Из пятисот участников, первый этап успешно прошла золотая сотня. Удивительно ровное число послужило арбитру вдохновляющей речью для завершения.
— Сотня сильнейший бойцов пережила этот ожесточенный этап, сколько же останется после второго? Я надеюсь, каждый уже выбрал своего фаворита, поскольку это вы узнаете в следующий раз! — опосля, собираясь упорхнуть в небо, крылатый дополнил себя. — Дорогие гости, на сегодня все бои закончены, прошу вас не оставлять после себя мусор, вам ещё сюда возвращаться.
Таким образом, Тома, что стоял в высокой тени закатного солнца наконец смог спокойно вытолкнуть застоявшийся воздух из лёгких. Поражение его миновало, а злобные взгляды «коллег» перестали давить на затылок, по крайней мере, давили не так сильно.
Зыркнув на своего соседа и временного напарника, Ульберт громко пробурчал вопрос:
— Тебе есть где переночевать? — Тотор же, не сводя хмурого взгляда с арены, тихо (насколько могла себе позволить его гортань) ответил.
— Не беспокойся темненький маг, как воин с острова Огра, я не пропаду даже в самых суровых и диких местах.
«То есть нет» заключил юноша и хотел уже предложить свою альтернативу, как в его поле зрения объявился старший коллега.
Грейрат возвращался к своему подопечному в довольно сонливом настроении. Походка его плавала, а зевки встречались чаще одного в двадцать шагов. По виду не сказать, что он о чем-то там нервничал или переживал. «Впрочем, этой своей чертой Нил чем-то похож на Тотора» Ульберт проводил уместные, как ему казалось, аналогии. Хорошо, что излагал он их лишь в мыслях, иначе проблем не оберёшься.
— Рад твоей первой победе, — сблизившись, Нилрем крепко сжал Томе плечи. — Однако, та выходка едва не стоила вам участия.
— Эхе-хе, ну прости, мне ничего другого в голову не лезло, — Ульберт привычно почесал голову, отводя взгляд в землю. Парень и сам прекрасно осознавал риски. Если в порыве нервов он действовал необдуманно, то по прошествии нескольких часов, остудил пыл и взглянул на ситуацию с другой стороны. От его «союза» с Тотором есть как плюсы, так и минусы, вопрос в том, кто кого перевешивает. С главным минусом он уже столкнулся, а именно — рассекречивание союза с Тотором, отныне сие достояние общественности а значит, те кто пойдет им наперекор не заставят себя долго ждать. Ещё один командный матч (либо же тот, что был сегодня — на выживание) и ситуация ухудшится в разы. Возможно именно из-за такого страха оказаться под присмотром большинства, другие бойцы не спешили создавать группы из двоих и более человек. В конце концов, групповые испытания рано или поздно закончатся, а бывшим товарищам придется сражаться друг с другом. Впрочем, для таких как Тома и Тотор — союз не более чем временная мера, будь они в более близких отношениях, и ситуация могла сложиться не в их пользу.
— Считай, что тебе повезло. Бои один на один начнутся уже завтра и ваша песенка успела сыграть вовремя, — Нилрем успокаивающе провел рукой, проходя к выходу. — Пошли, или останешься здесь ночевать?
— Я иду, — услышанное тут же заставило Тому посмирнеть. — Нил, ты говоришь, будут дуэли; откуда знаешь?
— Я ведаю… — протянул Грейрат свои слова, плавно отпуская гласные. Он явно не закончил хвастаться Томе, однако прекратил говорить, и притянул Ульберта к плечу, словно собирался указывать ему направление. Сторонним чужакам казалось, мол два «не разлей вода», собирались, как и все, отмечать победы в паб. От неожиданности, Тома едва не крякнул, впрочем, ладонь старшего была тут как тут. Наклонившись к ученику, Нилрем «по-дружески» продолжил. — Быстро делай вид что я так делал уже тысячу раз, и ты не против. На хвосте чужие люди.
