Царство Снов, Ничейные Леса.
***
В уверенной атаке Кандида крепко сжала своё горящее копьё и нырнула вниз, стремительно пикируя в своего врага. Сияющее пламя оставляет в воздухе след огня, что отказывается затухать.
По взмаху руки рыцаря, каменные шипы, что ждали своего момента, вырвались из земли, взорвавшись неограниченным ростом.
За мгновение до того, как каменные пики могли пронзить тело ангела, она взмахнула своим копьём. Горящее острие резало тёмный камень, будто горячий нож масло.
Видя это, рыцарь мог только усмехнуться. Уже долгое время ему не приходилось иметь дело с настолько упертыми Сомнисцами.
Пробившись через лес тонких каменных шипов, она смогла увидеть рыцаря, пристально смотрящего на неё, его безразличное спокойствие выводило её из себя только сильнее.
Остановившись у каменных шипов, она замахнулась копьём и ударила по ним тупой стороной. В мгновение ока, сотни камней, объятых огнём, хлынули пламенным дождём в сторону Веридикьа.
В попытке защитить себя, Веридикь вновь согнул пространство вокруг себя, заставив камни приземлиться вокруг него, а не упасть на его тело.
Но это было ошибкой.
Видя что сделал Веридикь, Кандида ухмыльнулась и ринулась к спящему мальчику. Нависнув над бессознательным телом, она превратила часть золотых доспехов в прочные верёвки, которые самостоятельно обмотались вокруг мальчика и прижали его к телу ангела.
Убедившись в том что марионетка всё так же крепко держится за Люциуса, Кандида взмахнула крыльями и полетела прочь, оставив Веридикьа в огненной клетке.
Тем временем, Веридикь отчаянно пытался найти выход из ловушки, в которую попался.
Окруженный ранее невиданным огнем, он сделал первое что пришло ему в голову. Взявшись за воздух обеими руками, он напрягся и раздвинул их. Ожидая что столбы пламени огня вместе с самим пространством растянутся и раздвинутся, его постиг шок когда он увидел что произошло.
Однако, будет правильнее сказать, что произошло абсолютно ничего.
Несмотря на своё подавляющее могущество и объём опыта за сотни лет своего существования, он впервые почувствовал себя… бессильным.
Огонь просто игнорировал его силы.
Использование истинной формы сделало бы его ситуацию только хуже, потому что огонь Сомнисца захватывал… Абсолютно всё. И его бестелесная, туманная форма точно не станет исключением.
Но затем рыцарь увидел то, что ужаснуло его.
Столбы огня, окружившие его, начали разрастаться прямо по воздуху, с каждой секундой оставляя ему всё меньше места. Там, где тонкие языки пламени проводили по воздуху, оставались трещины. Не в воздухе – в самой пустоте, в пространстве.Тем временем, жар этого огня медленно убивал рыцаря. Не его тело, а его душу.
Ситуация выглядела безвыходной.
Стоящий посреди огненных столбов, что били по его душе даже без прямого контакта, рыцарь медленно начал отчаиваться. Целые века его существования будут сожжены в небытие из-за одного неудачного столкновения с неопытной Сомнисцем. Поистине, невероятное унижение…
Но затем он очнулся, когда вспомнил что у него под ногами все ещё есть “земля”.
Зная о её настоящей природе, ему на мгновение стало тошно от идеи копаться в ней. И всё же, у него не было другого выбора. Встав на колени, он вонзил руки в “землю” и превратил свои конечности в беспросветный черный туман.
Он торопливо растворил оболочку рыцаря, вернувшись в свою истинную, бесформенную суть. Просачиваясь между гранулами "земли", как дым сквозь пальцы, он уходил от огня.
Вылетев из земли в виде тумана напротив огненной клетки, он обратил свой взор на пустое небо, где висела длинная полоса огня, уходящая прямиком за горизонт. Если он хочет настигнуть проклятого ангела, что чуть не убил его таким глупым образом, ему нужно следовать по этому пути.
Зная что он должен торопиться, Веридикь ринулся вперед, преследуя разрастающуюся полосу, нависающую над ним, попутно снова превращаясь в рыцаря.
В отличии от Сомнисцев, для кого трансформация – чуть ли не главная способность из-за их натуры, для Алетейрионов эта сила была за гранью их возможностей.
Даже для Веридикьа, считавшегося из редких исключений в своей расе, и один из тех, кто смог пересилить эту слабость, было неизмеримо сложно трансформироваться и сохранять форму.
В этот раз, у него не было возможности завершить свое обращение в рыцаря. Вместо строгих и четких доспехов с острыми краями, его тело и броня были размытыми и покрытыми его туманной ауры.
