— …таким образом, проклятие является лишь следствием той или иной поломки структуры души, — тоненькая книжечка звонко закрылась. — Я надеюсь, все присутствующие, понимают ценность этих сведений, не так ли?
Обведя свою аудиторию в пять человек взглядом, Нилрем умело хмурил брови только в тот момент, когда смотрел на Тому. Его нерадивый полусонный ученик тут же встрепенулся и активно закивал, после чего Грейрат обратился лицом к улице за прозрачным стеклом.
Рука собиралась привычно помять подбородок, однако быстро замешкалась, встретив на знакомом месте твердую щетину.
«Оно и понятно, тело сменило возраст… опять. Если раньше я выглядел на восемнадцать, то сейчас во мне угадывались все двадцать пять или двадцать семь лет.
Я вырос, пускай и не так заметно, как в первое свое перевоплощение, мой голос упал на пол октавы, а телосложение прибавило в размере. Хорошо, что я предусмотрел подобное и держал у себя комплекты одежды на несколько размеров больше.»
Ах, если бы муки выбора безрукавки под рубашку были самыми страшными наказаниями за ошибку прошлого. Как и в прошлом году, мана наотрез отказалась покоряться воле мага. Любое магическое воздействия изнутри, или извне (включая целительство) отзывалось приступами боли. Будто кто-то специально разливал кипяток по венам, словно раскалённую кочергу пытались пропихнуть сквозь позвоночник. Преодолевая боль одной силой воли, Грейрат разрушил один из кровавых самоцветов, впитав часть маны. Без маны, тело было как бы «обезвожено». Наполнив резерв к относительно приемлемым величинам, Нилрем уже утром говорил Мари (которая с разинутым ртом была вынуждена вновь поднимать взгляд ещё выше) вылечить его поношенный магический глаз. К счастью, он повредился не так, чтобы невозвратимо. Кабы вчерашняя вспышка прозрения ослепила глаз навсегда, великому магу пришлось бы очень туго.
«Контролируемая перегрузка», как неприлично спокойно выразился Нилрем, крутя ладонью у лица своей девушки, была на деле настоящей авантюрой. Порыв азарта и исследования полностью поглотили мужчину с потрохами, из-за чего, в итоге, повредился хрусталик глаза. Он полностью помутнел, и потому срочное лечение было лучшим из вариантов.
Закрутилось злосчастное колесо всех причин и событий, и пошли люди в пляс. На данный момент, о новом инциденте знала лишь малая часть приближенных людей. Панацея планировал переждать страшное время — когда магия отказывается слушаться, и уже после, взяться за собственное тело всерьёз, аккуратно возвращая себе положенные годы.
Нилрем не знал, как подобное может повлиять на проклятие. Станет ли его вмешательство в собственный биологический возраст фактором, что усугубит проблему, или наоборот. С каждой последующей мыслью, ум великого мага все смурнел и тучнел.
— Ладно, мне пора, — Тома был первым, кто решился бескомпромиссно встать и уйти по своим делам. У него было на это право! Он не раб и не слуга, дабы сидеть и ждать команды хозяина.
— Не забудь вечером зайти в тренировочный зал, — Ульберт слишком хорошо знал Мари. Буднично брошенная фраза, сейчас, резонировала в глубине его сердца. Наблюдательный юноша просто отлично отличал эмоции по голосу, а в случае с Мари, «экстрасенсорные» возможности и вовсе помогли уловить запах свежих сладких профитролей. Все верно, воображение Томы просто приписало этому запаху нотку едва скрываемого счастья.
Только он и ощутил флёр неуловимого азарта, предвкушения в столь заурядном предложении. Девушка, которая при этом отчетливо смотрела в спину Панацеи очевидно думала о чем-то очень для нее прекрасном. С подобными острыми чувствами, Тома мог бы открывать детективное агентство, с надеждой оказаться более поездным, чем в делах выслеживания неверных половинок его заказчика.
И только Нилрем мог предположить, с чего у родного человека образовался такой приятный ореол счастья, когда с близким, в общем-то, случилось горе. Будь Грейрат более наблюдательным, обязательно бы провел паутинку рассуждений в русло: «Инцидент полностью изолировал от меня ману, следовательно, сейчас я уязвим, а значит, нуждаюсь в постоянном наблюдении извне, во имя защиты».
Да, «Во имя защиты» Мари была готова драться за любовь на смерть, полностью впитывая в себя те качества, которые традиционно относят мужчине. Предположение о том, каким образом, себя, в таком раскладе, будет чувствовать Нилрем, её разум умело игнорировал, пропуская воображаемые негативные слова и синонимы мимо.
Однако, давайте отложим нерешенный вопрос в сторону, и вернёмся к тем людям, что остались в комнате. Один из них как раз тянул руку в просьбе.
— Ам, уважаемый Грейрат, мне кажется, меня сюда впутывать не следовало, — Ариэль Анемой Асура склонила голову на бок, невинно заморгав ресницами.
— Твоя правда, — не стал отрицать Нилрем, сложив руки на груди замком. — Я приглашал только проверенных людей, из числа тех, кому не все равно. Сильфиетта девушка беспокойная и мнительная, мне показалось, ей о прогрессии моего недуга будет проще рассказать сразу, вместе с остальными. Принцесса шла довеском, — прямой укор свистнул у самого уха Ариэль.
