— Я тут наслаждаюсь этой пиццей по спецзаказу.
Через двадцать четыре часа, ровно в два часа и тридцать минут, Джорно и Окуясу вернулись к камере Польпо. Они поставили зажигалки с горящим огнём на поднос и наблюдали за тем, как тот ест пиццу, по длине равную его росту. Жиробас вгрызался в неё с такой страстью, будто это был его последний приём пищи.
Наверное, у него каждый раз как последний. Теперь я понимаю, почему он такой жирный, но не понимаю, как он умудряется столько жрать.
— Простите, что заставил вас двоих ждать. Итак, вы здесь. Бу-хуу.
Польпо потянулся к фруктам из своего холодильника, пытаясь вспомнить имена этих парней и одновременно насмехаясь над ними.
— Джорно... Джорно... Эээммм...
— Джорно Джованна.
— Да, точно. И Окуясу... Окуясу Нижды...
— Окуясу Ниджимура.
— Да. Простите. Когда я ем, у меня пустеет в голове...
Удивительно, что в ней изначально не пусто. Хотя это и не мне так думать.
— Возможно, это потому что кровь приливает к желудку. Мой следующий вопрос может прозвучать внезапно, но...
Он на секунду прервался, наливая вино себе в бокал. Рука его слегка дрожала из-за проблем с равновесием.
— А вы верующие?
— Ну... Я не могу сказать, что я очень набожный...
— А я так вообще японец, у меня религия другая.
Польпо смотрел на них с бананом в одной руке и бокалом вина в другой. Он только делал вид, что вообще слушает их и задумывается над следующими словами. Его взгляд сразу устремился в стену между ними.
— Хм... В любом случае я хочу сказать то, что идёт наперекор божественному учению. Я хочу, чтобы вы послушали и послушали внимательно.
Жировичёк в жёлтом пиджаке отложил еду и напиток и указал на парней пальцем.
— Если самая важная вещь в мире — это доверие, то с другой стороны, оскорбить доверие — самая отвратительная вещь в мире. Вы понимаете? Если вы оскорбите чьё-то доверие... Не только очерните его хорошее имя, но и вмешаетесь в его жизнь и загоните в угол, из которого невозможно выбраться.
Да ты в этом углу с момента, когда захотел использовать на нас стрелу. Дальше что? Я не стану останавливать Джорно.
Польпо продолжал свой монолог, считая, что Окуясу и Джорно задумались над его словами. Он даже не заметил, как Окуясу почесал затылок и зевал, приложив руку ко рту.
— Мы не сражаемся ради денег или выгоды, не рискуем нашими жизнями и не устраиваем скандалы просто потому, что какой-то пацан сел на замеченное нами место в автобусе и так далее. Сражения — лишь для идиотов, которым заняться нечем.
Помню я такого упыря, который якобы не хотел сражаться, зато хотел убивать за женские руки. Ещё скажи, что ты тоже никому не проиграешь. Сольёшься также позорно.
— Однако! Когда мы чувствуем, что наше доверие было предано, мы имеем все основания поставить на кон жизни. Мне кажется, что даже бог в той или иной религии допускает убийство в подобной ситуации.
Тебе кажется. Не то чтобы я совсем атеист или агностик. Мне просто фиолетово.
— Не забывайте этого и примите мои поздравления. Я принимаю вас в нашу организацию. Вам удалось принести зажигалки, не дав им потухнуть, поэтому вы прошли.
Польпо подошёл к двери камеры и положил два золотых значка на окно для передачи еды. Значок выполнен в золотом цвете с объемным рельефом и металлическим блеском. В самом центре находится вертикальный элемент, слегка напоминающий рукоять стрелы. Вокруг неё расположены сквозные овальные отверстия. Основание значка представляет собой полукруглую сглаженную платформу, объединяющую всю конструкцию.
— Это значки Passione. Они доказывают ваше членство в банде. Теперь вы будете работать под началом Буччеллати. Бу-хуу... Как насчёт того, чтобы отметить это бокальчиком?
Но они уже свернули за угол. Медленно идя по коридору, они услышали звук выстрела из револьвера. Он разнёсся по тюремному коридору гулким эхом, от которого заложило уши.
