Прошло чуть больше трёх недель с начала летних каникул. Для других учеников эти дни пролетели незаметно, но для Джэ Хёка недели растянулись, словно годы.
Открытие Рейнхардта и тренировки с фермерами; столкновение с Чи Чхон Мёном и очищение имени семьи Кан; убийство генерала Чха и спасение Кан Хён А; сокрушение Цилиня и Мастера меча, месть за отца…
Вспоминая последние несколько недель, Джэ Хёк чувствовал, как в нём борются удовлетворение и чувство утраты. Он был готов отдать всю жизнь, чтобы восстановить честь семьи, и никак не ожидал добиться этого за три недели.
Обезглавленное тело Вильхейма рухнуло на колени, и Джэ Хёк повернулся к Громовому императору.
Со всех сторон на него смотрели жители Сеула.
Восемь лет люди, проходившие мимо поместья Кан, показывали пальцами и шептались о протестующих, которые кишели на улице. Теперь же их крики звучали ясно.
— Спасибо, ваше превосходительство!
— Я жив благодаря вам!
— Громовой бог!
— Семья Кан навсегда!
Мужчины и женщины всех возрастов приветствовали Джэ Хёка. Некоторые даже склоняли головы, словно перед королём.
За три недели мир изменился сильнее, чем я мог мечтать.
Джэ Хёк приложил руку к груди. Там поднялось новое тепло — такое, что не исчезло даже после того, как он извлёк Эссенцию Жар-птицы.
— Стой… Не мне… кха! Нет…
Громовой император с первого взгляда ощутил жизненную силу, заключённую в пылающей эссенции, — и именно поэтому сопротивлялся.
— Якшу… спаси своего отца… ею.
Как мог Джэ Хёк обменять шанс Якши на вторую жизнь на такого постороннего, как сам Деновин?
Нет, даже если он может это принять, я — нет!
Громовой император сжал выступающее древко костяного копья так, что оно треснуло, а затем сломалось.
Он рухнул как камень.
Из зияющей раны в груди толчками вытекала кровь. Он попытался подняться, но мостовая и луна закружились у него перед глазами.
— Успокойтесь.
Джэ Хёк прижал левую руку Громового императора коленом, отвёл в сторону другую и вдавил Эссенцию Жар-птицы ему в грудь.
— Н… нет—
[Система] Игрок Кан Джэ Хёк передал вам Эссенцию Жар-птицы.
[Система] Поглощение…
[Система] Обработка…
[Система] Внутри вас теперь обитает великая жизненная сила!
Проникающее до костей тепло разлилось по телу Громового императора. Пронзённая плоть, сломанные кости и разрушенный даньтянь восстанавливались так быстро, словно время пошло вспять.
[Система] Восстановление даньтяня завершено.
[Система] Все раны исцелены.
[Система] Ваше здоровье увеличилось на 10%.
[Система] Ваша мана увеличилась на 20%.
— Ты…
Громовой император ошеломлённо уставился в ночное небо, а придя в себя, указал пальцем прямо Джэ Хёку в лицо.
— Ты дурак?! Ведь этим сокровищем ты, возможно, смог бы восстановить своего отца!
— Успокойтесь. Эссенция Жар-птицы — не одноразовый предмет. Вы сможете зарядить её и вернуть долг позже.
— Ты!.. ты… Что? Она перезаряжается?
Громовой император вызвал Систему. Его взгляд пробежал по разным меню и остановился на описании Эссенции Жар-птицы.
Эссенция Жар-птицы…
Это был остаток божественного зверя, способный превращать ману в сокровенную жизненную энергию, явно связанную с таинственными силами богов.
Если накопить достаточно жизненной энергии, возможно было даже полное воскрешение.
— Она… Она правда перезаряжается.
Плечи Громового императора расслабились. Хорошо. Теперь я смогу вернуть долг.
Громовой император поклялся однажды передать Эссенцию отцу Джэ Хёка.
Джэ Хёк улыбнулся.
— Не придавайте этому такого значения. За добро полагается платить добром. Как исполняющий обязанности главы семьи Кан и национальное достояние Кореи, я многим вам обязан за защиту моего отца и корейского народа.
На самом деле — будь то на полях Рейнхардта, во время экзамена кандидата Джэ Хёка или при последнем визите Джэ Хёка в семью Шинра — Громовой император всегда присматривал за ним, и Джэ Хёк считал его своим благодетелем. Так что даже если бы ранения Громового императора не имели никакого отношения ни к Корее, ни к семье Кан, Джэ Хёк всё равно обменял бы Эссенцию Жар-птицы ради него.
