Через пять минут Джорно и Окуясу сидели в трамвае недалеко друг от друга и смотрели в окна.
— Ох.
Возле Джорно какой-то парень с чёрным каре в белом костюме, покрытом чёрными каплями и крупными золотыми молниями на груди и плечах, поднимал монетку в пятьсот лир.
— Это твоя?
Мужчина поднялся и показал Джорно монетку.
— Нет.
— Вот как. Тогда она моя, хахаха... А вот представь, что тут стояла бы сумка, внутри которой десять миллионов.
— ...
Парень сел возле Окуясу, чтобы смотреть в лицо Джорно.
— Вернул бы ты её?
— Хахаха! Вернул? Конечно, забрал бы себе!
— Ха! А ты честный. Но что, если бы я оказался полицейским под прикрытием и увидел, что ты её забираешь?
— Ну... Я бы дал тебе половину денег и попросил помолчать. Наверное...
— Ахахахахахахаха!
Парень рассмеялся, соединил руки в замок и совершенно не обращал внимания на Окуясу, который уже анализировал его.
Чё за странный парень тут ходит? На вид так чуть постарше меня будет. Отсяду-ка я от него.
Как только Окуясу встал и собирался уйти, рука этого черноволосого парня преградила ему путь.
— Неужто я настолько сильно тебя напрягаю? Или это твоя следующая остановка?
— Уж извини, но гиперактивные пассивные гомосексуалисты не в моём вкусе. В свободной стране мы живём, потому я имею право такое говорить. Без осуждения, просто не люблю общаться с такими.
Как и ожидалось, этот парень нацелился на них обоих.
— А с чего ты взял, что я именно такой?
— У тебя буквально вырез на груди, и я вижу твоё кружевное бельё на ней. Можешь не оправдываться, я ж всё равно тебя не осуждаю.
— Ахахахахахахахах! Вы оба просто нечто!
Парень положил одну ногу на другую, снова блокируя Окуясу выход и заставляя его сесть обратно.
— И я ведь могу сказать наверняка, что вы говорите правду. Я могу определить, лжёт человек или нет. И, ну... Я бы сказал, что почти не ошибаюсь.
Парень разъединил руки и ударил костяшками правой о ладонь левой.
— Я могу определить, посмотрев на кожу. Она ведь начинает блестеть от пота, так? Я просто анализирую степень... Я могу определить ещё точнее, если попробую пот на вкус.
— Так, давай ты не будешь рассказывать нам о своих фетишах? Я же тебе сказал, меня такое не интересует! И на Джорно ты так непонятно смотришь...
— Кто ты?
Это очередной человек, который сначала говорит о чём-то странном и только потом представляется. После вопроса Джорно парень привстал и перевёл взгляд уже на Окуясу.
Да ёптыть... Это случаем... Не из-за того хмыря, которого я заставил собирать его же зубы?
— Слезливого Луку нашли валяющимся на земле не так далеко от аэропорта с разбитым носом и одним выбитым зубом. Пока что он ещё не пришёл в себя, но он жив. Я ищу того, кто это сделал.
Парень снова обратил свой взгляд на Джорно.
— Джорно Джованна. Никто не знал, что он пошёл в аэропорт. Однако один из охранников сказал, что ты тоже там был, а ещё этот парень преследовал тебя, и сейчас вы сидите рядом. Кто он такой, кстати?
Он указал на Окуясу, ожидая ответа и продолжая смотреть в глаза Джорно.
— Зови меня Микитакой.
— Всё-таки японец, значит. Хорошо говоришь по-итальянски. В общем, я решил найти вас и задать пару вопросов.
— Этот твой Лука... Какой-то член вашей мафии, или что? Я только прилетел, не шарю.
Реально ж не шарю. До этого от Джотаро-сана слышал, что здесь такое существует, но не более.
Парень начал отвечать на вопрос, не поворачивая голову в сторону Окуясу, который его задал.
— Верно. Лука не был просто бандитом. Он был частью банды. Было много причин, почему он мог стать мишенью. В конце концов, он был одним из тех, кто любит наживать себе врагов. Но у его босса другое мнение.
БВУУУМП!
Пока парень был сосредоточен на Джорно, схватив его за запястье, Окуясу увеличил расстояние между ними.
Надеюсь, он этого не заметит. Всё-таки я призвал только правую руку The Hand. Он не должен был меня увидить.
