- На кой чёрт это тебе? - спросил один молодой парень у, видимо, своего друга, идя по набережной реки, недалеко от старого деревянного моста.
- Ты ведь тоже подал документы, так что ты-то уж точно знаешь, зачем, - отвечает друг.
- Я спрашиваю не о твоей мотивации, - говорит первый. - Меня интересует, чем ты руководствовался при своём выборе. Ты действительно думаешь, что сможешь выдержать тамошнюю конкуренцию?
- А почему нет?
- Может потому, что ты не имеешь причуды?
- Слушай, - с явным раздражением начал беспричудный, - на том экзамене вполне могут быть люди с причудой увеличенной силы, ведь так?
- Так…
- Ты ведь знаешь, что мою силу, после тренировок, можно сравнить с лёгкой или неразвитой причудой усиления?
- Да, если подумать, учитель Таники об этом говорил…
- Да и к тому же, - сказал беспричудный более спокойно, смотря в сторону, - почему тех, у кого слабая причуда, могут принять только по факту её наличия, а меня, посвятившего бо́льшую часть жизни тренировкам - нет?
- Это… Пожалуй, это имеет смысл…
- Кроме того, мне интересно кое-что. Пожалуй данный интерес - одна из основных причин того, зачем я это сделал.
- И что же это за интерес?
- Мне интересно, есть ли беспричудным место в современном мире. Если меня примут, значит ответ положительный. И положительным он будет не только для меня, но и для всех беспричудных, понимаешь?
- Да, понимаю, Тсудзуки.
***
- Герой, значит… - сказал отец, задумчиво прикрыв глаза и потирая подбородок. - Ты и вправду считаешь это возможным?
- Более чем, - ответил, усаживаясь на пол и скрещивая ноги по-турецки, Тсудзуки.
Какое-то время отец размышлял с прикрытыми глазами, то и дело открывая их и оглядывая Тсудзуки. Наконец, спустя минуту-другую, он заговорил:
- А сам-то ты этого хочешь?
- Разве если бы я не хотел, я бы подал документы на вступительный экзамен?
- Ты меня не понял. Всё что ты сказал, конечно, благородно: желание вдохновить добрую пятую часть населения всего мира заслуживает уважения. Но не только ли поэтому ты хочешь это сделать?
- Нет, не только. Я лично хочу спасти тех, кого смогу.
- Я услышал достаточно, - сказал отец, упирая руки в колени и поднимаясь на ноги. - Идём за мной.
Они пошли сквозь весь их дом. Насколько Тсудзуки было известно, его построили в девятнадцатом веке, ещё до слияния их деревни с городом. Довольно большой для крестьян (коими, по заверениям отца, были их предки), он имел внутренний двор, на котором вполне могли бы уместиться три-четыре не самых больших грузовика. Забор, создающий этот двор, местами уже сгнивал, ибо был построен из дерева и почти не чинился. Сколько же раз его мама бегала за отцом со сковородой в руке из-за того, что тот опять не выполнил её просьбу и не починил забор.
Сам же дом был более презентабелен. Крышу они, вместе с отцом, недавно перекрасили, как и стены. Тем не менее, при подробном рассмотрении, становились заметными трещины - дом разваливался, и они уже год-другой думали о переезде, однако пока их финансовое положение им это сделать не позволяло.
Отец дошёл до двери в подвал, после чего открыл её и спросил, не поворачиваясь:
- Ты уверен?
- Да, - не думая и секунды ответил Тсудзуки.
Спускаясь по скрипящей лестнице, они отмахивались от паутины и кашляли от навалившейся пыли. Наконец, они спустились на землянистую поверхность, встав на которую, отец нажал на выключатель, и подвал озарил слабый свет.
- И зачем мы здесь? - спросил Тсудзуки.
- Помоги мне, - вместо ответа сказал отец, пытаясь открыть один из деревянных ящиков, расположенных близ выхода из подвала.
Тсудзуки подошёл, и вместе они оттянули крышку ящика. Их взору открылись множество тонких тетрадей в кожаных обложках, покрытых толстым слоем пыли.
- Мой дедушка, - начал отец, - незадолго до своей смерти, передал мне эти записи и рассказал о том, что в них хранится.
- И что же там? - спросил сын отца.
