— Сограждане, вы это видели? Этот юный мальчик — новый кандидат в национальные достояния Южной Кореи!
— Даже в мировом масштабе редко бывает, чтобы несовершеннолетний добился статуса кандидата через официальный экзамен. Не говоря уже о том, что сложность этого экзамена была до абсурда высокой…
Стать кандидатом в национальные достояния можно было двумя путями. Первый — пройти экзамен кандидата в национальные достояния. Второй — пробудить родовой навык герцогской семьи.
Шинра Кён и Лорен относились ко второму случаю. Сила их родословных почти гарантировала, что в будущем они станут трансцендентами. Поэтому их страны даровали им статус кандидатов без экзамена; этот жест был проявлением уважения к герцогским семьям. В конце концов, где бы ни находилась страна, герцогские семьи были теми, кого почитал народ и на кого опиралось правительство. И одно было несомненно: страны, дожившие до нынешних времён, сделали это не потому, что задирали нос перед аристократией. Семья Кан была редким исключением, да и там окончательная цена ещё только должна была проявиться.
Так или иначе, экзамен кандидата в национальные достояния был путём для тех, у кого не было родового навыка герцогской семьи.
Сдающим экзамен приходилось собственными руками и ногами доказывать себя перед страной. Естественно, условия экзамена были строгими: юных претендентов сталкивали с экзаменатором класса S.
Успеха добивались немногие. Но Джэ Хёк не просто преуспел — он одну за другой одержал подавляющие победы. Он сразился с Чи Чхон Мёном и даже вступил в противоборство с карой Чи Чхон Мёна: первого убил, вторую покорил с изяществом, достойным титула юного трансцендента.
Сейчас Джэ Хёк сходил со сцены, прямо игнорируя официальные процедуры назначения Ассоциации.
Технически Ассоциация могла поднять шум и задержать официальное признание Джэ Хёка кандидатом. Но в сердцах корейцев, смотревших трансляцию по всей стране, Джэ Хёк уже был кандидатом в национальные достояния, и если бы какое-нибудь пыльное правило утверждало обратное, они бы единым гневом вышли на протест.
И вот так шестнадцатилетний мальчик вошёл в историю.
— Ого. Чем дольше смотрю, тем красивее у него лицо.
— Ха-ха, точно. Я уже в восторге от одной мысли, что Кан Джэ Хёк в будущем станет лицом Южной Кореи…
От навыков до внешности и таланта — репортёры без конца восхваляли Джэ Хёка, пока вместе со съёмочными группами следовали за ним наружу со стадиона.
И не только они.
Уаааааааа!
Живые зрители тоже потоком выходили со стадиона, следуя за Джэ Хёком и образуя за его спиной огромную процессию.
На место прибывало всё больше машин: они забивали парковку и выстраивались вдоль восьмиполосной дороги. Люди выскакивали из автомобилей, выкрикивая имя Джэ Хёка.
— Быстрее!
Опасаясь за общественную безопасность, отряд полиции перекрыл дорогу. Но новоприбывших это не остановило: они парковались у обочины, пробегали мимо полицейских машин и присоединялись к толпе.
Проявление народной поддержки полностью превзошло скромную церемонию награждения, подготовленную Ассоциацией.
В тот момент казалось, что вся страна стоит рядом с Джэ Хёком.
Это был идеальный финал.
Конечно, в реальности кое-кто видел в событиях этого дня ужасную катастрофу и в дальнейшем продолжил бы критиковать Джэ Хёка как убийцу. До самого утра эти люди сидели в одной лодке с Чи Чхон Мёном — все громкие имена, годами тайно манипулировавшие общественным мнением. Они придирались к происхождению Джэ Хёка. Но новости, отражающие их недовольство, подозрительно отсутствовали бы. Осмелевшие благодаря общественным настроениям репортёры и телеканалы делали бы вид, что глухи и слепы к их звонкам.
И это было меньшее из последствий.
В ближайшие дни многое должно было измениться.