По его мысленному приказу, крупная часть его ауры отделилась от него и начала двигаться бок о бок с призрачным рыцарем. Когда начали формироваться первые очертания, из двигающегося черного облака вырвался острый спиральный рог, и существо, прячущееся во тьме, незамедлительно принялось таранить кожаные деревья, чтобы не отстраняться ни на шаг от своего бегущего создателя, кровь деревьев брызгала во все стороны.
Посмотрев в сторону своей твари, Веридикь хмыкнул и прыгнул в облако.
В одно мгновение, в воздух взмыл тёмно-фиолетовый аликорн, оседланный туманным рыцарем. Глаза летающего скакуна хищно сверкали красным,а обгорелые крылья были сложены по бокам, прикрывая ноги своего наездника.
Искаженное ржание аликорна эхом разнеслось по пустоте. Рыцарь вытянул руку в сторону, и локально используя свою власть над пространством, он делал воздух твердым под копытами скакуна и одновременно подталкивал его, придавая даже больше скорости.
Полоса горела в пустоте, не думая затухать. Наоборот, она медленно расползалась, сжигая реальность. Он летел над полосой, и чем дальше, тем шире она становилась. Края её пульсировали, разрывая пустоту
И тогда рыцарь понял. Это не просто пламя. Это пространственный пожар. И если его не остановить, Царство Снов будет обречено.
***
Боль.
Невыносимая агония.
Кандида с самого начала знала ее источник. Ее собственное копье медленно убивает ее.
Наконечник копья – второй фрагмент ее души, оторванный за какие-то жалкие несколько минут. И теперь это оружие медленно сжигает свою создательницу.
И все что Кандида могла, это вытянуть руку с копьем как можно дальше от спящего мальчика, чтобы не убить его.
И все же, урон ей самой уже нанесен.
Идеальные белоснежные крылья и золотая броня подверглись жестокому преображению. Края ее обожженного оперения сворачивались в черный уголь.
Золотая броня медленно плавилась. Раскаленные капли стекали с краев пластин и падали вниз.
Ее разум замутнялся. Каждое движение давалось через “не могу”.
“Мертв. Он точно мертв. С этим огнем иначе быть не может…”
С расплывчатым взглядом она посмотрела на копье и сразу отвернулась.
“Проклятое копье… Отозвать? Нет, еще нет… Но мне нужно отдохнуть. Хотя бы пару секунд…”
Но эти мысли ушли на второй план в тот же момент, когда она услышала дальний звук. Искаженное, леденящее душу ржание лошади. Такое, от которого в жилах стынет кровь.
Полоса мурашек пробежала вдоль позвоночника Кандиды. Встревожено, она обернулась, и увидела.
Алетейрион летел следом за ней.
Прежде чем она могла среагировать, десятки знакомых каменных шипов изо всех сторон рванули в ее сторону. Но в отличии от прошлых, эти не росли из земли. Они появлялись прямо в воздухе.
В мгновение ока каменное острие пронзило одно из обгоревших крыльев Кандиды. Болезненный крик вырвался из ее рта, и она начала падать.
Бессознательное тело Люциуса моталось на верёвках, как мешок с костями ю, каждое движение отдавалось в её сгорающие рёбра. Духовные нити, за которые держалась марионетка, лопались одна за одной.
Кандида взмахнула уцелевшим крылом, уходя от новой атаки. Бесполезно. Увернувшись от еще одного шипа, она рухнула обратно вглубь Ничейных Лесов с сильным ударом, поднявшим облако пыли.
Прерывисто дыша, Сомнисец поднялась после приземления. Паника охватила ее.
Кандида отбросила копье, заставив его вонзиться в дерево. Измученные вечностью лица дерева исказились от боли, когда проклятое пламя охватило его ствол.
Отойдя как можно дальше от огня и постоянно оглядываясь на приближающегося в небе всадника, Кандида отозвала веревки, обвязанные вокруг Люциуса, превратив их обратно в часть брони. Не позволяя мальчику рухнуть, она поймала его в руки опустила на землю.
С ужасом, она лицезрела плачевность состояния марионетки. Вся внешняя оболочка полностью изуродована, большинство душевных нитей, связанных с спящим Люциусом, были разорваны,с трудом поддерживая его сон. Хуже всего, осколок души Кандиды, служивший ядром марионетки, серьезно иссох.
Еще одно нарушение покоя, и это обернется не только прекращением сна, но и безвозвратной потерей части самой себя.
Тем временем, рассвирепевший Веридикь запустил еще одну атаку. Больше никаких игр.
Вся округа резко была окутана бездонной тьмой, в которой Кандида не могла видеть даже собственного тела. Единственным источником света служило всепожирающее пламя копья Кандиды.
Безумец использовал собственную ауру, чтобы отделить их всех от остального Царства Снов непроницаемым барьером.
Все тело Кандиды застыло от ужаса, когда из бездны начали выходить десятки порождений силы Вередикьа. Существа, что выглядят так, будто сбежали из элдрических ужасов.