- Особые техники, передававшиеся в нашем роду из поколения в поколение. Они позволяют многократно усилить тело. Ты своего предела ещё не достиг: тебе до него как до Луны пешком. Но эти записи помогут тебе его достичь и, возможно, даже превзойти его.
Отец подошёл к другому ящику и, открыв его уже самостоятельно, достал из него ножны и вдетую в них катану.
- Катана, особые техники… - заговорил Тсудзуки. - Наш род точно происходит из “самых обычных крестьян”?
- Мой дедушка говорил именно так. Даже когда он передавал мне эти записи на хранение, он повторял, что все в нашем роду - самые обыкновеннейшие из людей, самые обычные крестьяне. Я и сам ему не очень-то верил.
Тсудзуки взял одну из тетрадей и прочитал еле различимое заглавие:
- “Записи пламенных столпов эпохи Мейдзи”...
- Кто такие столпы? - спросил всё он же, обращаясь к отцу.
- Не имею понятия, - ответил тот. - Я никогда не читал эти записи и знаю об их содержании лишь со слов дедушки.
- Я возьму только часть записей - всё я не унесу.
- Будь по твоему. Вот, возьми ключ. Как захочешь взять остальные, спустишься сам.
***
“Напрячь данную мышцу, стараться выдыхать воздух исключительно постепенно и ровно…” - в очередной раз прочитал Тсудзуки.
- Как именно это должно повысить мою выносливость? - откинув тетрадь, спросил он в пустоту в очередной раз.
Вот уже месяц он тренировался по этим записям - благо, среднюю школу он закончил, а потому свободного времени было предостаточно. Прогресса, однако же, не было. Сколько он не следовал инструкциям из взятой им тогда в подвале книги, повысит выносливость или мощь мышц его рук не получалось - он всё так же падал и страдал от оддышки спустя час беспрерывной тренировки. К катане он, однако же, не прикасался. Он попросту не умел ей владеть. Зависимости успешности “дыхания” именно от наличия катаны он отмёл сразу: в тех же записях чётко говорилось, что предыдущие владельцы “дыхания” использовали оное и без своего оружия.
- Ты смотрел лишь эту тетрадь? - спросил подошедший отец.
- Да, а что? - еле выговаривая слова от нехватки воздуха, спросил Тсудзуки.
Отец молча дал ему подзатыльник.
***
Дыхание, которому Тсудзуки изначально пытался обучиться, называлось “дыханием пламени” и, как он понял, было одной из сложнейших подобных техник. Отец ясно дал понять, что начинать следует с чего-то более простого. Просматривая записи, Тсудзуки понял, что самым простым в исполнении было так называемое “дыхание воды”.
Исполнить он его смог лишь спустя две недели после начала изучения. Оно действительно повысило его выносливость: теперь он падал и жадно хватал ртом воздух спустя два часа беспрерывных тренировок. Кроме того, он не мог не заметить, насколько выросла сила его взмаха рукой.
Пора было начинать осваивать катану. Без неё он вряд ли сможет выстоять против людей с причудами, насколько бы он ловок и быстр не был.
Когда Тсудзуки использовал дыхание воды, он не мог не почувствовать, как удобно оружие легло в его руки. Оно будто бы идеально подходило под данный стиль…
***
Тсудзуки освоил самые основные приёмы из заметок - некоторые из так называемы “кат”. Дыхание воды, если использовать его в определенный момент с особым упорством, многократно усиливал силу удара, проникающую силу меча. Рубить тренировочные куклы он уже научился, а на то, чтобы научиться бить что-то посерьёзнее и выучить оставшуюся часть “кат”, оставалось около семи месяцев.
***
Просматривая записи, Тсудзуки искал то, как владельцы дыхания воды в прошлом измеряли собственную силу. Часть листов была вырвана, а часть была обуглена, словно тетрадь держали над огнём. Видимо информацию об уровне силы сожгли. Отец ли сделал это? Навряд ли он стал бы делать что-то такое, если он изначально поддержал его. Значит, это сделал прадед Тсудзуки, дед отца. Но зачем ему это? Зачем он сжёг или вырвал часть страниц? Если он хотел от них избавиться, почему не избавился от тетрадей в принципе? И зачем тогда он передал их отцу на хранение? Тсудзуки отогнал эти мысли и, захлопнув тетрадь, направился к отцу, сидевшему на веранде и оживлённо о чём-то разговаривавшему со своей женой - мамой Тсудзуки. Увидев сына, отец попросил жену оставить их наедине.
