Королевство Мортелуна, окрестности столицы Селлафун, деревня Вилкоррмор.
***
Когда Игнавий направлялся в лес, его внимание привлёк звук шлепка грязи за спиной, из-за чего он был вынужден оглянуться. Прямо у стен частокола он увидел Люциуса, который упал в грязь на спину. Поняв, что Люциус собирался преследовать его, но, вероятно, споткнулся, Игнавий раздражённо вздохнул.
– Чёрт бы тебя побрал, племяш… Люциус, я сказал тебе возвращаться куда шёл!
Но несмотря на приказ Игнавия, тело Люциуса даже не шевельнулось, из-за чего Игнавий начал беспокоиться. Бросив тела Эдрика и Томаса и спрятав их за кустарником, он быстрым шагом начал приближаться к Люциусу, только чтобы потом замереть от шока из-за увиденного. Лицо Люциуса было буквально обгоревшим, кожа вокруг его глаз обуглилась и дымилась. Вокруг него стоял сильный запах жареной плоти, который заставил Игнавия вырвать из-за воспоминаний с этим запахом.
– Люциус! – сдавленный крик вырвался из губ Игнавия. – Твою мать… – Запах. Запах горелого мяса. Рвотный спазм скрутил желудок, вышибая старые демоны. – Не сейчас. Не сейчас, чёрт побери! – Он рванул вперёд, руки сами потянулись к племяннику. – Валерия… О, нет. Она… Нельзя. Ей нельзя этого видеть. Куда? К кому?.. – В голове, преодолевая тошноту, мелькнул единственный образ. Сарай. Бледнолицый мужик с перебинтованными пальцами. Придётся.
Чтобы не попасться кому-либо на глаза, Игнавий проник в стоящий на краю деревни сарай через форточку, вместо парадного входа. Внутри, работая при свечах сидел белобрысый мужчина средних лет, его пальцы были перебинтованы. Вдруг, из-за Игнавия форточка скрипнула под его весом, привлекая внимание мужчины. В мгновение ока он схватился ща нож, лежавший на столе и развернулся, только чтобы увидеть перед собой Игнавия.
– Твою мать, Аса! Зачем сразу хвататься за нож?! – рявкнул Игнавий, увидев нож в руках отца Люциуса.
– Игнавий? Что тебе тут нужно? Если пришёл снова выпрашивать бражку, то можешь катиться проваливать немедленно.
– Мне сейчас вообще не до бухла. Мне нужна помощь. А если быть точнее, твоему сыну.
От этих слов глаза Асы широко расширились, а руки сжали рукоять ножа сильнее.
– Люциус? – переспросил Аса обеспокоенно, после чего разозлился. – Игнавий, кусок ты дерьма, если ты сделал что-то с моим сыном, я зарежу тебя прямо на месте!
Прежде чем Аса успел сказать что-либо ещё, Игнавий вытащил бессознательного Люциуса из окна. Из-за состояния, в котором находилось его лицо, по позвоночнику Асы пробежал леденящий душу холод. Он выронил нож и рванул к сыну, чтобы дрожащими руками осмотреть его. Однако, он смог услышать его слабое дыхание, из-за чего он радостно вздохнул.
– О боги… Игнавий, что с Люциусом? Его лицо сгорело… Нет, обгоревшая часть буквально обуглилась! Что с ним случилось?!
– Послушай, я знаю что мы не в самых лучших отношениях, но я понятия не имею, что с ним случилось! – ответил Игнавий и сделал шаг назад, после чего вздохнул, чтобы успокоиться. – Единственное что я знаю, что ему сейчас нужна твоя помощь, и что его нельзя показывать Валерии. У неё плохие ассоциации с кострами и ожогами… Она не выдержит этого зрелища.
Эти слова Игнавия, которые он произносил с таким двуликим беспокойством о Валерии, и безразличии об Асе вывели его из себя. Он крепче обнял Люциуса, всё его тело тряслось от эмоций, а из глаз пошли слёзы.