— Атаку на его подчинённых, кем бы она ни была устроена, босс воспринимает как плевок в собственное лицо. Поэтому он попросил меня позаботиться о том, кто окажется ответственным за это.
Парень поднёс своё лицо вплотную к лицу Джорно. Со стороны могло показаться, что они собираются поцеловаться, но это было не совсем так.
— Вопрос я задам сначала тебе. Ты встречал Слезливого Луку в аэропорту?
— Нет. Я никогда не слышал ни о ком с именем Слезливый Лука.
После слов Джорно Окуясу начал пристальнее смотреть на этих двоих.
Ответил-то ты уверенно, но он же сказал, что может чувствовать, лжёт кто-то или нет.
— Ты не потеешь. Ладно, я тебе верю.
Смотря то на Джорно, то на Окуясу, парень подошёл к дверям, показывая, что выходит на этой остановке.
— Да и ты тоже не лжёшь. Вопросов больше не имею. Извините за беспокойство, Джорно, Микитака.
Парень вышел с остановки, а Джорно смотрел на свою руку и собирался разжать кулак.
— А?
От неожиданности Джорно выронил зуб, который оказался на его ладони.
— Это тот самый зуб Луки. Теперь ты начал потеть, как я погляжу. Сам Лука всё равно без сознания, да и не смогут ему этот зуб уже обратно приставить, так что я принёс именно его.
Парень, говоривший из окна трамвая, высунул язык и лизнул щёку Джорно.
— Этот вкус... Это вкус лжеца.
Парень снова зашёл в трамвай и подошёл к Джорно, пока Окуясу смотрел на них.
Надеюсь, я выбрал правильное расположение.
— Я сказал, что вопросов больше не имею, но... Ситуация немного изменилась, Джорно Джованна. Ты солгал! Сказал, что не видел Луку. И зачем тебе об этом лгать? Моё имя — Бруно Буччеллати, и выходит, мне придётся самому выяснить, зачем...
Бруно свободной рукой ударил Джорно по лицу. Этим ударом он скинул его с кресла, и по его телу расползлась молния — от правой щеки, по которой пришёлся удар, и до основания торса.
Сам Буччеллати обернулся, обращаясь к тому небольшому количеству людей, которое находилось в трамвае.
— На что смотрите? Завидно? Тоже хотите ударить его?
— Ударить несовершеннолетнего? Конечно, все хотят, брат.
— А я уже про тебя забыл. Ты ведь тоже связан с этой ситуацией.
Буччеллати был занят Джорно, из-за чего забыл про одного японца, но до него очередь бы точно дошла.
— Я не просто связан. Я отправил его подремать с одного удара. Ибо что-то он базарит много и не по теме. Смекаешь?
— О, вот как. А я всё про Джорно подумал. Значит, это ты напал на Луку!
— Вообще-то это он первым лопатой по мне пройтись захотел! А вот пацана тебе придётся отпустить.
— И что же мне будет, если я скажу «нет»?
— Ну ты подойди, да проверь. Умник тут нашёлся. С хрена ли я к тебе подходить должен, ублюдок?!
Буччеллати хотел отпустить поручень, за который держался, чтобы подойти и провернуть с Окуясу тот же трюк, но... Поручень не отпускал его.
— Что?
Он несколько раз дёрнул сильнее.
— Ой.
Вместо поручня на его голову упал парень стройного телосложения и среднего роста с эльфийскими ушами и длинными серебряными волосами, одетый не менее странно, чем сам Буччеллати.
— Кто ты такой и откуда ты взялся?!
Он резко скинул с себя из ниоткуда взявшегося парня, не замечая действий Окуясу.
БВУУУМП!
— Вот его имя я тебе и назвал.
Окуясу схватил члена мафии за воротник, одновременно призывая свой стенд. Тот начал наносить удары по всему его телу.
KURA-KURA-KURA-KURA-KURA!
А у него всё-таки появился звук. Пусть это и простое японское слово, означающее, что этот мафиозник отхватывает по шапке, но и я — несложный пацан. Всё равно классно.
Лишившись нескольких зубов, Буччеллати отлетел к входной двери и выбил её своим телом, пролетев на пару метров дальше.
— Эй, вы четверо! Какого хрена вы тут делаете? Я сейчас полицию вызову!
Случайный черноволосый парень в серой футболке со звёздами и шапкой на голове немного не продумал некоторые моменты.