- В чём дело? - строго спросил отец.
- Как мне понять, насколько я успешно освоил дыхание воды? - задал вопрос Тсудзуки.
- Разве ты выучил все техники?
- Нет…
- Вот и не о чем говорить!
- Каты - лишь способ владения катаной. Я же хочу узнать, насколько успешно я освоил само дыхание.
- От меня тебе что нужно? Все записи у тебя.
- Часть страниц вырвана и сожжена, и я не могу найти информацию о максимальной силе, даруемой при использовании дыхания. Ты говорил, что твой дедушка рассказывал тебе о содержании тетрадей. Может, он рассказал что-то и об этом?
Отец закрыл глаза и задумался. Спустя минуту раздумий, он сказал:
- Он рассказывал о том, как один из владельцев дыхания проходил усиленные тренировки. Деталей я не помню, но помню, что в них входило передвигае камня на один тё.
- На сто метров? - уточнил Тсудзуки.
- Да, именно.
- А какого размера был камень?
- Кажется, он был в полтора твоих роста…
- Полтора моих роста?!
- Да. Пожалуй, именно это и был способ узнать, насколько силён владельц дыхания, если мне не изменяет память. Но скажи мне кое-что другое…
- Что именно?
- Ты не рассчитываешь использовать катану?
- С чего ты решил?
- Раз уж ты спросил меня именно об усилении дыхания, а не об увеличении уровня владения катаной, у меня напросились такие выводы.
- Ну… Вряд ли с посторонними предметами пустят на вступительный экзамен…
- Разве там нет технического факультет…
- Во-первых, это Факультет поддержки. Во-вторых, у них иной формат вступительного экзамена, и им разрешено (даже велено) приносить различные приспособления.
- Ясно… Что ж, я сказал тебе всё, что знал по твоему вопросу.
- Спрошу из интереса: как определить степень мастерства владения катаной?
- Разруби тот же валун, который будешь передвигать.
***
Перед Тсудзуки в очередной раз предстал валун, найденный им в ближайшем лесу, недалеко от полей, где работали его родители. Размер его был как раз в полтора его роста. Вот уже месяц Тсудзуки приходил сюда, стараясь его сдвинуть. Однако он не поменял своё положение ни на дециметр. Откровенно говоря, Тсудзуки уже свыкся с той мыслю, что ему придётся идти на экзамен при нынешнем уровне его силы. Однако прекращать попытки он не намеревался.
Он упёрся руками и всем телом в валун и, используя дыхание, начал пытаться сдвинуть его. Но ни спустя час, ни спустя два часа валун не сдвинулся и на сантиметр.
Бесполезно… - выдохнул Тсудзуки, падая на землю. Хоть дыхание воды и повышало силу и выносливость, оно буквально резало по лёгким при сильной усталости.
Взгляд его упал на катану, которую он по привычке взял собой. Отец говорил, что степень мастерства владения ей можно проверить способностью разрезать валун. Разрезать валун этим мелким куском металла… Бред…
Взяв катану, Тсудзуки вновь сосредоточился на мышцах груди, прогоняя вдыхаемый воздух через себя с невероятной скоростью.
Отведя катану за спину, он бросился к валуну и, вкладывая всю силу в удар, рубанул по нему.
Раздался лязг металла о камень, но на последнем была лишь совершенно незаметная царапина.
Отвод, бег, удар… Отвод, бег, удар… Отвод, бег, удар…
Лязг… Лязг… Лязг… Результатом всех его попыток были лишь небольшие царапины на валуне.
Спустя три часа попыток дыхание начало резать по лёгким, и Тсудзуки упал на землю, стараясь отдышаться.
- До чего небрежная техника! - послышался насмешливый голос откуда-то сверху.
Тсудзуки глянул в сторону источника звука и увидел сидевшего на валуне парня в стёртой до ниток, но ещё держащейся в целом виде одежде, которую он видел лишь в учебнике истории. Парень откинул чёрнкю чёлку и произнёс:
- Тебе совершенно наплевать на свою силу что-ли? Для чего ты вообще изучаешь дыхание?
Откуда этот парень знает об этом? Может, его подослал отец? Если так, то скрывать от него что-либо не имеет смысла.
- Чтобы повысить силу и выносливость, очевидно, - сказал он.