«Угу», мысленно кивнул Тома и после того, как их дорога вновь возобновилась, легонько ткнул Грейрата по плечу громко хохоча, словно только что услышал самый смешной анекдот в жизни. На удивление получалось гармонично и естественно, учитывая какое давление на себе вдруг почувствовал юноша. Хоть это и было марево, но казалось, сердце сдавливали, а близ губ проводили пламенем свечи, отчего те крепко пересохли и вот-вот потрескаются. Его впервые преследовали, и естественно, он не знал, как себя вести. Разум подсказывал продолжать вести себя естественно, притвориться, словно ничего не слышал, однако глаза не могли смеяться, они как отдельные существа, обладающие волей, желали найти преследователей. Это противоречие угнетало. Благо, у него был учитель, который не впервые сталкивается с «анонимными застенчивыми поклонниками».
— Так вот, — не убирая руки с чужих плеч, Грейрат продолжил говорить, однако повел своего бойца совершенно в другое место, нежели ночлег. — Ты меня спрашивал за турнир, и я тебе отвечу. Участников осталось слишком мало.
Медиана солнца уже скрылась за горизонтом, и у каждого в городе появилась длинная и темная копия самого себя. Утонченная тень мелькала то тут, то там, а глядящему в пол Ульберту они приносили настоящие колики в животе.
Дабы хоть как-то отвлечь голову от беды в виде шпионов, Тома начал закидывать вопросы и думать над ответами Грейрата. Переключиться получалось слабо. Всякий раз, как кто-то с перчинкой в образе (то мушка на носе, то челюсть квадратная) проходил мимо, все внутри юноши сжималось.
От панического девичьего писка и фирменной фразы о неудаче (которую он воздерживается говорить вот уже неделю) его ограждала надёжная фигура Нилрема.
— А они не паникуют. Какие настырные, раз продолжают за нами двигаться, — бубнеж мужчины был больше для него самого, однако Тома находился так близко, что услышал все чётко и ясно.
— Убийцы?! — его едва сердце не хватило. Впрочем, оно плясало так сильно, что, не ровен час, ему упасть в пятки. Поскольку это шипение на полутонах привлекло внимание мага, он решил успокоить заведенного подростка.
— Ты так не нервничай, все будет нормально. Пока ты со мной, твоей жизни ничего не угрожает.
К сожалению, а может и к счастью, Нилрем не пояснил в каком роде, «жизни ничего не угрожает». В большинстве своем, под этой фразой имеется ввиду полная физическая целостность объекта защиты, а как мы все помним, Грейрат — целитель Панацея. Лучший в мире, и его утверждение расширяло рамки защиты до недостижимых высот в том смысле, что даже если Томе проткнут сердце, или отрежут голову, пока он находится в десяти метрах от великого мага, его жизненный путь не прервется, поскольку он попросту не даст ему умереть. Голову прирастит к телу, кинжал или меч из сердца выбросит и восстановит одну из важнейших мышц.
Про отрубленные конечности и говорить нечего.
По мере плавного движения, шум, отличный от толпы людей все нарастал. Они отделились от процессии паломников в таверну, и свернули в звенящий тишиной уголок, что кончался сырой лужей тупика. Тома правильно все понял, искусно приводя преследователей к ложным выводам. «Здесь ведь должен быть срез к таверне!» Возмущался Тома, сотрясая кулаками. Решив, мол этого достаточно, он вместе с Нилремом развернулись обратно к общей улице и тут то, незнакомцы показались.
— Э… прошу прощение? — Тома выдавал себя за простофилю, которого сыграл на все десять оскаров из десяти. Природная глупость в купе с фантастической простотой на секунду заставила и Нилрема поверить в его спектакль. Пускай такой оценкой сам актёр останется недовольным, однако он заслужил свою долю похвалы. — Здесь нет короткого пути, вас обдурили.
Всего шпионов было два. На первый взгляд, обычная человеческая пара из мужчины и женщины, которых в любой другой момент легко утратить из виду. Сейчас, обособляя этих двух из общей массы, Нилрем осознал сколь священной простотой они скрывались. Да, Грейрат ощутил на себя взгляд и аномально ровное биение сердец, однако вот так, оглянуться и заметить их в толпе он бы не сумел.