– Ты… мразь! – его голос сорвался на хрип. – И с чего… с чего ты взял, что я это выдержу – закричал он оскалившись. – Я его отец, чёрт возьми! Мне тоже плохо видеть Люциуса в таком состоянии!
– Аса, хватит.
– Не перебивай меня, ублюдок! Я работаю изо всех сил вплоть до изнеможения, лечу этих отбросов, которые в ужасном состоянии приходят в мой сарай, и едва вижусь со своей семьёй! Я устал, у меня уже заканчиваются силы… – сказал Аса слабо. Его слёзы ручьём пронеслись по его щекам, унося с собой изношенный макияж. – Я могу понять, что Валерия твоя сестра, и о ней ты беспокоишься больше чем о ком либо ещё, но если ты не умеешь подбирать нужные слова, то лучше держи свою пасть закрытой.
– Аса, ты лекарь. И это то, что именно сейчас нужно Люциусу. Так что возьми себя в руки. Поревёшь в другой раз.
– Бездушная тварь… – с кряхтением Аса поднял Люциуса и взвалил его на койку. В этот момент начался медицинский осмотр. – Глазные яблоки полностью сгорели. От век ничего не осталось. Глазницы обуглились настолько, что можно разглядеть кости. Область вокруг тоже обуглена. Даже щёки и нос задеты. Мальчик мой, что же с тобой случилось… – пробормотал он, прежде чем с решительным взглядом повернуться к Игнавию. – Значит ты хочешь увидеть лекаря? Ладно. Брагу и чистую ткань, живо.
Его требование, нет, его приказ на секунду повис в воздухе молчания. Игнавий, что не получал приказы от кого-либо долгие годы, опешил от удивления. Но Аса, вместо того чтобы тратить время, снял с пояса флягу с водой и осторожно начал смывать грязь с лица Люциуса, стараясь дрожащими пальцами не задеть ожог.
– Что… ты сейчас сказал? – переспросил удивлённый Игнавий.
– Повторяю для особо одарённых. Подними свою пьяную задницу и тащи сюда брагу из шкафчика, а также чистую ткань из сундука. Мне нужно обработать ожог и ткань, чтобы забинтовать лицо Люциуса и не было гноения из-за заражения.
Игнавий резко развернулся, чтобы послать этого выжившего из ума алхимика куда подальше. Руки сами сжались в кулаки — старый инстинкт. Но взгляд упал на Люциуса. На обугленные глазницы, ничем не прикрытые. Горло сжалось. Он резко выдохнул, разжал пальцы и, не глядя на Асу, буркнул:
– Как скажешь. Принесу.
Следующие полчаса стали для сарая тихим адом. Воздух гудел от сдерживаемых стонов и шипения Асы, когда брага касалась обугленной плоти его сына. Игнавий, стиснув зубы, подавал инструменты и тряпки, наблюдая, как пальцы лекаря, всё так же дрожа, совершали точные, выверенные движения – счищали уголёк, промывали раны, накладывали пропитанную бражкой ткань. От запаха гари и перегара снова подступило к горлу, но теперь его приходилось глотать.
Вскоре, сарай Асы погрузился в полное безмолвие, единственным звуком был уличный гул за стенами. Люциус, теперь с полностью замотанными в бинты глазами, всё также продолжал лежать без сознания на койке. Сбоку от него, лежал спящий Аса, что крепко обнимал его. Несмотря на сон, всё его тело дрожало.
– Что же мне со всем этим делать? – пробормотал сидящий на стуле Игнавий, пока рассматривал картину перед собой. – Дерьмо, дерьмо, дерьмо… Сестра… Она узнает. Узнает и сойдёт с ума. Увидит его… и вспомнит костры. А потом возненавидит меня нахуй. Нахуй! За то, что не уберёг. Или прибьёт на месте. И будет права, сука. Аса… этот молчаливый ублюдок… смотрит на меня так, будто я во всём виноват. А может, и так?