- Да ну? - усмехнулся парень одними голубыми глазами. - По мне так, ты лишь снижаешь свою выносливость.
- Вот уж нет. Она выросла за это время.
- А ты уверен, что она выросла не от исключительно силовых упражнений в твоих тренировках?
Тсудзуки хотел возразить, но задумался. Действительно, почему он считает, что выполняет техники правильно? Да, он делал всё как было указано в записях, однако вряд ли предыдущие владельцы дыхания воды испытывали боль при использовании техник - иначе они бы вряд ли их осваивали.
- Нет, не уверен, - честно сказал он парню. - Но я не знаю, как по-другому освоить дыхание воды.
- Так и быть, - сказал парень, спрыгивая с валуна, - буду тебя учить. Благо, дыханием я владею.
Повода у Тсудзуки о отказываться не было.
***
Дыхание, удар, лязг о металл чужой катаны. Тсудзуки удерживал катану противника - его учителя - собственной. Тот отбросил его сильным выпадом и приготовился атаковать, занося катану за спину. Тсудзуки успел увернуться и, заблокировав катану противника и отведя её в сторону, поднёс катану к шее парня.
- Кажется, ты проиграл! - самодовольно сказал Тсудзуки.
- Как и ты, - спокойно сказал парень, взглядом указывая на свою катану, острие которой покоилось у живота Тсудзуки. - Ладно, давай устроим перерыв.
- Хорошо.
Они оба уселись на землю и сосредоточились на дыхании. Они тренировались уже месяц. Тсудзуки заметил, что дыхание перестало причинять ему боль. По словам учителя, техника владения катаной теперь находится на, хотя бы, стандартном уровне.
- Слушай, а зачем тебе даруемая дыханием сила? - спросил внезапно парень.
- Я хочу стать первым героем без причуды, - не задумываясь о ответил Тсудзуки.
- И ты думаешь, что сможешь соперничать с людьми, что имеют причуды?
- Для того я и осваиваю дыхание.
- Поправка: ты осваивает самое простое дыхание. Оно, даже в идеальном освоении, позволит тебе соперничать лишь с учениками поздних геройских курсов. Хотя, вряд ли оно сможет помочь тебе в битве с, например, человеком с причудой взрыва.
- Тогда мне остаётся лишь осваивать все дыхательные техники, указанные в записях.
- Да как ты не поймёшь?! - парень вдруг вскочил на ноги. - Нет смысла слепо следовать записям! Ты должен лишь посмотреть основы любого дыхания и пытаться самосовершенствоваться!
- А как мне освоить дыхание, если я не знаю, какие мышцы напрягать?
- Легко и просто! Ты почувствуешь, что надо делать!
- Как это?
- Вместо ответа, парень схватил катану и рубанул ей близ Тсудзуки. Тот отскочил, вернее - его тело отскочило до того, как он успел осознать произошедшее. Парень кинулся к Тсудзуки и вступил с ним в бой. Тсудзуки заметил, что тело как бы само подсказывает, что делать - мышцы реагируют сами по себе. Но только отклонять атаки противника было бы глупо. Тсудзуки, используя дыхание, проскользнул мимо учителя, после чего нанёс удар со спины. Тот успел заблокировать его, даже не поворачиваясь. Тсудзуки тут же переместился туда, где катаны противника не было, и, схватив собственную обеими руками и вложив всю силу в удар, рубанул близ волос парня.
Тот некоторое время стоял в ступоре, после чего улыбнулся. Тсудзуки же наконец заметил, как сильно он устал за десять часов почти беспрерывных тренировок, и упал на землю.
***
Тсудзуки не пришёл вовремя в дом, посему отец вышел на его поиски. Кажется, Тсудзуки тренировался в лесу недалеко от полей. Идти туда было недолго, и Икуро добрался к опушке леса за пятнадцать минут. Пройдя на лесную поляну, он увидел следующую картину.
Тсудзуки, без сил, лежал на земле, зажав в руках катану и напрягая часть мышц тела. Подойдя ближе, Икуро заметил то, от чего он улыбнулся самой лучезарной улыбкой за последние десять месяцев. Валун, который они с Тсудзуки привезли сюда на грузовике их соседа, был разрублен надвое. Линия разреза была очень ровной, а на катане Тсудзуки были лишь одна-две еле заметные царапины.