Лязг люка за спиной прозвучал как приговор. Я стоял в узком, сыром туннеле, освещенном тусклыми, мерцающими лампами накаливания, ввинченными прямо в свод. Воздух гудел от грохота где-то близко проходящих труб и того самого ритмичного стука – ТУМ... ТУМ... ТУМ... Борщ, стукнув кулаком по крышке люка сверху (сигнал "закрыто"), спрыгнул вниз, пыль с его кожанки.
– Ну, Мирончик, – прохрипел он, отряхиваясь. – Добро пожаловать в чрево зверя. Теперь о деле. Куда путь держишь? Сбыть шмотки? – Он кивнул на мой потрепанный рюкзак, где торчали клык и уголок шкуры кабана.
– Да, – ответил я коротко, озираясь. Туннель ветвился, уходя в темноту. Откуда-то несло жаром и запахом раскаленного металла. – Где тут можно? Лавки какие?
Борщ фыркнул, выпуская струю дыма от новой самокрутки.– Лавки? Верхний город? Ха! С твоей-то биографией? – Он ткнул пальцем мне в грудь. – У тебя нет пропуска, нет идентификационного чипа, ничего! Любой патруль "Стального Рассвета", любой продавец с мозгом попросит документы. Ничего не предъявишь – мгновенно на крюк. И валяться будешь не в тесной конуре, а в бетонном мешке гильдейского изолятора как дикая тварь. А то и хуже. Прямой путь на опыты или в шахты до конца дней.
Холодный пот выступил на спине. Он был прав. Я был никто. Призрак.
– Что делать? – спросил я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Борщ прищурился, оценивающе оглядев меня с ног до головы.– Варианты есть. Первый – я покупаю твой хлам прямо здесь. Клык и шкуру. Цену назову честную, но... ниже рыночной. Риск мой. – Он сделал паузу, выжидающе. – Второй... рискованней, но выгодней. Оформляем тебе черные бумаги. Временные. На пару дней хватит. Достаточно, чтобы смыться с рынка или решить дела. Займемся?
"Черные бумаги?" Надежда, острая и опасная, кольнула в груди.– Сколько? – спросил я, уже мысленно прощаясь со вторым клыком. Остаться ни с чем было страшно, но без документов – смертельно.
Борщ махнул рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи.– О деньгах потом. Сначала к Писарю. Он решает. Идем.
Мы двинулись по лабиринту туннелей. То тут, то там встречались люди – угрюмые, торопливые, в рабочей робе или потертой одежде. Бросали на нас быстрые, настороженные взгляды. Борщ кивал знакомым, не замедляя шага. Вскоре он свернул в боковой проход, заваленный старыми трубами и ящиками, и остановился перед дверью, обитой потрепанным жестью. Над ней мигала табличка: "ТЕПЛОУЗЕЛ 7-Г. ВХОД ВОСПРЕЩЕН". Борщ не стал стучать. Просто толкнул дверь.
Жара ударила в лицо, смешанная с вонью машинного масла, перегоревшей изоляции и немытого тела. Помещение было забито до отказа: старые серверные стойки, гудящие щиты управления, мерцающие датчики давления на стенах, кучи мусора, обрывки проводов. В центре этого хаоса, за столом, заваленным хламом, чипами и пачками бумаг, сидел Писарь.
Тощий, лысый, в грязном комбинезоне, заляпанном припоем. Его лицо с острым носом и впалыми щеками было искажено гримасой ярости. Он вскочил, чуть не опрокинув древний монитор, с которого сыпались цифры неведомых параметров.
– БОРЩ! – заорал он, голос сиплый, но пронзительный. – Какого черта без стука?! Я тебе разве не говорил – стучаться надо! СТУЧАТЬСЯ! Весь процесс нарушаешь! Сигнатуру накроет! Замок повесить, что ли?! Или щеколду?! Хоть что-то, чтоб такие козлы как ты не ломились!
Борщ невозмутимо затянулся, выпуская дым в сторону вентиляционной решетки.– Ой, да ладно театр разводить, Кодиак. Жертву строишь? Передернул ты, и что? Ничего страшного. Все друг друга понимают. Вот, – он толкнул меня вперед. – Привел клиента. Мирон. Оформи его. Можешь договориться о чем-то... взаимовыгодном. А я пошел, не мое это дело. – И, не дожидаясь ответа, Борщ растворился в дверном проеме.
Писарь – Кодиак – яростно ткнул кулаком в воздух вслед Борщу, потом перевел взгляд на меня. Его глаза, маленькие и острые, как шильца, сканировали меня с ног до головы, задерживаясь на культе, замотанной грязной тряпкой.– Ну? – рявкнул он. – По какому вопросу? Документы? Да сразу гворю – за бесплатно ничего не получишь. Ни черта. Мои риски, мое оборудование, мои связи. Платить будешь. Чем?
Я мысленно перебрал варианты. Отдать второй клык? И остаться совсем ни с чем? Опасно. Но Кодиак выглядел человеком, которого можно... уговорить. Не деньгами.
– Деньги... у меня нет, – начал я осторожно. – Но я могу предложить кое-что ценнее. Информацию. Свежую. С Окраин. О новых тварях, аномалиях, путях. И... – я сделал паузу для веса, – о том, кто наблюдает. С крыш. В масках.
