Диана проснулась.
Те же ощущения, что и всегда. Мокрая подушка. Стук сердца. Мелькание образов, которые исчезают прежде, чем она успевает их поймать. Во рту металлический привкус.
В её руке было что-то.
Она разжала пальцы — и увидела мятый угол альбома. Того самого. Старого. С пожелтевшими страницами.
Диана села. Посмотрела на альбом. Открыла.
На первой странице — всё те же лица. Всё те же чужие глаза. Она перелистнула к предпоследней странице.
И там, где вчера была фотография «Модестова Олега», 11 «А» класс…
Была пустота.
Вмятина от того, что фотографию вырвали. Остался только клей. И подпись, которая тоже была вырвана — остался только край бумаги, порванный неровно, будто кто-то торопился.
Диана вгляделась. Надпись, написанная от руки, была вырвана вместе с фотографией. Но осталась часть — несколько букв:
«…ЕСТОВ …»
И больше ничего.
Она провела пальцем по рваному краю. Он был старым. Выцвевшим. Словно фотографию вырвали не вчера, не сегодня — а годы назад.
— Что за… — прошептала Диана.
Она перевернула альбом. Проверила обложку. Всё то же — «Выпускники школы № 42». Но вчера, когда она листала его, всё было по-другому. Или нет? Она не помнила. Она ничего не помнила о вчерашнем дне, кроме вспышек: Мнемота, архив, альбом. Улица. Её слова: «Модестов Олег. Он мёртв».
А теперь альбом был другим.
Диана закрыла глаза. Пыталась вспомнить. Модестов Олег. Она видела его лицо. Тёмные волосы. Тихая улыбка. Она видела его. Она знала, что видела. Но фотографии не было.
— Это был сон? — спросила она вслух. — Я всё это… приснила?
Ответа не было.
Она взяла телефон. Нашла номер Мнемоты — тот, который она вчера добавила? Или не добавляла? Она открыла контакты. Имя было. «Мнемота». Она набрала.
— Алло? — голос сонный.
— Мнемота, это Диана. Мы вчера были в старой школе. В архиве. Ты показывала мне альбом.
Тишина. Потом:
— Вчера я была дома. Мне мама запретила выходить из-за дождя. Никуда я не ходила.
Диана замерла.
— Ты шутишь?
— Нет. Ты чего, Диана? Ты вообще звонишь в такую рань. Ты в порядке?
— Я… — Диана не знала, что сказать. — Я видела альбом. С фотографиями выпускников. Там был Модест. Его звали Модестов Олег. Он учился в школе № 42 десять лет назад. И он погиб.
Мнемота молчала несколько секунд. Потом:
— Какой Модест? Ты про того парня, с которым мы в столовой сидели? Я его не знаю. Я вообще не знаю никакого Олега Модестова.
— Ты не знаешь? — Диана не верила своим ушам. — Ты сама мне сказала! Ты сказала, что мы все трое учились вместе!
— Я не могла этого сказать, — ответила Мнемота. — Мне было три года, когда я была в той школе. Я не помню никого. Я вообще не училась там.
Диана опустила телефон.
Вчерашний день — весь — был сном? Или она сошла с ума? Или Мнемота врёт?
Она снова посмотрела на альбом. На рваную страницу. На полуслово «…ЕСТОВ …». У него была фамилия. Но какая? Модестов? Или что-то другое?
В её голове зазвенело.
Символ. Круг. Треугольник. Глаз.
Он горел внутри неё, пульсировал, напоминая о чём-то, что она должна была помнить. И забыла.
— Нет, — сказала она себе. — Всё было. Я помню.
И тут — как вспышка — её накрыло.
Воспоминание. Настоящее. Не сон. Не флэшбэк.
Она сидит в столовой. Напротив неё — Мнемота. Живая, настоящая, улыбается.
— Ты совсем меня забыла, — говорит Мнемота. — Мы же с тобой вчера сидели. Я твоя подруга. Мнемота.
И вдруг — картинка меняется.
На месте Мнемоты сидит Модест. Он пьёт томатный сок. Смотрит на неё. Грустно.
— Ты помнишь меня? — спрашивает он.
И Диана отвечает:
— Да. Я помню.
А потом — снова Мнемота.
— С тобой всё нормально? Ты побледнела.
Диана открыла глаза.
Она всё ещё сидела на кровати. Альбом лежал рядом. Телефон был зажат в руке. Мнемота на том конце трубки что-то говорила — Диана не слышала.
— Мнемота, — сказала она. — А ты знаешь, кто такой Асмодей?