— Мы знаем, — церемониться парочка не собиралась. По отблеску полос металла в их руках, становилось ясно, добродетелями и меценатами они не были.
«Это было очевидно с самого начала» кивнул себе Грейрат, накапливая в руках заряд электричества. На данный момент, это было едва-ли не лучшее и универсальное оружие в его арсенале.
Сверкнула сталь, обычные на вид люди, сменили позы. Время, словно резиновая жвачка, растянулось, раздулось в очень, очень медленный пузырь, именуемый «мгновением».
Яркая вспышка!
В глазах наблюдателя со стороны, а им оказался Ульберт, только и успевший, что прикрыться руками, отразился бой, вернее тот небольшой его промежуток, когда сверкает молния и люди тут же падают на землю. Моргнул. Лишь только сейчас, Тома моргнул, дабы ещё спустя секунду, тела поверженных врагов не начали дымиться.
Нилрем направился прямиком к будущим покойникам.
— И все? — Тома оказался впечатлен и обескуражен. Он конечно знает о Грейрате, однако одно дело монстров гасить, другое — людей жарить. «Разве это не должно было быть как-то… по-другому?»
— А ты ожидал длинного и изнуряющего поединка не на жизнь, а на смерть? — Грейрат оглянулся на Тому. — Пустоголовый мой ученик, я тебе удивляюсь, разве не ты был свидетелем моих бесчисленных побед? С чего ты взял, мол эта битва станет для меня камнем преткновения? Ха-ха!
Издевка старшего напомнила Ульберту с кем он водится вообще.
«Точно, Мари и вовсе чудище на низком каблуке, что сотрясает академию… и почему я удивляюсь?» Флегматично улыбнувшись, парни вернулись к делам более насущным.
Из двух потенциальных жертв Нилрем выбрал ту, что объективно слабее. Женщина с типичной чёрной копной волос и более-менее ровными чертами лица. Не красавица, но и не уродина. Дабы узнать, кто их заказал, Грейрат разбудил жертву номер один, не забыв предварительно связать её и поставить Тому на шухере.
— Кто вас нанял?
Как для только очнувшейся, женщина повела себя исключительно спокойно. Взгляд вправо, взгляд влево, и вот, она тяжело вздыхает, после чего крепко-накрепко кусает себя же за язык.
— Ух ты… — не сказать, что Нилрем удивился, скорее непривычно скривился. Один его щелк пальцами, и дама широкими глазами вытаращилась на… правильно, на лучшего целителя мира.
Она вспомнила, поняла и тут же ужаснулась.
— Я не отвечу на твои вопросы, — прискорбно покачав головой, Панацея поделился своими мыслями на этот счёт.
— Ответишь. Женщина, ты хоть представляешь какой грех понесла? Ты напала на меня, что неразумно, однако ещё, ты напала на моего ученика, мою собственность, что является непростительным поступком, — крутанув кистью, Нилрем взял женщину за шею. Не сжал, а просто прикоснулся к ней ладонью. — Ответь на несколько простых вопросов и будешь свободна, поверь я могу себе позволить щадить врагов и тех, кого нельзя прощать. Если твой наниматель будет щедр и льстив ко мне, его жизнь останется в его руках.
Хмурый взгляд из-под лба, являлся прямым доказательством целой воли. Грейрат не сумел покорить эту женщину своими речами, вернее было не то время, не то место. Сомнений в ней, кот наплакал, а времени на баловство оставалось очень и очень немного.
— Я не буду говорить, можешь пытать.
