Вожак бросил безжизненное тело Лии к своим ногам, как выжатый плод. Его свиные глазки вернулись к Антону, ожидая окончательного слома. Смрадный воздух вибрировал от звериного нетерпения толпы кобольдов.
Антон стоял неподвижно. Его меч лежал в пыли. Но в его глазах, за секунду до этого пустых, вспыхнул не огонь ярости, а ледяное сияние абсолютной, рациональной ясности. Он смотрел не на насмешливого вожака, а на искаженное лицо Лии. Его губы шевельнулись, слова были тихими, но резали тишину как бритва:
– Прости... Во всем виноват только я. Нужно было тогда... согласиться.
И тогда Антон шагнул. Не просто двинулся. Земля под его сапогом треснула. Взрыв пыли. От него повеяло волной сконцентрированной, гнетущей энергии. Не ярости. Скорби. Глубокой, всепоглощающей, превращенной в оружие.
Способность Антона: "Истинная Скорбь" . Чем глубже безвыходность, чем сильнее потеря и отчаяние, тем больше физической силы, скорости и остроты восприятия он обретает. Скорбь не ослепляет – она затачивает разум до лезвия, а тело – до инструмента мести. Пик силы – на грани гибели или после потери того, что дороже жизни.
Антон рванул вперед. Не бежал – исчез и материализовался в первой шеренге кобольдов. Его меч, подхваченный по пути, вспорхнул. Сталь запела, разрезая воздух и плотные, каменные шкуры усиленных тварей. Кобольды падали, как подкошенные колосья, их магическая защита распадалась под лезвием, пропитанным Скорбью. Улыбка Вожака сползла с морды, сменившись удивлением, а затем гневом.
– F ранг! Леня! КО МНЕ! – голос Антона был лишен эмоций, только стальная команда. Ставка сделана.
Я ринулся следом, моя корневая рука сама рванула вперед, как живой хлыст, цепляясь, отталкивая, выдергивая мечи из когтей кобольдов. Это было машинально, как дыхание. Леня, рыча от боли, прикрывал наш фланг щитом, отбивая удары одной рукой – вторая висела плетью.
Цель – Вожак. Но чудовище уже не стояло на месте. Казавшаяся неповоротливой туша двинулась с невероятной скоростью. Не как свинья – как смерч. Его посох с черепом взметнулся вверх и с оглушительным грохотом ударил о землю!
Потолок пещеры взорвался камнепадом! Глыбы и щебень обрушились на нас. Я едва увернулся, корни руки автоматически сформировали над головой щит из сплетенных стеблей и камней – он треснул, но выдержал. Леня пригнулся под щит, застонав. Антон, казалось, предвидел траектории падающих камней – его тело извивалось в немыслимых уклонениях, меч продолжал косить кобольдов, как будто шторма не было.
Антон, воспользовавшись замешательством кобольдов под камнепадом, рванул к Вожаку. Его меч, сияющий мрачным светом Скорби, вонзился в жировой слой бока чудовища! Глубоко! Темная кровь хлынула ручьем.
Вожак взревел от боли. Его единственный здоровый глаз налился бешенством. Он схватил ближайшего кобольда и, не глядя, засунул себе в пасть! Кости хрустнули. Рана на боку затянулась прямо на глазах, жир сомкнулся, оставив лишь шрам.
– НЕТ! – рявкнул Антон. Он рванул вперед, но я был ближе. Корни руки рванулись вперед по своей воле. Они опутали руку Вожака, тянущуюся за следующим "перекусом", и ногу, готовую сделать шаг. Я вложил ВСЮ оставшуюся ману в этот захват. Корни впились в каменную плоть, сжимаясь с титанической силой. Они сдержали его на миг. Моя рука онемела, став просто тяжелой, темной деревяшкой. Энергия истощена.
