Диана проснулась от того, что кто-то смотрел на неё.
Не мама. Не тень на потолке. Кто-то живой. Она открыла глаза — и увидела Мнемоту. Та сидела на краю её кровати, скрестив ноги, и держала в руках пакет томатного сока.
— Ты как сюда вошла? — хрипло спросила Диана.
— Дверь была открыта, — ответила Мнемота. — Я принесла тебе сок. Ты вчера сказала, что любишь томатный.
Диана села. Голова кружилась. Она не помнила, чтобы говорила Мнемоте про сок. Но пакет был настоящий. И холодный.
— Спасибо, — сказала она, принимая его.
Она отпила глоток. Вкус был знакомым, тёплым, почти родным. Как будто она пила его сотни раз. Но она не могла вспомнить, когда и с кем.
— Ты странно смотришь на пакет, — заметила Мнемота.
— Мне кажется… я уже пила такой сок. С кем-то. Но не помню с кем.
Мнемота прищурилась:
— Слушай, а ты случайно не встречала парня по имени Модест?
Диана чуть не поперхнулась.
— Ты его знаешь? — выдохнула она.
— Нет. — Мнемота покачала головой. — Но вчера, когда ты кричала на меня в коридоре, ты назвала меня этим именем. Я запомнила.
Диана уставилась на неё. Она не помнила, чтобы кричала «Модест» на Мнемоту. Она вообще не помнила вчерашний день — только вспышки: раздевалка, Асмодей, уточки на трусах.
— Я не помню, — честно сказала Диана.
Мнемота вздохнула:
— Знаешь, я думаю, тебе нужно перестать пытаться вспомнить. Память — странная штука. Иногда она возвращается сама, когда ты меньше всего ждёшь. А иногда — нет. И это нормально.
— Нормально? — Диана почувствовала, как внутри закипает злость. — Я забыла себя. Я забыла его. Я забыла даже то, что я вампир. Это не нормально!
— Ты вампир? — Мнемота подняла бровь. — И давно?
Диана замерла. Она сказала это вслух. Впервые. Слово «вампир» сорвалось с её губ само — как будто оно всегда было там, просто ждало своего часа.
— Я… не знаю, — тихо сказала она. — Мне кажется, да. У меня клыки, красные глаза, я вечно голодна… Но я не помню, чтобы я кого-то кусала. Или пила кровь. Я вообще не помню ничего.
Мнемота смотрела на неё долгим взглядом. В её серых глазах было что-то — жалость? страх? знание? — но она ничего не сказала.
— Пойдём, — сказала она наконец. — Я покажу тебе кое-что.
Они вышли из дома. Утро было пасмурным, небо затянуто серыми облаками. Мнемота вела Диану через дворы, мимо гаражей, к старому заброшенному зданию на краю квартала.
— Это школа? — спросила Диана.
— Раньше была, — ответила Мнемота. — Закрыли десять лет назад. Теперь здесь никто не учится.
Она подошла к двери, достала из кармана ключ и открыла замок.
Диана вошла внутрь.
Пахло пылью, старыми досками и чем-то металлическим. В коридорах было темно, только редкие лучи света пробивались через запылённые окна. На стенах ещё висели старые плакаты — «Добро пожаловать в школу № 42», «Береги своё здоровье», «Учитесь хорошо».
— Зачем мы здесь? — спросила Диана.
Мнемота не ответила. Она прошла в конец коридора и остановилась перед дверью с табличкой «Архив». Открыла её.
Внутри были шкафы. Сотни папок, коробок, документов. Мнемота прошла к дальнему стеллажу, провела пальцем по корешкам папок, нашла нужную, вытащила.
— Это альбом выпускников десятилетней давности, — сказала она. — Посмотри.
Диана взяла альбом. Открыла.
На первой странице были фотографии. Лица, лица, лица. Всё чужие. Она перелистывала страницу за страницей, не узнавая никого.
И вдруг — на предпоследней странице — она увидела его.
Тёмные волосы. Тихая улыбка. Глаза — карие, немного грустные. Подпись под фотографией: Модестов Олег, 11 «А» класс.
Диана вгляделась в лицо. Сердце забилось где-то в горле.
— Это он, — прошептала она. — Модест. Он учился здесь. За десять лет до нас.
— Да, — сказала Мнемота тихо. — Я нашла этот альбом случайно, когда мы переехали в этот район. И когда я увидела тебя и услышала, что ты кричишь его имя…
Она замолчала.
— Что? — спросила Диана.
— Я вспомнила, что мы были знакомы раньше. Я, ты и он. Мы учились в одной школе.