— Все вы шпионы, одинаковые. — разочаровано вздохнул Грейрат. — Храбритесь, думаете, я буду вас избивать, протыкать кольями или жечь. Ц! — громко цокнув, Панацея приблизился к чуждому лицу поближе и зашептал. — Я подарю тебе болевой шок, заставлю кровь течь в обратном направлении, исцелю так, что матушка не поймёт, где рот, а где зад или перекрою твое тело вдоль и поперек, превращу в вечно гниющее, смердящее существо чьим заветным желанием будет скорая смерть…
И в доказательство своих угроз, Грейрат освободил ей ноги, но не позволил встать, банально в один присест отрезая одну из конечностей по бедро. Вскрика нет и быть просто не могло, Нилрем бы не допустил сейчас разоблачения спектакля, а в страшных муках девушка и не заметила, что из огромной раны не пошла и капля крови. Иллюзия, обман? На самом деле нет, простое знание биологии человека и его возможностей. Как ей казалось, без возможности кричать, ситуация была ещё хуже, чем если бы могла. На её же глазах проводилась искусная манипуляцию с плотью, до того нелепым образом, что под конец, из созданного «нечто» никак не угадать прототип в виде цельной конечности.
По телу шпионки то и дело проходила дрожь. Её пробивало на озноб, пот лился градом, брови тяжелели, а лицо теряло всякую уверенность и мужество. Готова ли она, ради заказчика провести оставшуюся жизнь в роли никому не нужного чудовища? Ей столько не платили, её преданность делу не так велика. На самом деле, начни Нилрем вырывать ей ногти, и она сдалась бы на втором. Что уж говорить о таком суровом наказании.
Женщина верила, что целитель, по большей части, блефует, однако, ввиду открывшихся неопровержимых (как она считала) доказательств, пришло четкое пораженческое осознание — она не выдержит, не выдержит и десяти процентов от обещанных истязаний.
Тогда-то Нилрем и узрел в глазах шпиона то, чего он ждал. Мутировавшую ногу по мановению руки обратили вспять, а вместе с тем и прирастили ту обратно на законное местечко. Скрывая лёгкую усталость, мужчина вновь вернул ей голос.
— Я… — отстранившись подальше, на глаза великому магу попалось занятное зрелище. Женщина шпион блестела своими глазками, а голос подрагивал. — Я расскажу.
«Так бы и сразу» закатил зенки Нилрем.
— За кем тебя послали и для чего?
— За Ульбертом Томой, — дама отвела взгляд, поскольку ей не хватало смелости держать прямой контакт. — Нам велели запугать мага и заставить его отказаться от участия в дальнейших битвах.
— Ясно, — Грейрат поднялся на ноги. — Только вот не возьму в толк одного. Какой смысл его убирать?
— Нам, — пленница слегка запнулась. — Нам не объясняли причину, мы лишь исполнители.
— Это и не удивительно. В таком случае, остаётся только самый важный вопрос, — безоружную девушку взяли за шиворот и с лёгкостью приподняли к лицу. Правде не скрыться, а лжи не сбежать. — Кто вас нанял?
— Э-это…
***
— Ты ведь не убил никого, правда? — о своем голосе, Тома вспомнил лишь во время позднего ужина. Пока он стоял на стрёме, ничего особо не слышал, а вот когда Нилрем вышел, то уже не спрашивал о шпионах. «Живы ли они?» В тот момент было не до подобных слюнявых прелюдий. Лишь когда в голове улеглась вся забота, а к телу вернулся аппетит, можно было мысленно вернуться к прошлому, ведь теперь оно казалось безопасным и простым.
— Не хотелось портить отношения с этим городишком в первые же дни, поэтому я их просто вырубил, — махнув кистью Нилрем преспокойно отпивал из чашки чая.
— Слава Милису, — с облегчением вздохнул Ульберт.
— А мне всегда казалось, что ты не веруешь, — заметив неприятную деталь, Нилрем спешно решил на нее указать.
— Это не то! — запротестовал младший. — Я не молюсь Милису, просто выражение такое, во всем мире распространено, вне зависимости от мировоззрения.
— Как скажешь. Что важнее — твое участие, — полупустой кружкой, Грейрат указал на Тому, после чего положил её на стол. Зеленоватое отражение взволнованного юноши пошло рябью. — Я передал тебе слова этих людей и пока ты думал над своим ответом, я расскажу тебе о своём. На твоём месте, я бы не рисковал. Слишком мало сил, учитывая, что завтра будут бои один на один. Твоими противниками по большей части будут воины и фехтовальщики. От среднего ранга, замечу, твой — начальный в стиле бога меча.