Сначала президент Кореи задержался бы с реакцией, наблюдая и взвешивая. Но в конце концов последовало бы заявление:
«Как кореец, я рад достижениям молодого господина Кан. Надеюсь, его назначение кандидатом в национальные достояния послужит катализатором значительного прогресса Южной Кореи. Это возможность развеять клеймо, окружающее семью Кан».
После реакции президента одна за другой всплыли бы шокирующие новости:
Срочно: прокуратура начинает расследование деятельности Чи Чхон Мёна во время его пребывания на посту президента Ассоциации. Для арбитража и строгого наказания причастных будет назначен специальный прокурор…
Срочно: первые источники указывают на связь Чи Чхон Мёна с несколькими гражданскими группами «против Кан». Зрители могут не знать, но эти группы годами блокировали главные ворота поместья Кан, требуя упразднить герцогский статус семьи Кан.
Срочно: начальник полиции подтверждает продолжающееся расследование возможных кампаний клеветы против семьи Кан в сети.
Срочно: тридцать девять достижений герцога Кан Дэ Гука, ранее вычеркнутые из учебников, теперь пересматриваются. Чтобы обеспечить точное изложение, историки призывают Ассоциацию раскрыть внутренние отчёты по соответствующим инцидентам во вратах.
Срочно: Китай и Япония запросили экстренную встречу. По словам представителя Министерства иностранных дел, две страны, вероятно, намерены прощупать отношения между Южной Кореей и Громовым императором.
Тем временем, когда Чи Чхон Мён был мёртв, а его сообщники рассеялись, различные организации, опиравшиеся на его поддержку, прекратили бы деятельность. Оппозиция и критика в адрес Джэ Хёка или Якши исчезли бы, как следы на песке.
В то же время люди начали бы выходить вперёд. Целое поколение лично видело эпоху Якши; они делились бы своими историями в сети. Общими усилиями новая история событий распространилась бы по интернету и Сообществу. А после реакции иностранцев молодые поколения корейцев узнали бы, что эта «новая» история, похоже, и была самым правдивым рассказом.
— XX. Почему этот ублюдок Чи Чхон Мён так помешался на том, чтобы свалить семью Кан и Якшу? Из-за него я даже не знал, что всего поколение назад в Южной Корее был великий человек. Это так несправедливо.
— Ага. Я чуть не прожил всю жизнь, так и не испытав гордости, которую должны чувствовать граждане Кореи.
— Кстати, правда, что Якша был сильнейшим в Азии? Если да, то в свои лучшие годы он, должно быть, сделал Южную Корею очень процветающей. Ух. Хочется верить, но трудно, когда смотришь на нынешнее жалкое состояние Южной Кореи…
— Всё это из-за Чи Чхон Мёна…
Главная причина, по которой люди так легко поверили бы в прошлую славу Якши, была проста: в день экзамена Джэ Хёка на кандидата в национальные достояния они собственными глазами увидели мерзкий характер Чи Чхон Мёна. Он точно был из тех, кто способен исподтишка проворачивать грязные трюки.
— …И вообще, в чём тут сомневаться? Время Якши наверняка было золотым веком. Просто посмотрите на молодого господина Кан.
Прежде всего именно существование Джэ Хёка сыграло бы главную роль, убеждая людей в былой славе Кореи.
Шестнадцатилетний мальчик, одной техникой меча победивший лучших игроков Южной Кореи, — этот талант определённо исходил от Якши. Значит, вероятность того, что прошлые достижения и навыки Якши были преувеличены, была близка к нулю.
Но всё это ещё только должно было случиться.
Сейчас Джэ Хёк дошёл почти до конца дороги, повернулся и встретился взглядом с ближайшей камерой.
Дома, на работе, в кафе или прямо на улице — все, кто смотрел процессию нового кандидата в национальные достояния, замолчали.
Чёрные глаза Джэ Хёка втягивали в себя. В них смешивались неприкрытая печаль и тепло — из-за этих глаз людям хотелось обнять его. Но странным образом этот проблеск мягкости только усиливал ощущение надёжности и доверия, которое люди испытывали, глядя на Джэ Хёка.