Диана уставилась на неё.
— Но тебе же… я думала, ты моя ровесница!
— Я выгляжу молодо, — улыбнулась Мнемота. — Это всё демоническая кровь. Я родилась очень давно, но школа… школа — это особое место. Я была здесь. Ты была здесь. Он был здесь.
— Я не помню! — выкрикнула Диана. — Я ничего не помню!
Она сжала альбом так сильно, что бумага треснула.
— Успокойся, — сказала Мнемота. — Ты не должна помнить всё сразу. Память возвращается по кусочкам. Ты вспомнила его лицо. Теперь ты знаешь его фамилию. Модестов Олег. Это твой Модест.
Диана посмотрела на фото. На его улыбку. На то, как он смотрел в камеру — не на неё, но почему-то казалось, что он смотрел именно на неё. Через время. Через десять лет. Через смерть.
— Он мёртв, да? — спросила она. — Ты знаешь.
Мнемота опустила взгляд.
— Это я хотела тебе сказать. — Её голос дрогнул. — Модест погиб десять лет назад. Авария. На перекрёстке. Он не выжил.
Диана почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Она прислонилась к стене, чтобы не упасть.
— Я видела его, — сказала она. — Я говорила с ним. Он был здесь. В школе. Он пил томатный сок…
— Ты видела его призрак, — перебила Мнемота. — Или воспоминание. Или плод своего воображения. Но живого Модеста нет. Его нет уже десять лет.
Диана закрыла глаза. Слёзы текли по её лицу, но она не чувствовала их. Она чувствовала только пустоту. Бездну, которая разверзлась внутри неё.
— Зачем ты мне это сказала? — прошептала она.
— Потому что ты имеешь право знать, — сказала Мнемота. — И потому что я помню всё. Я помню, что вы были вместе. Я помню, как вы смеялись. Я помню, как вы ссорились. Я помню его. Ты не помнишь — но я могу тебе рассказать.
Диана открыла глаза.
— Расскажи, — сказала она.
И Мнемота начала рассказывать.
Она рассказывала о том, как Диана и Модест сидели за одной партой. Как он приносил ей томатный сок, а она смеялась. Как он мечтал стать архитектором, а она хотела рисовать. Как они спорили о глупостях и мирились через пять минут. Как он впервые поцеловал её под дождём.
Диана слушала и видела.
Картинки всплывали в её памяти — не все, но некоторые. Парк. Дождь. Тёплые руки. Смех.
Она вспоминала.
Она вспомнила его голос. Его запах. Его улыбку.
И она вспомнила, как он сказал ей в тот день: «Я ухожу. Но я вернусь. Обещаю».
Она вспомнила, как он ушёл.
И больше не вернулся.
Когда Диана вышла из старой школы, небо наконец прояснилось. Солнце пробилось сквозь облака, и от этого стало ещё больнее.
— Я вспомнила его, — сказала она. — Немножко. Он обещал вернуться.
Мнемота кивнула:
— Он ушёл. И не вернулся. А память — она стёрлась, потому что правда слишком тяжела. Кто-то хотел, чтобы ты не мучилась.
— Кто?
— Может быть, ты сама. Может быть, кто-то другой. Я не знаю.
Диана стояла у дверей заброшенной школы и смотрела на фотографию в альбоме.
Модестов Олег.
Он существовал. Он был. Он любил. И его не стало.
Но в её памяти он всё ещё был жив. И она не хотела его отпускать.
— Я вспомню всё, — сказала она тихо. — Я верну его.
— Мёртвого не вернуть, — ответила Мнемота.
— Тогда я верну его память.
Диана закрыла альбом. Спрятала его под куртку. Посмотрела на Мнемоту — дочь демона, которая пришла, чтобы вернуть ей правду.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что сказала. За то, что показала.
Мнемота улыбнулась — грустно, как умеют улыбаться только те, кто слишком долго носит в себе тайны.
— Мы ещё поговорим, — сказала она. — У нас много времени. Память не уходит навсегда. Она просто ждёт.
На крыше школы, через дорогу, стояла фигура.
Она смотрела на двух девушек — на Диану, которая сжимала старый альбом, и на Мнемоту, которая уводила её от заброшенного здания.
— Она вспомнила, — прошептала фигура. — Не всё. Но достаточно. И теперь она не остановится.
Фигура покачала головой:
— Кто же тебя привёл, Мнемота? Отец? Ты сама? Или… он?
Тишина. Только ветер шелестел в ветках.
Фигура исчезла.
Оставив после себя только вопрос, на который никто не мог ответить.