Устав от размышлений, Игнавий поднялся со стула и подошёл к спящему глубоким сном Асе. Игнавий присмотрелся к лицу зятя. Полоска чистой кожи, протёртая слезами, обнажила синяки усталости под глазами. Так вот как ты скрываешь это от них… Что-то едкое и колкое подступило к горлу Игнавия. Не злорадство. Нечто странное, почти похожее на уважение. Этот тихий алхимик годами носил маску, чтобы его семья не видела, как он медленно сгорает. Прямо как он сам. Но его мысли прервал звук. Глухой, влажный удар, исходивший из груди Люциуса. Не похожий на сердцебиение. Словно что-то большое и хрупкое внутри сломалось и рухнуло. В ту же секунду рот Люциуса беззвучно распахнулся, а его тело, до этого хоть и бессознательное, но напряжённое, обмякло, будто из него выдернули стержень.
***
Царство снов. Ничейные леса.
– Такое… Чувство лёгкости. – мысль пронеслась в моей голове, прежде чем я открыл глаза. Это был абсолютно неизвестный мне лес.
До того как я успел что-то увидеть, я опомнился. Резким движением я схватился за своё лицо, судорожно ощупывая его. Я ясно помнил. Огонь. За огнём пришла боль. Запах моей собственной горящей плоти чётко отпечатался в моей памяти. Но по какой-то причине, моё лицо было невредимо.
–Какого… хрена? – Воздух застрял в горле. Я водил пальцами по коже век, по переносице. Ни шрамов, ни боли. Только память о ней, фантомная, выжигающая душу. – Я… вижу? – Слово сорвалось шёпотом, потом вырвалось криком. – Вижу! Чёрт возьми, я вижу! – Истерический смех подкатил к горлу. Это был сон? Бред? Или… Нечто потустороннее? – Сон? Это пиздец какой-то! Глаза так не горят… Не горят, блять! А эти… эти ублюдки. Их кровь. Я их… Я их зарезал. К чертям собачьим! Дядя… тела… Мама…
Стоило мне лишь сомкнуть веки, как омерзительные образы из моей памяти пронеслись в единый миг. Ехидные морды Эдрика и Томаса, которые спустя несколько минут назад были залиты кровью. Обеспокоенное лицо дяди Игнавия. И наконец, яркий свет в моих глазах, после которого я вырубился и оказался здесь. Чувство тошноты заполнило меня, но как бы я не давился, ничего кроме хрипа и стонов не выходило из моего рта.
– Блять!.. Это… Это точно не было сном… – пробормотал я, пытаясь успокоиться, но как бы я не старался, паника только усиливалась. – Дядя… Чёрт, а если он всё же сдал меня? Нет, он своё слово держит… Держит? Блять, я вообще ни в чём не уверен! – от злости и сомнений, я ударил свой лоб коленом,, чтобы вырваться из этих мыслей. – Это… Я наверняка просто сплю! Успокойся, Люциус… Да не могу я успокоиться! Мне надо проснуться!
Я не знал, что со мной произошло. Я не знал, что мною движило. Вместо размышлений, я начал изо всех сил пытаться вырваться из того, что я считал оковами сна. Кожа на моих костяшках сползла, обнажив синеватое мясо под ней. Из рассечённой брови заливало глаз, но я не останавливался. Кожа на моих костяшках сползла, обнажив синеватое мясо под ней. Из рассечённой брови заливало глаз, но я не останавливался. Я чувствовал боль каждого удара и пощёчины, и всё же, я никак не просыпался. Вскоре, я смотрел, как плоть на моих руках стягивается, как будто её пожирают невидимые черви, не оставляя и шрама. От этого зрелища стало ещё страшнее, чем от боли. После самоизбиения, я смог выпустить пар и прийти в себя.