Тишина задержалась. Затем Джэ Хёк заговорил.
— Спасибо.
Простая искренность на лице Джэ Хёка поразила страну. По сравнению со злобой, которую он показывал, разбираясь с Чи Чхон Мёном, разница была как день и ночь. Казалось, после свершённой мести тьма, таившаяся за его глазами, притихла, хоть немного насытившись.
И всё же…
Падение Чи Чхон Мёна — лишь начало, — подумал Джэ Хёк. По всей Южной Корее ещё полно людей, которые цеплялись за Чи Чхон Мёна и участвовали в падении моей семьи.
Он покарает их всех и построит новую семью Кан, которая будет стоять вечно. Но одному ему было не справиться. Ему нужна была поддержка народа.
— Я отплачу вам за доверие. Поэтому на этот раз… — Джэ Хёк поклонился.
— Пожалуйста, верьте мне до конца.
Вся страна вздрогнула от тихой решимости в словах Джэ Хёка. Глядя на мальчика, который был достаточно юн, чтобы быть их ребёнком или внуком, люди почувствовали, как в сердцах поднимается вина.
Тогда многие дали маленькие клятвы, тронутые смирением Джэ Хёка. Ведь совсем недавно Джэ Хёк совершил легендарные подвиги, и всё же в его поведении не было ни следа гордости за это.
— На этот раз…
— …Точно.
Как раз вовремя подъехал катафалк.
— Покойтесь с миром, — прошептал Джэ Хёк. Он уложил внутрь тело демона меча Квэ Мён Су.
Уголков губ Квэ Мён Су коснулась мирная улыбка, и наблюдавшие люди вздохнули. Только тогда большинство смогло догадаться, что он чувствовал, жертвуя собой ради Джэ Хёка.
Пока дворецкий Хван занимался катафалком, он выяснил сведения о Квэ Мён Су и теперь доложил Джэ Хёку:
— У него не было семьи.
Это не стало неожиданностью. Человеку, одержимому мечом, едва ли оставалось время на семью.
— Тогда мы можем вернуться вместе.
Джэ Хёк кивнул полицейским, стоявшим на дороге. Лица полицейских просияли облегчением, и они начали разгонять толпу.
Харизма, позволяющая направлять других, для Джэ Хёка была естественной.
— У Кладбища мечей появился новый обитатель.
Жизнь Джэ Хёка изменилась, но особняк семьи Кан остался прежним.
Он всё ещё был тихим и одиноким.
Слабый звук дыхания отца на кровати был одним из немногих признаков жизни в этом месте.
— Конечно, я знаю, что это не хорошая новость.
Кладбище мечей — место захоронения тех, кто погиб, служа семье Кан. Недавно Джэ Хёк проводил туда Квэ Мён Су на покой.
— Я стану сильнее, чтобы никто из будущих членов моей семьи не оказался похоронен здесь.
Джэ Хёк дал клятву, сжимая слабую, иссохшую руку отца. Затем он поднялся.
Снаружи особняк шумел: студенты и члены Гильдии Стражей болтали и жарили мясо.
Для вечеринки в герцогском особняке всё было слишком скромно, но сцена получилась прекрасной, и сердце Джэ Хёка дрогнуло.
— Почему мне нельзя готовить?! Я дворецкий этого особняка!
Только один человек не наслаждался праздником.
Ты сам это заслужил… Крики дворецкого Хвана заставили Джэ Хёка улыбнуться. Давно он не улыбался с таким расслабленным сердцем.
Джэ Хёк уже собирался выйти из комнаты, когда остановился.
— Наконец-то заметил?
В комнате оказался странный мужчина: он сидел в углу спальни его отца.
— Что ж, ты кандидат в национальные достояния слабой страны, так что твой уровень всего лишь таков. — Мужчина медленно поднялся. На воротнике его одежды сияла брошь в форме зелёного черепа.
Зелёный череп…
Это была эмблема семьи Баус.
— Заплати цену за то, что посмел унизить моего господина и семью Баус.