— Тогда я не понимаю, зачем меня пытались выбить за ареной! — логично заданный вопрос в нужном месте мог перевернуть вверх ногами любого. К счастью, Грейрат на него только шире улыбнулся.
— Правильно. Мне так же неизвестны мотивы подобных деяний, а учитывая, что мы к тому же не знаем нанимателя… — ложь начинала сплетаться с правдой. — В общем, уж если и выдавливать из турнира подобным гнусным образом, так это сильнейший игроков.
Комната погрузилась в тишину, стоило упомянуть следующие факты.
Из пяти сотен, осталась сотня. Десять раундов в каждом из которых состязались пятьдесят бойцов. Есть в этом что-то странное, непонятное и пугающее. За первым раундом осталось шестнадцать, за вторым (тем в котором оказался Тома и Тотор) девятнадцать и так далее. Если бы кандидаты продолжали сохранять тенденцию, то в конце концов, первый этап прошло бы намного больше участников. Однако их всего сто. Грейрат подслушал, что даже организаторам оказалось не легко вот так сразу сориентироваться в подобном бардаке.
Причиной, по которой участников оказалось меньше запланированного, является непомерная сила неизвестных.
Три фигуры, занимающие шестой блок, восьмой и девятый соответственно, полностью очистили арену от других участников. Три мечника, в чьих силах было за несколько секунд закончить жизнь полусотне бойцов. Конечно они лишь повыкидывали тех с арены, однако Нилрем не обманывался на этот счёт. Окажись их мечи не в ножнах, и зрителей ждала бы кровавая баня.
От подобных силачей и те, кто прошёл и те, кому ещё только предстояло пройти испытание учтиво капитулировали. По итогу, более пятидесяти бойцов пали духом и ушли из соревнования, предпочитая оставаться зрителями.
— Поэтому, я хочу услышать твой взвешенный и обдуманный ответ. Готов ли ты выступать и дальше, после того как увидел этих трёх мечников? — совершенно ясно, молодой маг не собирался попусту рисковать. В какой-то мере, и сам Нилрем ощутил на своей щеке звонкую пощечину, которая предостерегала его быть осторожнее. То, как он ставился к данному событию может оказаться непозволительно пренебрегаемо.
— Я уже давал свое слово, — фразы Томы подбирали себе не самый лёгкий путь, минуя страх. — Можешь называть меня дураком, но я не отступлю.
«Нилрем, ты меня переоцениваешь, ожидая от меня умного ответа» именно об этом сейчас думал юный маг.
— Хорошо. Дурак дураком, — уста великого мага затронула усмешка. — Так тому и быть.
«Если ты готов пойти до конца, я обеспечу тебе поддержку, даже если против тебя выступит небесный король» ведь таковой была правда лазутчика. Девушка-шпионка призналась в связи между ней и верхушкой правящей элиты.
В очередной раз отпивая чай, Нилрем откинулся на спинку кресла прикрывая свои голубые глаза. Любому, и малому, и великому, и сильному, и слабому, иногда хочется отдохнуть телом и разумом. Эта незатейливая поездка выделялась тем, как ловко Грейрат на неё согласился. Да, радужный камень оказался по крайней мере реальным призом, однако его свойства не подтверждены. Скрытым мотивом же, являлась законная возможность провести открытую сделку с собственной гордыней. Если более полугода сидеть на одном месте и биться о стенку, в порыве решить глобальную проблему, но так и не найти к ней решение, тут и к гадалке не ходи, рано или поздно можно заработать выгорание. Прекрасно понимая к какой черте он себя подводит, Нилрем незаметно для себя самого решил выписать путевку на невиданный край.
Смена обстановки, новые люди, знакомства, места, все эти факторы должны благоприятно повлиять на умственную разрядку и привести разум в тонус, пресекая любые срывы. К сожалению, мир не собирался подстраиваться под одного человека, поэтому вместе с новообретенным опытом, подкидывала проблемки.
