Они сидели на крыше старой школы.
Время было позднее — солнце уже село, и город внизу зажигал огни. Диана (всё ещё в теле Модеста) сидела, свесив ноги с края, и смотрела на звёзды, которые только начинали проступать на тёмном небе. Модест (в теле Дианы) сидел рядом, обхватив колени руками — она так делала, когда думала, а он даже не заметил, что перенял эту привычку.
Они поменялись телами уже второй день, но всё ещё не привыкли друг к другу. Он случайно порезал язык о её клыки, она чуть не упала с лестницы, потому что его ноги были слишком длинными.
Но сейчас было тихо. Мирно. Почти по-настоящему.
— Модест, — сказала Диана (в его теле). — Как ты стал вампиром?
Модест (в теле Дианы) вздрогнул. Он не ожидал этого вопроса. Он вообще не хотел говорить о прошлом.
— Я не вампир, — сказал он тихо.
— Тогда почему ты чуешь кровь через стены? Почему ты знаешь, что я поранилась в кабинке номер пять? Почему ты не боишься меня? — Она повернулась к нему. В его глазах (её глазах) был страх. Она видела это. — Ты — не человек.
Модест молчал. Долго. Так долго, что Диана уже думала, он не ответит.
— Я человек, — сказал он наконец. — Был. Я был человеком. Но я защищал одного человека. Девушку. С алыми волосами.
Диана замерла.
— Она была вампиршей, — продолжал Модест. — Выглядела точь-в-точь как ты. Белые волосы, красные глаза, клыки. Она не помнила себя — как ты сейчас. Она ничего не помнила о своём прошлом. Но она была чистой. Доброй. Светлой.
Он замолчал. В его голосе (её голосе) было столько боли, что Диана почувствовала, как у неё сжимается сердце.
— Я защищал её, — сказал он. — От других вампиров. От тех, кто хотел использовать её. От тех, кто хотел её убить. И я стал сильнее. Я научился чувствовать кровь, чтобы защищать её.
— И что случилось с ней? — спросила Диана.
Модест не ответил.
— Модест, что случилось?
Он поднял глаза. В них (в её глазах) стояли слёзы.
— Она умерла, — сказал он. — Я не смог защитить её. Она умерла у меня на руках. И я поклялся, что больше никогда не допущу этого. Что я буду защищать того, кто потерял память. Того, кто не помнит себя. Того, кто похож на неё.
Он посмотрел на Диану. Прямо в глаза (её глаза в его лице).
— Поэтому я стал защищать тебя.
Диана сглотнула.
— Ты думаешь, что я — та девушка? Та, с алыми волосами?
— Я не знаю, — честно ответил Модест. — Ты выглядишь как она. Ты потеряла память — как она. Ты не помнишь себя — как она. Но я не знаю, ты ли это. Или просто… похожа на неё.
— А как ты стал с клыками? — спросила Диана. — Ты же сказал, что ты человек.
Модест усмехнулся. Криво. В его улыбке (её улыбке) было столько горечи, что Диана почувствовала, как у неё по спине пробежали мурашки.
— Я не знаю, — сказал он. — Я не помню ничего до прошлого года. Только помню, что был парень. С тёмными волосами. Он научил меня чувствовать кровь. Он научил меня защищать. Он был сильным. И он… он исчез.
Он замолчал. Потом добавил тихо:
— Я даже не помню его лица.
Диана смотрела на него. На его лицо — её лицо — на котором было написано столько боли, что она не могла поверить, что это её черты.
— Я тоже, — сказала она. — Я не помню ничего до прошлого года. Только помню, что был парень. Он тоже был сильным. Он тоже защищал меня. И я… — Она запнулась. — Я помню, что была виновата в его мучениях.
Она посмотрела на свои руки. Руки Модеста. Сильные руки, которые могли защитить.
— Он мучился из-за меня, — сказала она. — Я не помню, как и почему. Но я помню чувство вины. Я помню, что хотела сказать ему «прости». Но не сказала. И больше не смогу.
Она подняла глаза на Модеста.
