподкупность столичного чиновника!
— Не стоит суетиться и уговаривать Чжана, — в тоне гуйфэй зазвучало превосходство. — В торговых бумагах найдут указание на то, что Гао Цзюнь действовал по указке советника Цзяна, чтобы спровоцировать новую войну и таким образом скрыть растрату из императорской казны за новыми расходами на содержание армии. Это отвлечет внимание всех советников в гунцин от наших людей, и в первую очередь, внимание главного советника Юя.
— Ах, А-Янь, ты затеяла такую опасную игру, даже не посоветовавшись со мной! Что, если советник Юй настолько заинтересуется этими сведениями, что сместит Главу Цзяна и назначит новое расследование дел всего Хлебного двора? В империи воцарится хаос!
— Чего вы боитесь? — холодно спросила женщина. — Не вы ли жаловались, что Цзян Вэньбо слишком много на себя берет, из-за чего ваши заслуги остаются незамеченными? Пусть Юй и Цзян кусают и даже сожрут друг дружку, а вы в это время подготовите почву для воцарения нашего Минь-эра! Разве моя задумка не хороша?
— Хороша, хороша, — наконец смирившись с ее напором, кивнул Чжао Ган. Он поежился: амбициозная идея племянницы стравить основных его противников между собой и пугала, и восхищала его. — И все же, прошу тебя, впредь будь осмотрительнее. Нападение на принца-заложника и три случая с отравлениями в пределах Запретного города за три месяца — как бы кто-нибудь не заподозрил, что их направляла одна рука!
— Кто сможет что-то заподозрить, если допросить некого?
— Я слышал, что даочжань Юй умеет читать мысли!
— Ах, дядюшка, вы умеете развеселить! — Ван Янь коротко рассмеялась. — Разве чужую мысль можно предъявить как улику? Кто ему поверит? Пусть этот даос и влез в самое сердце империи за столь короткое время, но ведь вы сами говорили, что не все советники гунцин приняли его и покорно поддержат любое его чудачество!
— Хорошо, хорошо, — это слово, казалось, стало охранным заклинанием старика от всех возможных бед и от настойчивости племянницы. — Признаю, ты права. И все же, пока князь Лин ждет вестей и еще не выдвинул свое войско, не стоит принимать рискованных решений. Потерпи, А-Янь, слива мэйхуа уже расцвела, и на севере скоро начнется половодье. Давай придерживаться составленного ранее плана. Осталось несколько дней, уже после праздника Нового года мы начнем нашу игру!
— Ладно, дядюшка, я согласна подождать. — Женщина довольно улыбнулась, и на ее щеках заиграли милые ямочки, такие же, как у умершей супруги Чжао. Старик вздохнул, глаза его подернулись туманом воспоминаний. Несколько минут в комнате было слышно лишь потрескивание пламени в напольной жаровне.
— А знаете, что? — Ван Янь перегнулась через стол и доверительно зашептала почти в ухо мужчине: — Несколько раз за эти дни ко мне во сне приходил могучий бог войны в сияющих доспехах, с грозным лицом и голосом, подобным раскатам грома! Он уверял, что Минь-эр единственный достоин сидеть на троне, а моя задача — расчистить ему путь, устранив всех соперников! И Ли Шуан, и князь Лин со всеми его сыновьями должны сгинуть! И это он посоветовал, как можно скрытно провести людей в самую глубину Запретного города и не попасться на глазам дозорным! И все так и вышло, как он сказал! Дядюшка, я верю в вещие сны и помощь богов! А вы?
— А-Янь, прошу, будь осторожна! — Чжао Ган ощутил, как редкие волосы на его голове зашевелились от рассказа племянницы.
— А разве я не осторожна? — снова рассмеялась та. — Не беспокойтесь, моих порошков хватит на всех недругов! Раз клинками принца Лина одолеть не вышло…
— Не спеши! Пусть сначала князь Лин сделает свой ход!
— Ладно, послушаю вас! Не стану пока больше ничего предпринимать! Но сами посудите, раз даже божество на нашей стороне, мы не можем не победить в этой игре!
Глаза Ван Янь засверкали честолюбием и одержимостью, и Чжао Ган в который раз пожалел, что пообещал когда-то покойной жене позаботиться о племяннице. Ее неразборчивость в средствах сильно его пугала. Но игра уже началась, условия соглашения были переданы князю Лин Чэ и приняты им, и отступать было поздно.