— Мой брат, — ответила та. — Идиот. Вечно теряет наушники. А что?
— А где он был вчера?
— Дома, наверное. Безвылазно сидит. Играет в приставку. Я его еле выгнала на улицу сегодня. Он ходит теперь с трусами с уточками. Говорит, ему кто-то штаны порвал в раздевалке. Я не знаю, кто. Может, ты?
Диана почувствовала, как земля уходит из-под ног.
Вчера была раздевалка. Она была там. Стояла в белье. Асмодей влетел. Она думала, это Модест. Потом разочарование. Потом Мнемота сорвала с него штаны.
Всё было.
Но Мнемота говорит, что не было. Что она была дома. Что Асмодей был дома. Что вчера был дождь.
Но Диана не помнила дождя. Она помнила солнце.
— Мнемота, — сказала она. — Какая сейчас погода?
— Солнце, — ответила та. — А что?
Диана посмотрела в окно. Солнце светило. Но когда она проснулась, она думала, что было пасмурно. Как в том «сне».
Она не знала, что реально.
И вдруг — символ в голове сжался. Дверца, которая открывалась, захлопнулась. Боль. Острая, режущая, как удар ножом.
Диана закричала.
Телефон выпал из руки. Альбом слетел с кровати. Она схватилась за голову, зарылась пальцами в белые волосы, пытаясь унять боль, которая разрывала её изнутри.
И когда боль прошла — в её голове остались только обрывки.
Мнемота. Асмодей. Школа. Альбом.
И пустота там, где раньше был кто-то.
— Где ты? — прошептала Диана. — Ты был… ты есть… но где?
Она подняла альбом. Открыла на рваной странице.
И вдруг — почувствовала.
Запах.
Томатный сок.
Свежий. Холодный. Родной.
Она повернулась. В дверях стоял он. Тот, кого она не помнила, но помнила всем телом.
Модест.
Он был бледным. Смотрел на неё пустыми глазами. В руке — пакет томатного сока. Но он не пил. Просто стоял.
— Ты пришёл, — сказала Диана. — Я знала, что ты придёшь.
— Я всегда здесь, — сказал он тихо. — Я был здесь всё это время. Ты просто не видела меня.
— Почему?
— Потому что я не хотел, чтобы ты видела, — ответил он. — Но ты помнишь. И я не могу больше прятаться.
Он сделал шаг вперёд. Протянул ей пакет с соком.
— Выпей, — сказал он. — И забудь меня снова.
Диана посмотрела на пакет. На его руки. Бледные, почти прозрачные.
— Ты призрак? — спросила она.
— Я — то, что осталось, — сказал Модест. — От меня. От нас. От того, что было.
Она взяла пакет. Руки дрожали.
— Я не хочу забывать тебя, — сказала она.
— Если не забудешь, ты сойдёшь с ума, — ответил он. — Правда слишком тяжела. Я не хочу тебя терять… но я уже потерян. Я потерян давно. Ты должна отпустить меня.
Диана смотрела на него. На его глаза. Тёмные, как в прошлом сне. Карие. Грустные. Она хотела запомнить их навсегда.
Она открыла пакет. Вдохнула запах томатного сока.
Но не выпила.
Она вылила сок в раковину. И разбила пустой пакет об стену.
— Нет, — сказала она. — Я не забуду тебя. Я не хочу забывать.
Модест улыбнулся. Печально. Как во сне.
— Тогда мы встретимся снова, — сказал он. — Когда ты будешь готова.
Он начал исчезать. Медленно. Часть за частью — как та фотография, которую вырвали из альбома.
— Я буду ждать, — сказала Диана. — Я всегда буду ждать.
Он исчез. Остался только запах томатного сока.
Диана села на пол. Взяла альбом. Открыла.
На странице, где должна была быть его фотография, теперь было другое фото.
Тёмные волосы. Тихая улыбка. Глаза — карие, немного грустные.
Подпись под фотографией, которую она не видела раньше, потому что её не было:
«Модестов Олег, 11 «А» класс».
Она улыбнулась. И заплакала. И засмеялась.
— Я тебя не отпущу, — сказала она.
На крыше, через дорогу, стояла фигура.
Она смотрела в окно Дианы.
— Она выбрала память, — прошептала фигура. — Она не выпила сок. Она разрушила печать. Теперь она вспомнит всё. И когда она вспомнит…
Фигура замолчала.
— …она возненавидит меня.
Фигура исчезла. Оставив только тихий вздох:
— Прости, Диана. Я хотел как лучше.