«Проблемы с королём… Ц! И чего эта крылатая зараза такого в Томе увидела? Не могли просто до конца недели сидеть спокойно, не тревожа мою душевную организацию! Ироды проклятые!» Хороший вопрос дня, вернее, ночи:
«Зачем небесному королю понадобилось дабы один из участников выбыл? И почему так скрытно?»
***
— И зачем я вообще это делаю? — Небесный король, тихо вздохнул. Его жалоб не услышали ненужные уши, что не могло не радовать правителя, ведь королева не жаловала в нём эту черту личности, а подводить её ожидания, значило выслушивать жалобы её отца — тестя, который с пеной у рта будет остервенело попрекать зятя (то есть, его) во всех грехах их расы.
Тем забавнее королю находить в своей голове сходства меж собой и тем крикливым стариком, который только и умеет, что чтить традиции.
«А сколько головной боли мне доставило одно решение основать новую традицию, связанную с проведением ежегодных турниров…» Совет у короля, по большей части назывался советом лишь поскольку, постольку. Если смотреть в корень, то на совете тринадцати кланов было три весомых силы. Собственно, Небесного короля, фракция Прошлого короля (прошлым и был отец нынешней королевы) и фракция Традиций.
На время бытовых и ординарных проблем, бремя обвинителя, утвердителя и исполнителя решений, лежало на одной конкретной фракции небесного короля. Изредка, к ним присоединялась молодежь из фракции прошлого короля. Третьей стороне отводилась роль аутсайдера, с чем она достаточно тихо мирилась. Однако, стоило правящей элите лишь заикнуться о новых горизонтах, прогрессе, инновациях, возможностях, в конце концов, как фракция Традиций тут как тут. С горящим огнем в глазах, эти твердолобые фанатики оставались при своем дремучем мнении (а конкретно: избегать любых контактов с внешним миром). Земля исчезнет быстрее, чем они поймут всю дурость предков.
Небесный король ещё с детства изучал историю своего народа, но в этой истории, предки лишь остерегали молодежь, и просили её не лезть в опасные авантюры, что уже нынешние главы кланов приняли за призыв к скрытной жизни мышей и крыс, а также вечной подготовке к возможным войнам. Удивительное старание и сплоченность проявлялась совершенно не в том направлении, в котором смотрел король.
Небесному королю через многое пришлось пройти, дабы здесь и сейчас, сидеть в этих стенах и наблюдать за боями.
— Ну почему? — зубы сцепились вместе, а Короля словно пронзили чем-то острым, отчего он зашипел. — Почему она попросила об этом?!
Этот клубок, брал начало с тонкой как волос, речи одной непоседы. Говорила его маленькая доченька, чьи невинные глаза аки брильянты, сияли ярче звезд на небесной сфере. Дочь короля — его первая принцесса, с недавних пор перевалило за первый десяток лет, что по человеческим меркам слегка старше тринадцати, (Небесная раса растёт быстрее человеческий детей, однако к зрелому возрасту, старение, наоборот, замедляется) а её крылышки все такие же небольшие и аккуратные. В прошлом её бы несомненно посчитали позором рода, дефектной особью за неспособность в свои года летать хотя бы с пятнадцать минут, однако сейчас, десятилетнюю дочурку короля все лелеяли и развлекали. Причиной тому, окромя изменившегося периода, была иная особа. Бог севера, Калман Третий, чьи непревзойдённые навыки фехтования не мог оспорить никто на всем континенте. Чарующий и активный нрав принцессы, привлек благочестивое внимание сильнейшего из своего рода. По всей видимости, девочка сумела пробудить в юном мечнике чувства отличные от любовных, поскольку сам парень (не смотря на относительно небольшое проведенное вместе время) относился к принцессе как к младшей сестре. Очень назойливой и приставучей сестрой.
— Не знаю, как вам, а я не вижу здесь никакой проблемы, — сейчас воин восседал на ровне с королём, благо в ложе находились лишь они одни. Королева с выводком уже ушли, а мужи остались на месте по другим причинам. Королю ещё следовало многое обсудить с организаторами, а вот мечника здесь просто кормили и поили, вот он и попивал вино и смотрел на пустующие круги арены, изредка поднимаясь и привлечённым взором осматривал городские огоньки.