— Ну давай, звони. И что ты им скажешь? «Двадцатилетний парень напал на школьника, за что на него начал гнать японский быдлан? А потом тот парень внезапно вылетел наружу, стащив с собой дверь?»
Пока Окуясу взывал парня к адекватности, действие стенда Буччеллати перестало распространяться на Джорно, и тот встал.
— Я извиняюсь за беспокойство...
— Да с какого хрена ты извиняешься?!
Окуясу не понравилось поведение его нового друга из родословной Джостаров.
— Тц. Потопали уже!
Все из них были какими-то грубиянами или приколистами, а этот у нас вор-джентльмен, значит.
Все трое вышли на улицу, но Буччеллати уже и след простыл.
Вот дерьмо. Если он создал молнию на Джорно, то может и сделать её на чём угодно... И пролезть в неё?
— Что мы теперь должны делать? Пойдём за ним?
— Само собой! Он же нас снова порешить захочет. Ты мне понадобишься на крыше.
— Хорошо.
Не задавая вопросов, Микитака подошёл к Окуясу и превратился в монетку.
Не зря я его с собой взял. И хорошо, что сотрудник Фонда Спидвагона доставил его перед тем, как я к дому Джорно поехал. На самолёте я бы не смог его привезти. А без своей аллергии на подобные звуки он был бы без минусов.
БВУУУМП!
БВУУУМП!
БВУУУМП!
Окуясу попал на крышу вместе с Микитакой.
— Нужно, чтоб ты стал биноклем.
Микитака из монетки превратился в бинокль, и Окуясу начал наблюдение.
Долго наблюдать не пришлось. Буччеллати резко материализовался между четырьмя парнями и растолкал их этим появлением. Затем он спрятался в обычном парне, одетом в зелёные свитер и шапку, который продолжал идти по улице, ничего не подозревая.
Для компактности Окуясу попросил Микитаку ещё раз превратиться в монету. Они спустились на землю, подбираясь к этому парню в зелёной одежде.
Тот отгонял от себя муху, но она всё возвращалась.
— Чёртова назойливая муха!
Парень наконец попал по ней, и в ту же секунду на него упал сам Буччеллати.
— ААААРГХХХХХ!
Окуясу и Джорно встретились с разных сторон улицы, зажав Буччеллати, пока тот приходил в себя.
— Я дал жизнь одному из твоих выбитых зубов и превратил его в муху. Муха вернулась к тебе, и так я смог обнаружить тебя среди остальных. Но похоже, что тебя бы и Окуясу нашёл. А ты, можно сказать, пострадал от удара, который нанёс сам себе.
Буччеллати поднялся, оставив парня в зелёной одежде лежать без сознания.
— Джорно Джованна, Микитака и... Окуясу. Три пользователя стендов. Похоже, мне не стоило недооценивать ваши способности.
Если я скажу ему, что Микитака — пришелец и это просто его способность, а не стенд, то это только путаницу создаст сейчас. Да и не важно, этот член мафии всё равно огребать будет сейчас.
— Теперь мне некуда прятаться, и у меня нет выбора... Видимо, мне придётся убить вас здесь и сейчас.
— Будто у тебя это получится. Ты кем себя возомнил, а?
Что за клоун нам тут вещает? Один раз ударил по Джорно, когда тот не ожидал, и даже стенда его не видел. А вот мой стенд он видел и, возможно, понял его способность.
— Кем я себя возомнил — это уже не важно. А о чём вам предстоит поволноваться, так это о том, что случится, когда вы будете лежать на земле, отстёгнутыми по частям моими молниями.
Окуясу продолжал слушать бред этого парня из мафии, хотя он уже мог молча напасть на него.
Ну ты бы хоть свою ширинку застегнул, что ли, я не знаю.
— Джорно. Ты не знаешь, как способность твоего стенда влияет на уже живых существ?
— Нет. Я никогда не проверял.
— Тогда давай проверим.
В крайнем случае мы его просто вдвоём изобьём.
Все трое призвали свои стенды. У Буччеллати это был гуманоидный сине-белый стенд в шлеме, который полностью закрывал верхнюю часть лица до носа. На нём располагался гребень, покрытый шипами. Тело стенда было покрыто облегающим костюмом. На груди, плечах, коленях и запястьях красовались массивные золотые молнии.
Он готовился к тому, что эти двое к нему подойдут, но стенд Окуясу лишь взмахнул правой рукой.
БВУУУМП!
— Что?