— Я не знаю, кто был этот парень. Я не помню его лица. Я не помню его имени. Но я помню его боль. Я помню его страдания. И я знаю, что я была причиной этих страданий.
Модест смотрел на неё. Долго. Внимательно. Как будто видел её в первый раз.
— Ты виновата в его страданиях? — спросил он тихо.
— Я не знаю, — ответила Диана. — Но я чувствую это. Внутри. Там, где живёт мой голод. Там, где живёт моя память. Я знаю, что я сделала ему больно. И я не могу простить себя.
Они замолчали. Тишина повисла между ними — тягучая, как патока. Каждый думал о своём. Он — о девушке с алыми волосами. Она — о парне, которому причинила боль.
Потом Модест сказал:
— Может быть, это был один и тот же человек.
Диана повернулась к нему.
— Что?
— Парень, который научил меня. Тот, кто исчез. И парень, который мучился из-за тебя. — Он посмотрел на неё. — Может быть, это один и тот же человек.
— Но ты сказал, что у тебя был парень, — удивилась Диана. — А у меня — был парень. Мы говорим о разных людях.
— Или об одном, — сказал Модест. — Я не помню его лица. Ты не помнишь его лица. Может быть, это один и тот же человек. И он каким-то образом связал нас. Нас всех троих. Девушку с алыми волосами, тебя и меня.
Диана покачала головой.
— Это слишком сложно, — сказала она. — Я не знаю, что думать.
— Я тоже, — ответил Модест.
Они снова замолчали. Смотрели на город, который внизу мерцал огнями. На небо, которое темнело. На звёзды, которые загорались одна за другой.
— Модест, — сказала Диана. — Я хочу тебя спросить.
— Спрашивай.
— Ты защищал девушку с алыми волосами. Ты защищаешь меня. Ты думаешь, что мы — одна и та же? Или мы — разные?
Модест долго смотрел на неё. Потом сказал:
— Я не знаю. Но мне кажется, что мы все — части одного целого. Ты, я, девушка с алыми волосами, тот парень, который научил меня. Мы все связаны. И когда я смотрю на тебя, я чувствую, что я должен защищать тебя — даже если ты не она.
— Почему?
— Потому что ты потеряла память, как она. Ты страдаешь, как она. Ты ищешь правду, как она. И ты боишься, что ты — чудовище. Как она.
Диана сглотнула.
— И что, если я — чудовище?
— Тогда я защищу тебя от себя, — ответил Модест. — Как я защищал её.
Он взял её за руку. Чужую руку. Его руку в её руке. Она почувствовала, как тепло разливается по телу.
— Мы справимся, — сказал он. — Вместе.
— Ты правда так думаешь? — спросила она.
— Я знаю, — ответил он. — Потому что я помню, что когда я был с ней — с той, с алыми волосами — я был сильным. Я мог всё. И с тобой я чувствую то же самое.
Диана улыбнулась. В его лице, его губами — но улыбка была её.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что сказал мне правду.
— А ты? — спросил Модест. — Ты сказала мне правду. Про парня, которому причинила боль.
— Я сказала, — кивнула Диана. — Но я всё равно не знаю, кто он. Я не помню его лица. Я не помню, как я его мучила. Но я помню чувство вины. И я хочу искупить её.
— Как?
— Я не знаю, — ответила она. — Но я найду способ.
Они сидели на крыше, держась за руки, и смотрели на звёзды. Два человека в чужих телах, которые только что открыли друг другу часть своих секретов.
На крыше, через дорогу, стояла фигура.
Она смотрела на них. На двух потерянных людей, которые держались за руки и делились своей болью.
— Она рассказала ему о парне, — прошептала фигура. — Он рассказал ей о девушке с алыми волосами. Они не знают, что это один и тот же человек. Они не знают, что это — они сами. И они не знают, что их тайны переплетены с тайной Звезды Дьявола.
Фигура покачала головой.
— Они приближаются к правде. Но они не готовы к ней. Ещё нет. Ещё рано.
Она исчезла в темноте, оставив только тихий шёпот:
— Но скоро они узнают. И тогда всё изменится.