Небесный король по-иному представлял столь внушительную личность, как одного из мировых сил. Умудрённый опытом среднего возраста крепкий мужик, на чьем теле, аки на холсте, бесчисленные отметены от нескончаемых схваток, и в каждом шраме и росчерке, жила своя, непревзойдённая история — но что на деле? На деле, королю представился слегка легкомысленный мальчик, который на вид только-только перестал лакать молоко из мамкиной груди, у самого ещё и волоска на груди не выросло, а уже сильнейший из сильнейших, небо над небом! Что ещё больше вводило в диссонанс, так это его открытость и простодушие, которую мог себе позволить, наверное, именно подобной силы индивид.
— Не поймите меня неправильно, но это личное, — небесный король внутренне сжался. Первый день турнира прошёл не очень мирно и плавно, впрочем, сносно, однако от молодой крови Александра Рыбака (это имя Калмана Третьего) можно было ожидать свойственной жгучести. Нельзя быть на сто процентов уверенным, что никаких злых намерений нет. Сейчас, Бог севера не проявил и толики недовольства, наоборот, он разлился легким смехом.
— Точно! Вы правы, вы правы, — простодушие, сущее простодушие, вот о чем подумал небесный король. «И с подобным нравом, он умудрился стать Богом севера? Непостижимо.» Как и все, Небесный король знал о специфике каждого известного стиля фехтования. Стиль бога севера являлся самым хитрым и непредсказуемым из трёх, отчего видеть высшую точку его проявления в настолько простом воплощении, все равно что узреть трикстера голым (в смысле, без хитростей и обмана). — Однако! Инди мне почти как сестра, мне будет невыносимо смотреть за её тоской.
— Ваше знакомство случилось на моих глазах. Сегодня утром, — крылатый акцентировал на последнем. И дураку ясно, что не верит он в их близкие дружеские узы, связанные всего пол дня назад.
— Это ничего не меняет. Её проблемы, отныне мои проблемы.
— Вы должно быть шутите! — мужчина хотел добавить «Здесь нет никаких проблем!» Но его опередили, сбивая с мысли.
— Это мои слова! Как можно быть таким слепым по отношению к её чувствам? — Калман же, по всей видимости наслаждался легкой перепалкой. Он неустанно продолжал пить вино, и оно, по всей видимости, не могло его опьянить.
— Господин Александр, — сдутый пернатый король, устало ущипнул себя за переносицу. — Инди моя единственная дочь и я не собираюсь обсуждать её влюбленность с первого взгляда с вами. В конце концов, у меня ещё много работы, а здесь я остался исключительно дабы спросить вашего мнения по поводу турнира.
— Ум, — Калман третий запрокинул голову к потолку. — Было скучно, никакого напряжение и индивидуальности, я словно на войнушку смотрел, где сражались обезличенные пешки. Конечно и в этом море посредственности всплывали интересные фигуры, как та, что привлекла взор принцессы, — Александр весело повернулся лицом к королю и поиграл бровями.
— Достаточно этой игры, — приложив ладонь к лицу протянул мужчина.
— Это ещё ничего так вариант, вы же видели с кем шатался тот черноволосый парень, только представьте, если бы она втюхалась в полуогра! — не оставляя себе иного выбора, кроме как саркастично улыбнуться, великий воин заметил поникшее лицо короля.
— Прошу, давайте по делу.
— Хорошо. Моя общая оценка — все скучные, — «Как категорично» смел пробубнить Небесный король. Во время мероприятия, монарх поддерживал благочестивое лицо и в кругу семьи, и на публике. В отличии от Калмана Третьего, чье настроение, в зависимости от места и окружения, могло скакнуть от скуки к раздражению и на интерес. Впрочем, подобной оценки крылатый король ждал, она не стала для него неожиданностью. — Я думал так и закончиться, пока не появился шестой, а за ним и восьмой с девятый. За ними занятно наблюдать.