Это был последний бананчик в его упитанной жизни. С его же слов, если кто-то оскорблён, то убийство разрешено. Хотя с таким слоем жира я бы сам засомневался, что он помер.
Через некоторое время Джорно и Окуясу встретились с Буччеллати, который уже объяснял им структуру мафии.
— Босс — это высший ранг банды Passione. Контактирует он лишь со своим наиболее доверенным человеком. Потому установить его личность или текущее местоположение считается практически невозможным. Под ним находится некоторое число лидеров. А разница между гангстерами в нашей стране и любой другой заключается в том, что наши люди не любят привлекать лишнее внимание. Быть у всех на виду может стоить жизни. Поэтому даже лидеры мафии предпочитают одеваться как простые жители.
— Но только не ты, естественно. Не похоже, чтобы у вас все так ходили.
Окуясу не сдержался и подколол Буччеллати. Тот на мгновение замялся, но быстро взял себя в руки.
— Не отвлекайся.
Буччеллати сделал ему замечание и продолжил теоретический материал.
— Подобно простым людям, они ходят на работу. Лидером может оказаться кто угодно. От парикмахера до таксиста. Да даже продавец игрушек — тут далеко ходить не надо. И возраст у них тоже совершенно разный. Я слышал о гангстере, которому всего восемнадцать, но у него уже где-то припрятана роскошная яхта. При достаточной поддержке и внесении в бюджет организации суммы с шестью нулями можно стать лидером. У лидеров в подчинении такие, как мы. Мелкие сошки, собранные в бригады от шести до десяти человек. Мы уже стали бригадой и работаем на доверенной нам территории. Сейчас я вас с ними познакомлю. Наш главный источник дохода — плата за крышу от казино и мелких магазинов. Бывают и такие бригады, как, например, ликвидаторы или наркодилеры. И хоть мы все члены одной организации, с этими мне бы не хотелось иметь ничего общего.
Буччеллати наконец закончил с объяснениями и выдохнул, перед подведением итогов.
— Итак, Джорно, Окуясу и... Микитака. Чтобы вы или я смогли приблизиться к таинственному боссу, мы должны получить его одобрение. Если мы не получим одобрения от более высокого по рангу, а затем, в итоге, не заслужим доверие босса, мы не сможем его победить. В нашей организации могут убить уже за попытку разузнать о прошлом босса. Для начала нам нужно добиться определённого уровня влияния! Это влияние позволит нам приблизиться к боссу!
А ещё можно вычислить каждого, кто одевается подобно тебе, и вырезать. Почти безошибочная стратегия, я считаю. Но мы чуть позже это выясним наверняка.
Они подходили к ресторану, в котором находилась остальная и изначальная часть группы Буччеллати. Даже с расстояния в сотню метров можно было услышать их бурную деятельность. Крики доносились из открытых окон, смешиваясь с запахом свежей выпечки.
— ЭЙ, ЧЁ ЭТО ЗА ХЕРНЯ?!
— В каком плане «херня»? Это торт клубничный. Возьми кусочек, если хочешь.
— Ну ебать, я сам бы и в жизни не догадался, что это клубничный торт! Уж было подумал, что шоколадный! Суть в том, что здесь ЧЕТЫРЕ куска! Они что, этим самым намекают, что мне пора сдохнуть?!
— А тебе что, четырёх кусков мало? Ещё хочешь?
— Не будь идиотом! Ты что, не знаешь? Всё нормально, если ты выбираешь из пяти вариантов или из трёх. Но стремайся цифры ЧЕТЫРЕ — либо обязательно случится что-то хреновое!
Буччеллати точно к своей бригаде нас ведёт? Вроде как в тишине они сидеть должны. И что там за суеверный дурачок разорался? Ну не, может, это просто обычные посетители нашли смелость, чтобы поорать.
Понимая, что им нужно торопиться, поскольку остальная часть банды опять начинает какой-то кипиш, они переключились на бег. Буччеллати бежал первым, ловко лавируя между прохожими.
— Блин, ну и не ешь тогда.
— Но я хочу этот клубничный торт!
— Фуго, я закончил! Что думаешь?
— О, ты закончил? Давай глянем.
Затем последовала тишина. Она длилась ровно три секунды.
Неужели они наконец заткнулись?