Кодиак перестал жевать воздух. Его острый взгляд впился в меня.– Наблюдает? Маски? – он пробормотал, его пальцы нервно забарабанили по столу. – Какие маски? Опиши.
– Как вороны. Клювы. Темные одежды. Невидимые, почти. И кристалл... светился, как глаза тех гулей.
Писарь замер. В его глазах мелькнул азарт исследователя, смешанный со страхом.– Вороны... – прошептал он. – Слухи ходили... Ладно. – Он резко дернул ящик стола, достал потрепанный блокнот и дешевый пластиковый планшет со сколотым экраном. – Назови имя. Любое, но запоминающееся. Род занятий – "сборщик редкостей". Срок действия – три дня. Место прописки – район "Старые Трубы", барак 14, комната 6 (завалена хламом, но числится). – Его пальцы залетали по экрану планшета. – Смотри на камеру. Нет, не так! Глаза шире! Как будто ты не жулик, а честный труженик! Так... Готово. – Он что-то перенес с планшета на маленький чип, впаял его в пластиковую карточку с размытой фотографией какого-то незнакомца и моими новыми данными, согрел термопластом и сунул мне. – Держи. Твои "черные бумаги". Карта доступа низкого уровня. На три дня. И помни: если слил инфу про Ворон – ты мне должен больше. Если наврал – найду и кишки пущу на изоляцию для этих труб. Договорились?
– Договорились, – кивнул я, пряча теплую карту в потайной карман. Информация о Воронах была моей единственной монетой в этой игре. Теперь она ушла.
– Вали отсюда! – Кодиак махнул рукой, уже уткнувшись в монитор. – И дверь закрой! С ТУКОМ!
Я выполнил просьбу, выскользнув из адской жары теплоузла обратно в прохладный, но не менее зловонный туннель. Первый шаг сделан. Теперь – рынок.
Путь к выходу из подгорода был неблизким и петлял. Борщ исчез, но у выхода – небольшой люка в полу какого-то полуразрушенного подвала верхнего уровня – сидел другой "сторож". Пожилой, в рванье, с протянутой жестяной банкой. Настоящий попрошайка. Но его глаза, быстрые и наблюдательные, не соответствовали образу. Он кивнул мне, когда я подошел, не прося милостыни.
– Борщ предупредил. Чистый? – пробормотал он, едва шевеля губами.
Я показал карту. Он кивнул к потолку:– Рычаг там. Сам. Удачи. Не светись зря.
Я потянул ржавый рычаг. Люк в потолке со скрежетом открылся, впуская слепящий свет серого дня и грохот города. Я выбрался в вонючий, заваленный хламом дворик между двумя облупившимися зданиями. "Крепость-7". Анклав. Первый раз я видел его не со стороны Пустоши, а изнутри. Грязь, гам, давка, унылые серые здания, вышки с пулеметами на горизонте. Не рай. Тюрьма под открытым небом.
Но цель была ясна. Черный рынок. Адрес Кодиак пробурчал на прощание: "Улица Петра... да ладно, все ее Болотом зовут. Дом 43, выглядит как развалина. Подвал. Четвертый вход с переулка. Стук: четыре коротких, один длинный. Пароль: "Борщ сказал, что щи пустые". Жди ответа: "А каша густая". Входи."
Я затерялся в толпе "Серых", двигаясь по указаниям. Улица Петра (Болото) была еще хуже – грязь по щиколотку, крики торговцев тухлятиной, пьяные рожи в дверях кабаков. Дом 43 был не просто развалиной – он выглядел вот-вот рухнет. Четвертый вход в переулок – заваленная мусором дверь в подвал. Я постучал: Тук-Тук-Тук-Тук... Туук.
За дверью зашуршало. Голос, неожиданно низкий и хриплый, как у медведя, прогремел из-за стали:– Пароль?– Борщ сказал, что щи пустые.– А каша густая. – Раздался лязг тяжелых засовов. Дверь приоткрылась.
На пороге стоял... полурослик. Метра полтора ростом, коренастый, с руками как лопаты и лицом, изъеденным оспой. Именно он обладал тем басом.– Чего? – буркнул он, косясь на меня.
– Торговать, – показал я рюкзак.
– Ладно. Иди. Не задерживайся. Лавки в конце справа.
Подвал "Черного Рынка" был огромным, как ангар, заставленным рядами лотков и клетушек. Воздух гудел от шепота сделок, звонка металла, споров. Продавали всё: от краденых гильдейских пайков и ржавого оружия до сомнительных эликсиров в пузырьках и живности в клетках. Я нашел ряд с ресурсами Пустоши. Выбрал самую крупную, но неброскую лавку, где сидел угрюмый тип с татуировкой паука на шее.
Торг был недолог. Клык E-ранга и качественная шкура Стального Кабана были ходовым товаром. Я выторговал приличную сумму в местных скрипах (мелких гильдейских жетонах) и паре серебряных монет. Деньги были. Теперь главное – не просрать их.
Я отошел в сторону, прижавшись к прохладной стене, и оглядел рынок. Что купить? Оружие? Шумное и привлекающее внимание. Броня? Не для скрытного бегства. Еда? Есть грибы с Исполина. Только самое полезное. Самое необходимое для выживания вне стен.