Проигнорировав словесную пощёчину, и выдержав секунду, она молвила:
— Как-никак, а Фиттс мой доблестный телохранитель, не могла же я просто так отпустить его.
Усмехнувшись теплым светом, Ариэль приобняла Сильфи за плечо намекая на их неразделимое начало.
Нилрему оставалось лишь беззлобно фыркнуть, отвечая:
— В любом случае, это не особо важно. Вряд ли тебе нужен враг в моем лице. Однако, оставить подобное совсем без внимания я так же не могу, и потому ты, твои слова и действия переходят под ответственность Сильфи. Скажи, ты доверяешь своей принцессе? — оправдывая свою легенду, молчаливый Фиттс коротко кивнул, беря свое робкое слово.
— Я обещаю, твой секрет не пойдет дальше меня и принцессы. Я унесу его в могилу, — сжав свой кулачок, девушка хотела что-то с ним сделать, но Ариэль вовремя охладила пылкие слова.
— Ну-ну, спокойнее, незачем так себя мучать. Если я правильно все услышала, нам просто нужно помолчать до определенного времени, — улыбнувшись, Ариэль подметила кивок с другой стороны. — Это во многом упрощает нашу ношу. Хранить временный секрет легко.
— Правильно подметила, — Мари ухмыльнулась на слова принцессы, не стесняя себя в выражениях. — Просто подождите и все будет хорошо.
«Хотелось бы так думать» Нилрем чиркнул большим пальцем подбородок, направляя себя к более разумному руслу. Погрузившись в собственные думы, как в холодную воду — так не хотелось мыслить о грядущем, но жизнь не позволяла остановиться и отдышаться. Более парень не отдавал внешнему разговору должного внимания. Он оставил его как на самотёк пущенное колесо с горки.
Между Мари и Ариэль начали летать слова-стрелы. Слово за словом, и вот непреднамеренно, юная Ариэль нашла себе новую игрушку, в которую весело колкостью ткнуть. Легкие, подобающие даме из королевского рода, на вроде обыкновенных бытовых ситуаций. И если поначалу Мари по серьезному отвечала на вопрос «Не тяжело ли тебе собираться без слуг?» То по истечению одних песочных часов (что отмеряют ровно десять минут), девушка недовольно выдвинула губу, а вместе с ней и грудь, выставляя свою «защиту» в авангард. Полетели ответные вопросы, которые в противовес золоту, касались форм тела и личной силы.
На фоне контролируемого беспорядка, Нилрем присел за собственный стол, три раза постучал указательным пальцем и принялся дополнять ту тоненькую брошюрку, на обложке которой несколько кривым почерком было выписано «Душа».
Сильфи, от греха подальше, решилась подойти к другу детства. Встретившись с Грейратом глазами Сильфи кивнула на сидящих друг напротив друга девчат. Они до того погрузились в собственные дрязги, что совершенно не замечали как на них пялились Сильфи и Нилрем.
Осознав, с какой просьбой к нему подошла Сильфиетта, Нилрем не стал её прогонять. «Не забыла, как читать и писать?» Единственное что спросил Панацея, после чего тихий Фиттс совсем замолчал, погрузившись в роботу по переписыванию. Нилрем частенько выдавал Мари подобную трудную задачу. Некоторым книгам нужна была обновка (ведь они едва ли не сыпались в руках), а печатной машинки, или того хуже пресса ещё не изобрели.
Убедившись в адекватной квалификации подруги, Нилрем ещё немного понаблюдал за чуждым ему разговором. То, с каким естественным шармом на себя тянула Ариэль выдавало в ней её происхождение. Внутренние интриги дворца определенно повлияли на принцессу. Ариэль — как рыба в воде с наслаждением упивалась танцем своих слов. Мари лишь сердито набивала оскомину о непреодолимого врага. Нилрем не сомневался, единственным фактором, который не позволяет этой искре запала раздуться в настоящий пожар является обоюдным пониманием истинны. Мари сильнее Ариэль, как физически, так и магически.
Закончив с внешними обстоятельствами, маг вернулся к внутренним. Неестественно его натуре созывать близких и родных, ради обсуждения проблемы. Нилрему было сложно объяснить самому себе к чему он все это затеял. Не отрицая возможного влияния на него перехода в старшую возрастную категорию, Грейрат признался таки себе в необходимости чужой силы, ума, власти.
Созывать столько людей в момент своей смертельной слабости могло показаться сущим бредом, однако без их помощи ему не получить нужного уровня защиты.
Единственное, о чем уста великого мага соврали была смерть. Поясняя более подробно, речь шла о том, возможно ли умереть от подобного проклятия. Оно и понятно, для любого другого человека подобное является гарантированной смертью, но вот Панацея, скорее всего сумеет перед окончательной смертью побарахтаться. Если расчеты верны, каждый год количество пропускаемых им лет удваивается. Изначально с одиннадцати лет он прыгнул на шестнадцать, теперь же, прибавил все десять.
Киширика не соврала, такими темпами ещё через три года, он прибавит ещё сто двадцать лет, прибавляя к этому ещё двадцать шесть лет и получим сто сорок шесть лет. Видимо императрица демонов делала скидку на то, как хорошо Нилрем умел исцелять собственное тело.
Но, что, если после каждого сдвига возвращать себе молодость? В таком случае, получится прожить на два года больше и это в лучшем случае. