3. Смерть, мчащаяся по рельсам
Раздался мерный, убаюкивающий стук тяжёлых вагонных колёс, и именно этот звук в конце концов вырвал меня из глубоких объятий сна.
Судя по всему, я незаметно для самой себя задремала, полностью одурманенная успокаивающим действием лекарств.
В памяти с некоторым опозданием всплыла чёткая картина того, как Лиам Мур аккуратно отмеряет тягучую микстуру в маленькую ложечку и настойчиво протягивает её мне, объясняя, что это сильное болеутоляющее средство.
Он произнёс эту фразу таким строгим и педантичным тоном, старательно изображая из себя настоящего доктора, что это показалось мне одновременно забавным и невероятно милым, поэтому я без лишних споров послушно проглотила предложенное лекарство.
Если признаться честно, я просто смертельно устала от всего происходящего вокруг безумия.
В самом начале я наивно полагала, что, если буду изо всех сил барахтаться и бороться за собственное выживание, то в конечном итоге смогу вернуться домой, но время неумолимо шло, моё пребывание в этом мире всё больше затягивалось, а никаких признаков скорого возвращения так и не появлялось на горизонте.
Как долго мне ещё суждено оставаться запертой в этой чужой, пугающей реальности? Смогу ли я вообще когда-нибудь вернуться в свой настоящий дом, к своим близким?
А что, если я навсегда застряну здесь и в итоге просто состарюсь и умру в этом вымышленном, безжалостном мире?
Мне так отчаянно хотелось успеть вернуться домой до наступления долгожданного Нового года.
До начала декабря оставалось совсем немного времени, а там и новогодние праздники были уже не за горами.
Вы даже представить себе не можете, какой всепоглощающий ужас вызывает мысль о том, чтобы встретить свой день рождения и стать на год старше, находясь за тысячи километров от родины, да ещё и проживая жизнь совершенно другого, незнакомого человека.
Я несколько раз медленно моргнула, пытаясь окончательно проснуться и сфокусировать затуманенное зрение.
Лекарство, которое дал мне Лиам, действительно оказалось невероятно действенным.
Та адская боль, которая ещё недавно безжалостно разрывала моё тело на куски, теперь превратилась в глухую, едва заметную ломоту, больше не доставлявшую мне серьёзных неудобств.
О, какое же это было непередаваемое, искреннее облегчение.
Если бы мне пришлось испытывать эту невыносимую муку при каждом вдохе, я бы наверняка захотела просто умереть на месте, хотя единственная загвоздка заключалась в том, что даже смерть вряд ли стала бы для меня гарантированным билетом обратно в реальный мир.
В первые секунды после пробуждения моя голова казалась набитой тяжёлой, непробиваемой ватой.
Тело всё ещё оставалось непослушным и вялым, но разум довольно быстро сбросил с себя липкие оковы сна и прояснился.
Видимо, я выглядела гораздо бодрее и свежее, чем до того как уснула, потому что тревога, застывшая на бледном лице Лиама, заметно смягчилась и отступила на задний план.
Он заботливо протянул руку и ласково прикоснулся к моему лбу, проверяя температуру, а его длинные пальцы оказались такими обжигающе горячими и живыми, что это поразительное, пугающее сходство с настоящим человеком заставило меня невольно содрогнуться от подступающего отвращения.
— Со мной всё в полном порядке, вам совершенно не стоит так сильно переживать за моё самочувствие, — пробормотала я максимально уверенным голосом, поспешно отстраняясь от его слишком тёплой и заботливой руки.
— У тебя всё ещё держится небольшая температура, и, похоже, твой хрупкий организм пережил слишком сильное потрясение.
— Человеческое тело и должно быть тёплым от природы, в этом нет абсолютно ничего удивительного или пугающего.
— С этим утверждением, конечно, невероятно трудно поспорить, но я всё равно не могу перестать волноваться.
Тем временем за окном нашего купе уже начали вырисовываться смутные, расплывчатые очертания лондонских окраин, хотя, если внимательно присмотреться, они были уже не такими уж и далёкими.
С каждым новым оборотом тяжёлых железных колёс силуэты гигантского города надвигались на нас всё стремительнее и неумолимее.
Это до боли напоминало ту самую предупреждающую надпись на автомобильных зеркалах заднего вида о том, что отражаемые объекты находятся гораздо ближе, чем кажутся на первый взгляд, вот только разница заключалась в том, что не город гнался за нами по пятам, а мы сами добровольно и на всех парах мчались прямо в его зияющую, ненасытную пасть.
Мы окончательно попрощались с мирными, идиллическими пейзажами английской глубинки, и теперь нас с распростёртыми объятиями встречала колоссальная паутина, до краёв наполненная жестокими убийствами и изощрёнными преступлениями.
Мы приближались к чёрному сердцу Британской империи, к главной гордости могущественной нации, над чьими владениями никогда не заходит солнце.
Прощай, пасторальная идиллия, теперь нас приветствует ослепительно прекрасный и одновременно до тошноты омерзительный Лондон!
Протяжный, оглушительный гудок массивного паровоза разорвал утренний воздух, возвещая о нашем прибытии.
С громким, долгим шипением стравливаемого пара огромный поезд наконец замер у длинной кирпичной платформы, и тихий, почти безмятежный до этого мгновения коридор вагона тут же наполнился шумом, суетой и громкими голосами пассажиров, торопливо собирающих и выгружающих свой багаж.
Как только мы покинули наше уютное купе, из открытых дверей вагона до нас донёсся радостный гул огромной толпы, встречавшей своих близких на перроне.
Одни люди с искренней теплотой приветствовали прибывших пассажиров издалека, другие же, совершенно не сдерживая переполняющих их чувств, первыми бросались в крепкие объятия соскучившихся родных и друзей.
Пока я в некоторой растерянности застыла на месте, крепко вцепившись в холодную дверную ручку, Лиам мягко подошёл ко мне и бережно взял под руку, помогая удержать хрупкое равновесие.
Я понятия не имела, откуда они узнали точное время нашего прибытия, но на перроне нас уже поджидали несколько рослых констеблей из Скотланд-Ярда, готовых оказать любую необходимую помощь.
Я увидела, как Кристин, покинувшая вагон чуть раньше нас и тяжело опиравшаяся на верную Мэри, благополучно спустилась на платформу, после чего констебли тут же взяли их под свою опеку и сопроводили к специально подготовленному экипажу, уже ожидавшему неподалёку.
Каким-то совершенно непостижимым образом Лиаму удалось подхватить все наши многочисленные чемоданы одной свободной рукой, в то время как второй он продолжал галантно и надёжно поддерживать меня за талию.
В итоге мы оказались едва ли не самыми последними пассажирами, покинувшими прибывший поезд, и стоило нам только медленно спуститься по крутым ступенькам и сделать первый неуверенный шаг на твёрдую поверхность платформы, как рядом раздался громкий, преисполненный неподдельного ужаса возглас:
— Боже милосердный, мисс Осмонд, что с вами стряслось и почему вы в таком ужасном состоянии?!
Оказалось, что среди встречавших нас полицейских присутствовал и сам инспектор Генри Бриксон, решивший лично проконтролировать наше прибытие.
Заметив массивную медицинскую шину, наложенную на мою пострадавшую руку, он буквально вытаращил глаза от крайнего изумления, а когда я, не удержав равновесие из-за внезапного приступа головокружения, слегка пошатнулась на ногах, он и вовсе пришёл в неописуемый, почти панический ужас.
После этого инспектор резко перевёл взгляд на Лиама Мура, и в этом пронзительном взгляде читался немой, но невероятно строгий и требовательный упрёк начальника.
Он смотрел на моего спутника так, словно Лиам совершил какое-то непростительное, чудовищное преступление, не сумев уберечь меня от смертельной опасности во время этой поездки.
Или так, будто он яростно осуждал его за то, что Лиам, как истинный джентльмен, не принял этот болезненный удар на себя, позволив мне столь серьёзно пострадать.
Поскольку обычно сдержанный и максимально тактичный инспектор Бриксон никогда не позволял себе подобным образом отчитывать других людей на публике, его бурная реакция привела меня в ещё большее, совершенно неконтролируемое замешательство.
В моей гудящей голове крутилась лишь одна закономерная мысль: почему этот взрослый, серьёзный мужчина так остро и болезненно реагирует на мои физические травмы, словно они нанесены лично ему?
Сбитая с толку происходящим, я вопросительно посмотрела на Лиама, и он, почувствовав мой прожигающий взгляд, тоже опустил глаза на меня.
Наши взгляды встретились в немом, напряжённом диалоге, полном скрытых смыслов.
В его бездонных серых глазах заплясали весёлые искорки, а на губах расцвела едва заметная, ироничная улыбка, предназначенная только мне.
— Полагаю, будет гораздо лучше и убедительнее, если ты сама объяснишь ему истинную суть произошедшего недоразумения.
Ну ещё бы, кто бы вообще сомневался в том, что он попытается переложить эту ответственность на мои плечи.
Осторожно выскользнув из его надёжных объятий, я повернулась к взволнованному инспектору Бриксону и одарила его самой лучезарной, успокаивающей улыбкой, на которую только была способна в данный момент, показывая, что это всего лишь пустяковая травма.
— Я просто проявила невероятную неуклюжесть и случайно оступилась на очень крутой лестнице в особняке, а когда падала, инстинктивно попыталась опереться на руку, и вот вам закономерный, печальный результат моей банальной оплошности.
Услышав моё нелепое и откровенно сфабрикованное объяснение, инспектор Бриксон издал такой мученический, полный боли стон, словно это у него самого была сломана конечность, а затем даже пробормотал себе под нос дрожащим, исполненным искреннего сочувствия голосом: «О Господи, бедная и несчастная мисс Джейн…».
Возможно, мне вообще не следовало ничего ему говорить и стоило просто промолчать, чтобы не усугублять ситуацию, но ведь я же не могла с честным лицом выложить ему абсолютную, шокирующую правду: моё сердце остановилось, я была клинически мертва целых две минуты, и всё это произошло исключительно потому, что я добровольно выпрыгнула из окна третьего этажа горящего здания.
Вы только представьте себе, как нелепо и фантастично звучал бы подобный рассказ для представителя правопорядка: мы поехали на свадьбу к давнему университетскому другу моего босса, а этот новоиспечённый жених оказался человеком с огромным гнильцом и настоящим психопатом, который целенаправленно женится на богатых женщинах, а затем безжалостно убивает их ради внушительного наследства.
Нам чудом удалось спасти его новую невесту от верной смерти, потом начался жуткий пожар, и я решила, что разбиться насмерть будет гораздо предпочтительнее, чем сгореть заживо, после чего моё сердце на пару минут решило взять небольшой отпуск.
Я просто физически не могла произнести весь этот сумасшедший, похожий на дешёвый бульварный роман бред вслух перед официальным инспектором полиции.
Поэтому мне не оставалось ничего иного, кроме как нацепить на лицо максимально неопределённую, глуповатую улыбку и без устали повторять, что со мной действительно всё в полнейшем порядке и рана скоро заживёт.
И только после того, как я клятвенно заверила его, что больше на моём измученном теле нет ни единой царапины, Бриксон наконец позволил себе облегчённо выдохнуть и рассыпался в искренних, многословных извинениях.
Ему явно было очень неловко за то, что он так бесцеремонно задержал на холодной платформе человека, которому был жизненно необходим срочный покой и строгий постельный режим.
Сразу после этого Лиам снова нежно, но весьма настойчиво обнял меня за плечи, властно притягивая к себе и закрывая от окружающего мира.
Пока полицейские, мгновенно поняв его тонкий, негласный намёк, начали тактично расходиться по своим неотложным делам, Лиам почти полностью укрыл меня полами своего длинного шерстяного пальто, словно пытаясь надёжно спрятать от чьих-то любопытных глаз.
И, судя по всему, главной причиной такого странного, собственнического поведения был тот самый загадочный человек, который сейчас активно и радостно махал нам рукой издалека.
Подождите-ка минуточку, здесь что-то определённо не так, ведь этот изящный силуэт кажется мне до боли знакомым.
Я абсолютно уверена, что мы уже где-то встречались с этим человеком раньше, потому что эти роскошные, ослепительно светлые волосы и эта невероятная, притягивающая взгляд красота попросту незабываемы.
— Неужели это та самая леди Люсита, с которой мы уже имели честь пересекаться ранее?
Как только я чётко произнесла её имя вслух, Лиам заметно вздрогнул всем телом, словно от внезапного удара мощным электрическим током.
— Джейн, умоляю тебя, не смотри в её сторону, поскольку подобное специфическое зрелище крайне пагубно сказывается на хрупком здоровье твоих глаз.
Ну вот, опять он принимается за своё непонятное ворчание, и чем же, спрашивается, эта очаровательная дама снова не угодила нашему неприступному и вечно холодному детективу?
Заметно нервничая и суетясь, он попытался ещё надёжнее и плотнее спрятать меня от стремительно приближающейся к нам женщины, укутывая в плотную ткань своего зимнего пальто.
Да я же так просто задохнусь от нехватки кислорода в этом коконе!
Я несколько раз с силой ткнула Лиама своей единственной здоровой рукой прямо под рёбра, призывая его к порядку и требуя свободы.