— Да… за добро нужно платить добром.
Глаза Громового императора увлажнились, когда он кивнул.
Его здоровье и мана сильно выросли.
Эссенция Жар-птицы была непосредственным ключом к возрождению Якши и одним из источников силы Джэ Хёка. И всё же Джэ Хёк великодушно уступил её ему.
Какая решимость требовалась, чтобы пойти на такое?
Этот мальчик был настоящим аристократом — человеком, который ценил долги и честь выше жажды силы. Якше повезло с таким сыном.
Громовой император взял себя в руки и схватился за протянутую руку Джэ Хёка, чтобы подняться.
Рядом с Джэ Хёком, ростом чуть больше ста восьмидесяти сантиметров, массивный Громовой император — выше двух метров — казался существом иной расы. Тем более что фарфоровая кожа и гладкие волосы Джэ Хёка резко контрастировали со смуглой кожей и дикой гривой Громового императора.
Но когда они встретились взглядами, их лица смягчились так, словно они были одним целым, и уже по одному этому горожане поняли: эти двое — вечные друзья.
Щёлк-щёлк!
В толпе вспыхивали камеры.
Сеул был густонаселённым городом. Прежнее заявление Громового императора, усиленное маной, привлекло бесчисленных любопытных горожан, и среди них оказалось немало профессиональных репортёров и медийных инфлюенсеров.
Уже через час интернет захлестнут бесчисленные статьи и новостные сюжеты:
Национальное достояние Кан Джэ Хёк убил австрийского Некроманта!
Претендент на звание сильнейшего в мире пал от руки самого юного национального достояния!
Громовой император и Громовой бог — дружба, преодолевшая границы стран и возрастов.
Можно ли ждать улучшения корейско-американской дипломатии?
Эти заголовки потрясли бы мир.
Претендентов на звание сильнейшего в мире насчитывалось несколько десятков по всей планете, но попасть в их число было отнюдь не просто. Даже покойный Цилинь, которого называли сильнейшим игроком Китая, к ним не относился.[1]
Конечно, Цилинь был впечатляющ сам по себе: в конце концов, несмотря на возраст и давний уход с активной службы, в бою с Джэ Хёком он показал поразительную мощь. Но даже тогда до уровня претендента на звание сильнейшего в мире ему было далеко.
А вот австриец Вильхейм, армия из одного человека, был знаменитым претендентом на звание сильнейшего в мире — активным игроком в расцвете сил, воспитанным и закалённым в огне европейских войн, где выживали лишь самые талантливые и безжалостные игроки.
Возможно, в бою с Громовым императором его застигла внезапная атака, но то, что Джэ Хёк отсёк ему голову, имело огромный символический вес в глазах толпы. Более того…
Теодор вернулся к Джэ Хёку после того, как убил оставшихся тронных слонов, а остатки армии нежити Вильхейма опустились на колени.
Эм… Похоже, я им нравлюсь?
Теодор почесал костяную челюсть.
После смерти хозяина легион нежити по собственной воле привязался к сильнейшей нежити поблизости. Это был предохранительный механизм, заложенный во всю нежить семьи Баус. Временная мера не позволяла легиону распасться, если Некромант погибал в тумане войны.
А дикая нежить, обитавшая во вратах? Она всегда уступала уровнем и была куда грубее. Разве могла она сравниться с шедеврами Некроманта?
Чтобы дикая нежить перехватила командование легионом…
Семья Баус никогда не рассматривала такую возможность.
Теодор был аномалией. Когда-то гениальный человеческий мечник, а теперь элитный рыцарь смерти, он обладал и навыками, и разумом, а впереди у него была вечность для развития. Чем больше времени проходило, тем больше он учился и рос — и тем сильнее становился.
Даже величайшие творения Некроманта не достигали такого совершенства.
Конечно, если бы Теодора раздробили в крошево и вынудили возродиться в Львином замке, его уровень сбросился бы до нуля. Но каковы были шансы на это?
С тех пор как он поклялся служить Джэ Хёку, опыт тёк к нему без остановки. Такими темпами он очень скоро станет непобедимым.
— Я, лич Вера, ожидаю приказов нового командира легиона.
Похоже, уровень силы Цилиня подвергся реткону. Раньше Цилиня часто называли претендентом на звание сильнейшего в мире, но теперь нам говорят, что это не так.