— Если вы оцениваете их так высоко, скорее всего, они пройдут в элитный турнир, — кивнул крылатый король.
— Как я и думал, — поддакнул парень, после чего сделал маленький глоток вина.
— Из-за этих трёх, моим подопечным пришлось не сладко. На завтра планировали командные бои, но число участников слишком мало, так что два следующих дня пройдут под эгидой боёв один на один.
— Ха, а вот на такое можно и посмотреть. Только, вашей дочери лучше не видеть предстоящие бои, — Александр неуловимо покривил грубой и сузил взгляд.
— О, поверьте, в этом нет никакой необходимости, — впервые за все время этого разговора, на лице короля появилась тень улыбки.
— Вы так уверены в своих силах? — не в бровь, а в глаз.
— Конечно уверен, — задрав подбородок ответил мужчина. — У моего солнышка просто период дурных нравов, она по десять раз на дню влюбляется и расстается с воображаемыми принцами.
— Однако он настоящий.
Небесному королю оставалось лишь широко хлопать глазами, не представляя себе как он вновь вернулся к теме его дочери.
«А он искуснее чем кажется», спрятав хмурый взгляд за белым веером, монарх пришел к ответу.
— Ситуация и впрямь другая, однако, следует помнить, Инди — из семьи небесного короля, она ещё никогда не срамила своим поведением наше достоинство и честь, и не посрамит в будущем.
«Какие громкие слова для того, кто в стремлении поддерживать идеал, отправил вышибал на бедного участника турнира. Не потому ли неуверенность в поступках дочери и собственная слепота к её чувствам, отныне именуется достоинством и честью. Рано или поздно, она влюбится по настоящему, если не сделала это уже, и тогда, король куриных крыльев, твой идеал иль треснет, иль сгниёт под гнётом несчастных душ» Калман Третий, если человек ему не безразличен, всегда пытается помочь в силу обстоятельств. В делах сердечных Александр далеко не тот Амур, однако мысль «не мешать» пришла ему самой первой. Кто назовёт Бога севера простаком, тот знатно удивиться узнав, каким баталиям подвергаются его мысли и действия в голове. Хитрый стиль накладывал отпечаток не только на тело, но и на мысли. В то время как адепты стиля бога меча прямые и вспыльчивые; стиля бога воды — спокойные и сдержанные; адепты стиля бога севера придерживаются очень скользкого подхода. Единственными причинами, по которой бог в стиле бога севера такой каков он есть сейчас, заключалась в непомерной лени и навязчивым идеям о героизме. Ему просто лень притворяться и лгать, ведь он почти сильнейший, да и внутреннему желанию прославиться аки славный герой сия форма мысли противоречила.
Получался диссонанс, результатом которого становилась внешняя беззаботность.
— Ясно, — одно складно ответил Калман Третий, ощущая как за дверьми собрались побитые шавки. Из вышибал выбили всю дурь, а потому королю вскоре нужно будет отклониться. Александр поступил быстрее, допивая вино из бокала, и подходя к двери.
— Александр, вы собираетесь пройтись по городу на ночь глядя? — небесному королю пришло быстро поправить себя. — Конечно, я не могу вам указывать, что делать. Могу посоветовать несколько заведений, или приставить вам охрану?
— Лучше меня, охраны не придумаешь. Пока меня не будет, вам бы к себе стражников подставить, мало ли.
— Учту за наставление.
Простились и разошлись по разным уголкам своей мысли. Калман Третий вышел в коридор, где замурзанные теневые воины его высочества едва не хныча, входили в кабинет.
«Тот темноволосый парнишка-маг так бы не сумел. Здоровяк полуогр постарался? Или есть кто-то ещё?»
Звенело нечто дорогое на задворках воспоминания. Александр смотрел вообще не в сторону новой любви принцессы Инди, однако дорогой перезвон и блики золота и серебра, почему-то всплывали в голове, стоило лишь на миг задуматься над парнишкой-магом.
— В любом случае, рад что он цел.