— Я же прямым языком сказал тебе не смотреть на неё, потому что она невероятно скверный человек, который окажет на тебя самое дурное и разрушительное влияние.
Хотя мои физические удары не возымели на него абсолютно никакого эффекта, Лиам Мур пробормотал эти предупреждающие слова таким печальным, почти жалким тоном, что мне вдруг стало по-настоящему не по себе.
В его слегка дрожащем голосе звучала неподдельная, отчаянная мольба о помощи, от которой моё сердце невольно сжалось.
Но самое смешное и нелепое во всей этой ситуации заключалось именно в том, что его жалобный тон действительно заставил моё обычно непреклонное сердце дрогнуть от искреннего сочувствия.
Я всегда наивно полагала, что мне абсолютно наплевать на то, горит ли Лиам Мур от невыносимой тревоги или его сердце разрывается на части, но, как оказалось, в глубине души его внутреннее состояние очень даже меня волновало.
Тем временем Люсита подошла к нам вплотную, заливаясь весёлым, переливчатым смехом, который эхом разносился по всей платформе.
Сквозь небольшую щель в распахнутом пальто Лиама я смогла как следует её разглядеть: на ней было элегантное, строгое чёрное пальто и изысканная шляпа с широкими полями.
С одной стороны, она выглядела как истинная, утончённая леди из самого высшего общества, но с другой — её мрачный наряд вполне подошёл бы и для посещения какой-нибудь торжественной траурной церемонии.
— Мой глубокоуважаемый и бесконечно дорогой Лиам Мур, как бы отчаянно ты ни старался спрятать от меня эту невероятно очаровательную юную леди, у тебя всё равно ничего не выйдет.
— Если ты не хочешь окончательно и бесповоротно испытать абсолютные пределы моего ангельского терпения, я настоятельно рекомендую тебе оставить нас в покое прямо сейчас.
Тон Лиама был весьма угрожающим, холодным и неприступным, но Люситу это ничуть не смутило и совершенно не испугало.
Её изящная рука в чёрной перчатке бесцеремонно нырнула прямо под его пальто, бесстыдно покопалась на груди у возмущённого до предела Лиама Мура и буквально вытащила меня на яркий свет божий, позволяя наконец во всех деталях разглядеть её прекрасное, сияющее лицо с рубиново-красными глазами.
— Рада снова вас приветствовать, мои дорогие путешественники.
— Ох… Здравствуйте, я тоже весьма рада нашей неожиданной, но приятной встрече.
Услышав моё донельзя нелепое, робкое и растерянное приветствие, Лиам страдальчески сморщился, тяжело потёр переносицу и издал глухой, обречённый стон.
Люсита продолжала разглядывать меня с неподдельным, горящим любопытством и нескрываемым интересом, от которого мне стало немного не по себе.
Наши взгляды встретились, и я снова с головой утонула в этих глубоких, завораживающих и манящих красных глазах, хотя в моей гудящей голове крутилась лишь одна мысль: насколько же они потрясающе красивы.
Но, погодите-ка, здесь явно крылась какая-то загадка, ускользающая от моего понимания.
— Леди Люсита, позвольте поинтересоваться, что произошло с вашими прекрасными глазами?
Загадочная улыбка на идеально очерченных губах женщины стала ещё шире, хитрее и пугающе интригующей.
— А что не так с моими прекрасными глазами, милая? Неужели ты заметила в них что-то странное?
— У вас каким-то непостижимым образом изменилась форма зрачков, ведь, если мне не изменяет память, в нашу прошлую встречу они были гораздо более вытянутыми и сильно напоминали кошачьи.
Неужели в этом отсталом мире уже успели изобрести цветные контактные линзы или это какая-то неизвестная мне магия?
И пока я напряжённо размышляла над этим совершенно необъяснимым феноменом, Люсита внезапно огорошила меня совершенно неожиданным, прямым вопросом, не терпящим отлагательств.
— Многоуважаемая мисс Джейн Осмонд, не желаете ли вы отправиться вместе со мной навстречу новым, захватывающим приключениям?
К этому моменту сильная рука Лиама Мура уже мёртвой хваткой вцепилась в мою талию, не давая мне ни единого шанса на побег.
Он прижал меня к себе так сильно и собственнически, что я отчётливо почувствовала напряжение каждой стальной мышцы в его руке, готовой защищать меня до последнего вздоха.
— И что же именно меня там ждёт, если я вдруг соглашусь принять ваше весьма заманчивое предложение и пойти с вами?
