Около ста лет назад в Китае родился светящийся ребёнок. С этого момента началась так называемая “Эпоха причуд”, делимая на “Период хаоса”, “Период легализации” и “Период Стабильности” (или, как его неофициально называли обыватели, “Период Всемогущего”). У людей стали проявляться необычные свойства их тел. Сначала это не выходило за рамки простых физических мутаций: длинных рук, сплющенного лица или длинного языка. Однако около девяносто лет назад родился человек, способный испускать дополнительные руки из спины по собственному желанию. Начался период необычных причуд: огня из рук, управления животными и так далее. К времени нашего повествования около восьмидесяти процентов всех людей в мире имели причуды, из которых более половины были теми самыми “необычными”. Двадцать же процентов людей причуд не имели. Люди эти сталкивались с издевательствами и иногда не могли ничего противопоставить людям с огнём, взрывами или льдом из рук. Но лишь иногда.
***
Тсудзуки часто опаздывал, за что от владельца причуды скорости в своём классе дал ему прозвище “Ингениум”. Опаздывал он по причине того, что банально любил поспать. Родители будить его не могли, ибо очень рано уходили на работу в поля. Жили они на окраине города, почти в деревне, где это, зачастую, это была та единственная работа, путь до которой, с их-то заработком, они могли себе позволить - они ходили туда пешком.
Тсудзуки же оставалось лишь как можно быстрее запихнуть небольшой по объёму завтрак себе в рот, накинуть износившуюся школьную форму и бежать по направлению к их школе. Путь его пролегал через частный сектор, железную дорогу близ него и через мост той реки, вокруг которой когда-то была основана деревня, позже поглощённая городом.
Бег через частный сектор занял у него минут пятнадцать, после чего ему путь ему перегородил едущий по железной дороге состав. Тсудзуки повернул голову в ту сторону, откуда ехали вагоны и цистерны: конца их не было видно. Он взглянул на часы: пятнадцать минут до начала занятий. Так он опять опоздает!
Он стал осматривать своё окружение и обнаружил фонарный столб. Годы изнурительных тренировок под руководством отца не прошли даром, за что Тсудзуки мысленно поблагодарил старика, после чего он, обхватил столб, пополз наверх. Забравшись на самую вершину столба, он без лишних раздумий оттолкнулся ногами и приземлился на едущие вагоны.
Те ехали относительно медленно, потому обычного бега было достаточно, чтобы Тсудзуки оставался на месте. Но долго так делать не следовало, посему он прыгнул в сторону и, приземлившись на землю, направился к мосту через реку.
Мост был построен ещё в девятнадцатом веке и до сих пор поражал красотой, пусть и осыпавшихся, узоров. По нему уже шли люди, каждый или разговаривал с другими, или смотрел в телефон.
Вам знакомо чувство, когда вам становится максимально некомфортно без очевидной причины? У вас появляется щемящее чувство в груди, сердце как будто начинает скакать из одного конца тела в другой, волосы встают дыбом, а в ушах начинает звенеть. Вы оглядываетесь, прощупываете собственное тело, ног ничего подозрительного не обнаруживаете, а ваше тело не даёт признаков сбоя. Вокруг вас всё так же спокойно: люди идут по мосту, птицы… Птиц нет, они улетели. Не к добру это…
Далее всё произошло очень быстро. Прямо за Тсудзуки прогремел глухой удар по асфальту, в него полетели осколки последнего. Тренировки отца снова напомнили о себе, и Тсудзуки отпрыгнул от того места, где он только что стоял, метров на пять раньше, чем успел л чём-то подуман.
Он оглянулся, и увидел такую картину: девушка в облегающем красном костюме была схвачена за горло прижата в асфальту мужчиной с шрамом поперёк лица, одетым в какие-то обноски (рваные и грязные пальто, штаны и кофту).
Люди начали бежать от этого места, и Тсудзуки попал в несущуюся на один-единственный мост толпу. “О школе сегодня, наверное, можно забыть,” - думал он, попутно пытаясь развернуться в этой гуще паникующих людей.
Неимоверными усилиями ему удалось вырваться из толпы и пройти к краю моста. Тут-то поспокойнее будет. Он ещё раз глянул на место развернувшейся битвы. Та девушка в красном костюме, в которой Тсудзуки лишь сейчас признал Героя-Ленту Ирио, отбросила того, с кем она дралась, на приличное расстояние от толпы и готовилась обвить его собственным растягивающимся в резиновую ленту телом. Однако мужчина в обносках выставил вперёд руку с чем-то, и ленточное тело героя Ирио будто оттолкнулось от того места, где стоял злодей, и она отлетела от злодея.
Тут Тсудзуки услышал крик. Тот был еле слышимым, почти не различимым в общем шуме толпы, однако Тсудзуки давно приучился вслушиваться даже во что-то, на первый взгляд, незначительное. Он стал глазами искать источник этого крика, однако пыль, поднятая битвой героя и злодея заслонила ему обзор.