Этого мига хватило. Антон, холодный и безжалостный, занес меч для финального удара по уязвимой шее Вожака. Но чудовище, вместо попытки увернуться, разинуло пасть и издало КРИК. Не Вой Ужаса. Узконаправленный визг, полный чистой, разрушительной силы, прямо в лицо Антону!
Антон замер. На миг. Меч дрогнул, прошел в сантиметре от шеи Вожака, лишь содрав кожу и жир. Промах!
Вожак, почувствовав победу, зарычал с торжеством. Он рванул свою захваченную корнями руку, я почувствовал, как корни трещат, готовые порваться. Его взгляд упал на меня – полный ненависти. Он потянулся свободной рукой, чтобы схватить меня, этого назойливого червяка!
Момент кульминации. Вожак уже предвкушал хруст моих костей. Но Антон не был сломлен. Ледяная ясность Скорби вернулась мгновенно. Он увидел движение Вожака ко мне, увидел его отвлеченность.
– Все же задел тебя, глупая собака, – произнес Антон тихо, но так, что слова долетели до вожака.
Чудовище инстинктивно потянулось к шее, к свежей царапине. Его пальцы коснулись крови. Отвлечение.
Антон не стал поднимать меч. Он швырнул его как копье! Сталь, усиленная Скорбью, прошла сквозь запястье вытянутой ко мне руки Вожака, отрубив ее по локоть! Кровь брызнула фонтаном. Вожак взвыл, уже не от гнева, а от ужаса и боли, отползая назад.
Но Антон уже был в воздухе. Прыжок, усиленный нечеловеческой силой Скорби. Он приземлился Вожаку на плечи, как демон возмездия. Его голая рука, не меч, а кулак, сжатый в стальную перчатку скорби, с оглушительным хрустом вонзился в единственный здоровый глаз чудовища, пробивая кость и мозг!
– ЭТО ТЕБЕ ЗА ЛИЮ! – рев Антона потряс пещеру, наконец выпуская наружу всю сжатую боль. – ТВОЯ ЖИЗНЬ ДАЖЕ ПАЛЬЦА ЕЕ НЕ СТОИТ!
Вожак замер. Его массивное тело дрогнуло. Потом, как подрубленное дерево, рухнуло навзничь, сотрясая землю. Антон спрыгнул с падающей туши, стоя над ней, его грудь вздымалась, но лицо снова стало каменным. Он смотрел не на поверженного врага, а на растерзанное тело Лии в нескольких шагах.
Тишина. Густая, давящая. Затем – визг. Кобольды, увидев смерть Вожака, бросились врассыпную! Фанатизм исчез, остался только звериный страх. Они метались по пещере, исчезая в темных штольнях. Убить всех не было сил, да и нужды. Новый вожак выдвинется скоро, но это уже не наша битва.
Леня, полумертвый, прислонился к стене, пытаясь трясущейся рукой перетянуть окровавленные раны на животе и сломанной руке. Антон стоял неподвижно над телом Лии, его Скорбь еще висела в воздухе ледяным облаком, но в глазах начал проступать туман настоящего горя.
(Мирон мысленно, голему у входа): Стоять. Ожидать. Пока все спокойно. Связь была мгновенной и тихой.
Я не стал терять времени. Пока Леня кряхтел, а Антон скорбил, я подошел к огромному трупу Вожака. Моя корневая рука, теперь просто тяжелая и безжизненная ветвь, с трудом нашла место на груди, где пульсировала защитная магия. Корни копнули глубже, раздвигая окаменевшую плоть. Больно. Маны нет. Но усилием воли я заставил их сомкнуться вокруг огромного, тускло-коричневого ядра D-ранга, теплого и пульсирующего чуждой силой. Я вырвал его, спрятал под плащом в спешно развязанный мешок. Главный трофей был наш.
Его битва окончена. Моя – только начинается. И это ядро... шаг к силе, которая не подведет в следующий раз. Когда не придется надеяться на чужую Скорбь.