— Вас ждёт невероятно увлекательное расследование, встречи с самыми коварными преступниками и уникальный шанс поймать серийного убийцу. А ещё вы сможете узнать кое-что весьма интересное о маленьком, грязном секрете нашего дорогого Лиама Мура.
Если говорить абсолютно начистоту, последнее предложение прозвучало для меня невероятно притягательно и интригующе, ведь узнать самый сокровенный секрет Лиама Мура — это именно то, что мне сейчас жизненно необходимо.
Тем более если я смогу без особого труда выведать эту бесценную информацию, просто согласившись составить приятную компанию леди Люсите в её расследовании.
— Помолчи, Мур. Истинный, благородный джентльмен всегда должен уважать и с достоинством принимать любые решения, принятые дамой, не пытаясь навязывать ей свою волю.
Видимо, возмущённый до глубины души Лиам Мур, стоявший прямо у меня за спиной, попытался вставить своё веское слово и категорически возразить этому дерзкому заявлению.
Легко и изящно отмахнувшись от его гневных, абсолютно бесполезных протестов, Люсита нежно и ласково погладила меня по побледневшей от усталости щеке.
— Находясь рядом со мной, ты бы никогда в жизни не попала в такую ужасную переделку и не оказалась бы в столь плачевном состоянии, ведь я очень хорошо умею защищать своих людей от любых надвигающихся неприятностей.
— Пожалуйста, прекратите эти неуместные и совершенно глупые шутки, леди Люсита, сейчас не время для подобного сарказма.
Я резко и максимально холодно оборвала её пламенную, полную фальшивого сочувствия речь, чтобы сразу расставить все точки над «i».
Конечно, мне было немного неловко за собственную внезапную грубость, но в красивых словах Люситы не было ни единой капли настоящей искренности, и она определённо ничуть не уступала Лиаму Муру в выдающемся мастерстве лицемерия.
— Вы ведь пришли сюда совершенно по другому, гораздо более важному делу, не так ли? Так что давайте перейдём непосредственно к сути вашего визита.
— Какая невероятная и глубокая досада, вы так быстро меня раскусили и не оставили мне ни единого шанса на продолжение этой милой игры.
Издав притворный, глубоко разочарованный вздох, Люсита несколько секунд порылась в глубоких карманах своего стильного пальто и торжественно извлекла на свет плотный конверт, надёжно запечатанный настоящим красным сургучом.
— Это моё официальное, крайне важное поручение, которое адресовано лично и эксклюзивно многоуважаемой мисс Джейн Осмонд, и я надеюсь, что вы отнесётесь к нему со всей серьёзностью.
Неужели мне снова предстоит сесть на скорый экспресс и долгими часами трястись в душном вагоне поезда, направляясь в очередное неизвестное и опасное место?
— В этом письме подробно изложены все детали, но суть заключается в том, что наглецы, укравшие мою драгоценную вещь, организуют подпольный аукцион. И хотя лондонский чёрный рынок славится своей скрытностью, мне необходимо ваше содействие, чтобы выяснить личность истинного организатора.
— Если вы тонко и ненавязчиво намекаете на то, что мне снова придётся столкнуться лицом к лицу с кем-то вроде этого кровожадного безумца Плурититаса, то я вынуждена категорически отказаться от вашего предложения.
Женщина на мгновение удивлённо округлила свои прекрасные, неземные глаза, а затем громко и от всей души расхохоталась, словно услышала самую смешную шутку в своей долгой жизни.
Отсмеявшись, она крепко взяла меня за обе руки и совершенно неожиданно, почти с молящим видом произнесла:
— Я искренне умоляю вас о скорейшей помощи, моя невероятно умная, проницательная и совершенно незаменимая мисс Осмонд.
— Боюсь, что мой непосредственный начальник сейчас стоит прямо за моей спиной, так что все официальные вопросы вам следует адресовать исключительно ему, а не пытаться переманить меня на свою сторону.
— Я вас очень и очень настойчиво прошу, пожалуйста, не отказывайте мне в этой маленькой, но такой важной услуге, от которой зависит слишком многое.
Ох, чёрт возьми, когда меня просят с таким проникновенным и умоляющим видом, я просто физически не могу ответить категоричным отказом и отвернуться от человека, нуждающегося в помощи.
В конечном итоге не прошло и пары коротких часов с того самого радостного момента, как мы ступили на лондонскую землю, как нам снова пришлось тащиться на другую платформу, чтобы покорно сесть в совершенно новый поезд, увозящий нас навстречу очередным неизведанным опасностям.