MUDA-MUDA-MUDA-MUDA-MUDA-MUDA-MUDA!
Буччеллати так и не успел догадаться, каким образом Окуясу так быстро передвигался. Он ни разу не смотрел на него, пока тот это делал. Теперь сам член мафии переместился вплотную к Джорно, и тот сразу начал его избиение.
KURA-KURA-KURA-KURA-KURA-KURA-KURA!
Окуясу атаковал со спины, зажав Буччеллати с двух сторон, но уже ему пришлось бить в полсилы.
В это время сам Буччеллати думал о том, что его сила возрастает внутри него самого. Он уклонялся и от ударов Gold Experience, и от ударов The Hand.
Он собирался ударить Окуясу своей рукой, но та прошла сквозь него.
Только после этого Буччеллати обратил внимание на то, что его сознание работает намного быстрее тела, которое подвергается избиению со стороны двух других пользователей стендов.
Окуясу показал Джорно вытянутую руку, чтобы тот прекратил атаковать.
— Похоже, что Gold Experience наполняет и без того живых существ жизнью, из-за чего они теряют контроль. Правда, только над сознанием.
— Прикольная способность.
— Почему мы остановились?
— Как минимум надо узнать, кто его подослал. Как максимум... Убивать не хочется. Тем более на полуоживлённой улице, где нас все видят.
Сам Буччеллати встал не сразу. Потребовалась ещё пара минут, чтобы сознание вернулось в тело и начало реагировать с его скоростью.
— Почему вы перестали атаковать? Почему ещё не убили меня?
— А ты так сдохнуть захотел? Это позже. А так, ты вроде сам сомневаешься в своих действиях, значит, ты ещё норм, даже если ты член банды. Так чего же ты реально хочешь?
Буччеллати на секунду перевёл взгляд на руку того парня в зелёном, на которой виднелись следы игл от шприцов.
Он не собирался смотреть именно туда. Просто отвёл взгляд от Окуясу, чтобы подумать. И ответ пришёл довольно быстро.
— Пусть те, кто решился употреблять наркотики, сделают это. У них есть своя голова на плечах. Тот, кто хочет умереть, волен сделать это так, как захочет. Но в этом городе есть люди, продающие вещества детям... Мой босс — один из таких. И это непростительно.
Буччеллати закончил объяснять суть своей мечты. Возможно, в этот день ему повезло, и он нашёл парня, мечта которого связана с его делом.
— Я планирую свергнуть твоего босса и взять контроль над городом.
— Что ты сказал?
— Чтобы избавиться от гангстеров, продающих наркотики детям, я сам должен стать членом банды.
Наверное, мне стоит забыть о том, что я думал о нём как о джентльмене. Всё-таки этот тоже из Джостаров.
Не то чтобы Окуясу был совсем неправ... О последних джентльменах этой родословной он уже никогда не узнает.
— Мне наверное стоит спросить тебя заранее.
Сам Окуясу обратился к Джорно.
— Ты ведь понимаешь, сколько таких, как Бруно Буччеллати, мы ещё встретим? И не то чтобы мне нравилось с ними сражаться каждый раз. Да и на чём твоя мафия будет зарабатывать, если не с наркотических веществ?
— Да, я всё это прекрасно понимаю. Зарабатывать мафия может и не только на этом. Можно вернуть их к старой концепции защиты общества. Группировка берёт деньги с местных предпринимателей в обмен на реальную защиту от уличной преступности, грабежей и других банд.
Окуясу был удивлён наличием ответа у Джорно.
А в свои пятнадцать я бы о таком даже и не подумал. Этот школьник явно с умом.
Джорно продолжал рассказывать об альтернативах его будущей мафии.
— Также можно перевести капитал мафии во что-то легальное. Недвижимость, ресторанный бизнес, отели...
Ресторанный бизнес? Это у меня всё-таки сбудется мечта о своём итальянском рестике?! Правда, итальянская кухня в Италии не будет настолько востребованной. Тогда придётся либо готовить что-то другое, либо открываться в другой стране, но об этом потом.
— Я тебя услышал.
Окуясу прервал объяснения Джорно. И он, и Буччеллати заметили, что настроение парня заметно улучшилось, и у него совсем не получалось скрыть свою улыбку.
— Я помогу тебе в этом деле.
А ещё Джотаро-сан говорил возвращаться сразу, как я найду Джорно, но... Об этом мы все уже давно забыли, да?