Я поднялся на ноги. В тот же миг почва под ботинком провалилась, издав не вздох, а тихий, мокрый чавок, будто я наступил на гниющее легкое. Я отпрыгнул, а на том месте медленно пульсировала язва чёрной грязи. Вместо этого до меня донёсся шепот. Не один, а десятки, сотни перекрывающих друг друга голосов. Обрывки молитв, детский лепет, чьё-то предсмертное хрипение, угрозы смерти. Я обернулся, пытаясь найти источник, но вокруг были только эти уродливые, скрюченные деревья. Деревья были похожи на скрюченные тела, застывшие в вечной агонии. Вместо коры – потрескавшаяся кожа, вместо сучьев – костлявые пальцы, тянущиеся к беззвёздному небу. С них сочилась чёрная, маслянистая смола, пахнущая горем. Страннее всего был свет. Он не лился сверху и не исходил откуда-то. Он был повсюду, рождаясь из самой пустоты, и отбрасывал сразу несколько противоречащих друг другу теней.
– Это… точно сон? Всё выглядит так реально. И эти голоса... Они жуткие. Неужели у меня настолько больная фантазия, что мне снится такое?.. – сказал я, осматриваясь по сторонам.
Я резко отшатнулся когда почувствовал, как что-то хрустнуло у меня под ногой. Нагнувшись, я разглядел одинокий осколок разбитого зеркала. В нём отразился не я, а чужой, алый глаз, полный ненависти.
– Как странно. Это не моё отражение. Кто это такой? Я ни разу не встречал красноглазых. – подумал я, после чего поднял осколок, чтобы рассмотреть его поближе. – Проклятье! Осколок не показывает ничего кроме этого глаза.
Леденящая аура вырвалась из осколка и вонзилась мне прямо в мозг. Не голоса — взрыв. Чужая ярость, чужая одержимость, как раскалённая сталь. Обрывки мыслей, не связанных между собой, пронеслись ураганом: …расправа… моя месть… Мой лорд… привести их… Клановый суд…
Я хотел бросить осколок прочь, но было поздно. Пальцы словно прилипли к нему, словно к раскалённому металлу. Чужая ненависть накатила волной, вымывая мою собственную панику. Моё дыхание перехватило. Это была не просто злость. Это была всепоглощающая болезнь, прожигающая душу. Ярость, что копилась долгие годы. Этот человек… он не просто охотится. Он сломан.
От ужаса, я изо всех сил отбросил фрагмент зеркала из своих рук, пытаясь освободиться от его влияния. Что это только что было? Это чувство было неописуемо отвратительным. Эмоции, которые я только что почувствовал, не принадлежали мне. Не успел я очухаться, как я увидел осколок, который вместо того, чтобы упасть на эту дышащую землю, повис в воздухе, а глаз из него теперь смотрел прямо на меня.
Новые образы заполонили меня. Вспышки воспоминаний, что не принадлежали мне. Горящие деревни, десятки убийств, жесточайшие сцены, от которых желудок выворачивает наизнанку. Но что ужаснуло меня то, что я начал видеть чужими глазами. Кто бы это не был, но он направлялся в Вилкоррмор. В последний миг, прежде чем осколок рассыпался, алый глаз на миг встретился с моим взглядом — и мне показалось, что он улыбнулся.
***
Королевство Мортелуна. Дорога к Вилкоррмору.
Вальтер замер на полпути к покосившимся воротам. Внезапный, острый холод пронзил его единственный глаз, будто кто-то ткнул в него иглой. Он резко обернулся, скалясь в сторону пустого леса. Никого. Но ощущение было слишком реальным, слишком личным. Чужие пальцы, шарившиеся по его ярости, по его памяти.
– Кто…? – прошипел он. Воздух вокруг него сгустился, и на миг ему почудился в ветре не запах грязи и дыма, а сладковатый душок страха. Чужого страха. Но откуда?
Оскалившись, он ускорил шаг. Кошмар приближался к деревне, и теперь у него была ещё одна причина торопиться.