— Это ты так пошутить захотел, выродок мелкий?! Сколько мне ещё вдалбливать в твою тупую башку, чтобы до тебя наконец дошло?! Ты сказал, что пять на шесть будет тридцать! Так какого хрена у тебя в ответе меньше этого числа?! У тебя дерьмо вместо мозгов!
— Чего?! У кого тут ещё дерьмо вместо мозгов?! Я тя урою! Я тя ща урою, Фуго!
Видимо, мне не стоило думать, что они могут так просто заткнуться.
Они наконец добежали до ресторана, и Буччеллати открыл дверь.
— Эй, какого чёрта вы тут творите?! Я привёл новых членов банды, о которых мы вчера говорили! Джорно Джованна и Окуясу Ниджимура!
И конечно, они все одеты как стриптизёры и смотрят на нас! Ставлю душу своего братана на то, что я вообще на всю мафию единственный, кто ходит нормально. Да и что насчёт того, чтобы не привлекать к себе внимание?
Окуясу сначала с разочарованием в глазах посмотрел на Буччеллати, а потом перевёл взгляд на тех «непривлекающих внимания» парней, которые сидели за столом.
Слева сидел мужчина с длинными светло-серебристыми волосами и фиолетовыми губами. Он был одет в длинное тёмно-фиолетовое пальто с открытой грудью и стянутой шнуровкой.
По центру — парень в облегающем синем свитере с перекрестным белым узором в клетку и укороченным низом, открывающим живот. Его самая приметная деталь — высокая сине-оранжевая стрелковая шапка с узором, закрывающая лоб. Он казался самым спокойным из всей компании, медленно потягивая чай. И это при том, что он пару минут назад орал громче всех о цифре четыре.
Справа стоял блондин с растрёпанной причёской, одетый в костюм, который полностью покрыт круглыми вырезами-дырами. На шее у него — чёрный галстук с рисунком клубники.
И перед этим парнем стоял мальчик с тёмными растрёпанными волосами и оранжевой повязкой на голове. Вместо нормальной верхней одежды он носил множество ремней с золотыми пряжками и оранжевым ремнём на шее.
— Меня зовут Джорно Джованна. Рад знакомству.
Каждый член банды посмотрел на Джорно и Окуясу, после чего они снова начали заниматься своими делами. Будто их и не было.
— Прости меня, Фуго.
— Нет, это ты меня прости, Наранча.
— Я буду усердно учиться, клянусь! Только объясни ещё раз.
Миста — тот парень в шапке, — спокойно пил чай. Абаккио — тот, что с длинными волосами, — надел наушники и начал слушать музыку, делая вид, что новых членов бригады не существует.
— А ну-ка все! Я, Буччеллати, ваш лидер, привёл их сюда! Так что проявите к ним уважение! У них есть значки нашей банды, они одни из нас!
В ответ на это заявление Абаккио снял наушники, взял чайник и опустил его под стол. Остальным послышались довольно... интересные звуки наполнения чайника.
Через минуту Абаккио поставил чайник на стол со словами:
— Ну разумеется. Джорно и Окуясу, значит. Не нужно стоять столбом. Почему бы вам не присесть и не выпить чаю? Давайте немного поболтаем. Сколько вам лет?
В отличие от Окуясу, Джорно действительно сел за стол. Он сделал это спокойно, с достоинством, будто ничего не произошло.
— Мне пятнадцать.
БВУУУМП!
— А мне скоро будет больше, чем тебе.
С этими словами Окуясу ударил Абаккио в солнечное сплетение. Удар был точным и выверенным, без лишней силы, но достаточным, чтобы перехватить дыхание.
Как только тот раскрыл рот от боли, Окуясу залил в него всё содержимое этого чайника. Абаккио упал на пол, но начал быстро подниматься, вытирая рот рукавом и глядя на Окуясу с гневным выражением на лице.
— Тебе разве не понравился твой же чай?
— Ты... Ублюдок!
— Не спорю. Но слышать это от тебя... Охренеть как смешно. Чем же ты хотел напоить того школьника?
Остальная часть банды молчала. Миста перестал пить чай и смотрел на Окуясу с лёгким интересом. Наранча открыл рот и сразу закрыл. Фуго просто наблюдал. В этот момент к двум повздорившим из-за «чая» подошёл сам Буччеллати.
— Окуясу, прекрати. Абаккио уже всё понял. Ведь так?