Внезапно крик стал отчётливее. Он, кажется, приблизился к Тсудзуку, который только теперь понял, что он шёл с места битвы героя и злодея. Пыль понемногу рассеялась, и он увидел, как злодей, выставив вперёд руку, держит за шею ребёнка и прикрывается им от атак злодея. Ясно. Вот почему Ирио не смогла по нему ударить. Её сдерживал страх навредить заложнику.
Девочка извивалась, пыталась вырваться и кричала, но всё тише и тише. Кажется, она скоро потеряет сознание.
Тсудзуки, увидев это, еле сдержался, чтобы не кинуть в сторону злодея пару оскорблений. Всегда, когда злодей не мог победить в честном бою, он прикрывался слабостью любого героя. Герой в этой ситуации замирал, мог надеятся лишь на подмогу и ничего не предпринимал, даже если на его глазах заложник страдал. Так было всегда, во всех телепередачах, которые смотрел Тсудзуки. Сейчас герой наверняка вызвала подмогу в лице своих напарников, однако они вряд ли подоспеют скоро. Тсудзуки не мог этого стерпеть.
Вдруг крик смолк - девочка обвисла в руках злодея, теперь осторожно поглядывавшего на героя.
Дальнейшие свои действия Тсудзуки помнил довольно обрывочно. Он помнил, как сердце его пропустило пару ударов, после чего перед глазами появилось нечто, вроде тумана. Он помнил, как ринулся вперёд. Он помнил, как смотрел на лицо злодея, очевидно, не заметившего его. Далее - ощущение того, как он что-то держит в руке, и крик злодея от боли.
И вот ребёнок - а то оказалась девочка - падает в руки Тсудзуки, а тот бежит подальше от места битвы, после чего Ирио наконец смогла связать злодея, схватившегося за собственную руку.
***
Прибывшие полицейские затаскивал ноющего от боли в руке злодея в стандартный бронетранспор, в то время как врачи осматривали девочку, которую им принёс Тсудзуки. Как ему сообщили, она упала в обморок и получили раны на шее. На его вопрос, всё ли с ней будет в порядке, врачи в третий раз уверяли его, что она скоро проснётся и будет в полном здравии. На третий же раз Тсудзуки им поверил и, избегая лишнего внимания, направился по направлению к школе, на занятия в которой он благополучно опаздывал на добрые полчаса.
Но его остановил выкрик:
- Пацан, подожди!
Он оглянулся и увидел подходящую к нему героя Ирио. Её ленточное тело ещё возвращалось в обычную человеческую форму, и она еле волочила растянутой на три метра ногой. Тсудзуки сам подошёл к ней и спросил:
- В чём дело?
- Просто хотела сказать спасибо, пацан, - ответила герой и потрепала его по голове.
- Врёте, - сказал Тсудзуку, отмечая то, что Ирио отводила взгляд.
- Тебя не обманешь. Ты так быстро подобрался к злодею, что я тебя сама заметила только тогда, когда ты с девочкой-то убегал. Скажи, какая у тебя причуда? Причуда скорости? Скрытности? Не знаю, что из этого, но для геройства она бы подошла.
- У меня нет причуды, - пожал плечами Тсудзуки.
Ирио тут же изменилась в лице. Было видно, что или ей неприятно продолжать разговор, или она очень хотела бы забрать свои слова обратно.
- Без причуды, говоришь… - пробормотала она.
- Да, - ответил он. - А что?
- Ничего, пацан, - ответила она, кажется, со снисхождением. - Прости, что отняла твоё время.
Она отошла от него и направилась к полицейским.
***
Учитель говорил о чём-то, но Тсудзуки-“Ингениум” впервые за долгое время его не слушал и смотрел в окно. Он задумался о произошедшем сегодня утром. До этого момента он не придавал значения тому факту, что был рожлён без причуды. Для него, прошедшего тренировки от отца и способного составить конкуренцию сверстникам даже с их причудами, это всегда было не на первом месте. На первом месте для Тсудзуки были всякая способность и всякое желание помочь людям. “Героем” потому он считал всякого, кто спасал людей: профессиональных героев, полицейских с причудами и даже обычных беспричудных врачей, пожарных и прочих.
Но взгляд Ирио заставил его задуматься. Она видела его “геройские” задатки и посчитала, что у него есть причуда. Но лишь узнав об отсутствии последней, она тут же перестала говорить о геройстве. В голове Тсудзуки не укладывалось то, почему он, сумевший спасти человека, не мог стать героем, по мнению Героя-Ленты.
С другой стороны, он вряд ли мог бы превзойти определённый предел. Предел, которого он мог достичь, наверное, означал бы его равенство лишь с учениками геройских школ, но никак не с профессиональными героями и злодеями. Что же ему делать?
Для начала ему следует разобраться, может ли сообщество героев принять в свои ряды беспричудного. Для этого он мог сделать только одно.
***
- Итак, идиоты, - начал учитель, - близится конец средней школы, и вам предстоит сделать выбор: пойдёде ли вы в старшую школу или поступите в специальныне училища и школы. Вам будут разданы бланки, в которых вы должны будете отразить свои пожелания по поступлению.
В бланке, выданном Тсудзуки, он высматривал лишь один пункт. Тот пункт, подписание которого или сделает его первым героем без причуды, или лишь подтвердит его догадки о том, что беспричудным в современном мире нет места.