— Ну и чёрт с ним. Кто-то другой из него дурь выбьет.
— Тц.
Абаккио собирался материализовать свой стенд, но естественно, что другие бы его остановили. В первую очередь из-за того, что он может умереть от своих же поступков. Он сжал кулаки, но Буччеллати положил руку ему на плечо, и тот медленно выдохнул.
А Окуясу сел на место Абаккио и начал наставлять Джорно.
— Я примерно понимаю, как именно ты собирался выкрутиться из этой ситуации. И это бы точно сработало, но иногда вмазать подобным людям очень даже хорошо.
— Я это учту.
Через несколько дней
Яхта мерно покачивалась на волнах. Средиземное море сияло на солнце, но настроение в бригаде было напряжённым. Никто не знал, куда они направляются, и это начинало раздражать даже самых спокойных.
— Эй, Буччеллати! Может ты, ну... Расскажешь, куда мы плывём?
Ни Миста, ни остальные не понимали, почему Буччеллати собрал их на яхте. Океан был спокойным, но внутри каждого росло беспокойство.
— Ладно, расскажу. Мы в любом случае уже в открытом море. Польпо застрелился, поэтому мы отправились за тем, чтобы забрать его спрятанные сокровища! И плыть нам до острова Капри.
Да-да, застрелился. Этот Буччеллати ведь знает, что это мы сделали. Вернее, Джорно... Я чисто поддержал, хотя сам бы его стёр с кайфом.
— Польпо застрелился?
— Спрятанные сокровища?
— Забрать? Что ты имеешь в виду?
Все, кроме Джорно и Окуясу, были удивлены этой новостью. Буччеллати продолжил, подходя к Джорно.
— Меня не интересует, почему он это сделал. Он был лидером, чьи поступки заслуживали смерти...
Буччеллати лишь немного отошёл от Джорно, продолжая объяснять всем то, для чего они плывут в неизвестном для них направлении.
— Так или иначе, смерть Польпо — удачная возможность для нас! У Польпо были тайные сбережения, а именно... Пять миллионов долларов! Только я знаю, где они спрятаны! Я был тем, кому Польпо поручил их спрятать! Эти пять миллионов принадлежат нам! С этими деньгами я смогу получить звание лидера, но если мы не возьмём эти деньги первыми, кто-нибудь другой может забрать их у нас!
— Пять миллионов? Где?
— Где именно на Капри ты спрятал эти пять миллионов, Буччеллати?!
Абаккио и Наранча хотели знать ответ, который лучше не произносить вслух.
— Этого я вам пока что не могу сказать. В организации уже ходят слухи о запрятанных сокровищах. Мы не будем в безопасности, пока эти деньги не будут надёжно храниться у нас!
После слов Буччеллати за спинами членов банды послышался звук падения. Это Наранча упал в люк. Его крик оборвался так же внезапно, как и начался.
— Буччеллати...
Все обернулись на звук. Люк был открыт, но Наранчи нигде не было видно.
— Эй! Что-то не так! Что случилось, Наранча?!
Сам Буччеллати увидел момент его исчезновения в люке, но за ним была лишь небольшая вырезанная в палубе раковина.
— Он просто... Невозможно!
Ещё как возможно. Может быть, Буччеллати допустил такое, что в его банде не каждый из них — пользователь стенда. Но вот против нас сейчас именно такой, и я даже не увидел, как он работает. И ладно, у меня тут живых щитов предостаточно. Главное, чтоб меня сразу после такой мысли не засосало...
Окуясу на всякий случай отошёл на пару шагов, утягивая за собой Джорно.
— Я так и не понял... Что конкретно случилось с Наранчей?
Фуго тоже не видел, что произошло в тот момент.
— Наранчу затянуло в эту раковину... По крайней мере, так мне показалось.
— Да как такое вообще возможно?
— Эй, остановите яхту!
— Наранча! Где ты?
— Ублюдок мелкий. Лучше бы тебе нас сейчас не разыгрывать и не хихикать где-нибудь в укрытии!
Миста был единственным, кто посчитал исчезновение наранчи за его шутку, но Окуясу поспешил объяснить, что это не так.
— Он не угарает.
— Выходит, они всё это время сидели у нас на хвосте ещё до того, как мы отплыли?
— Да.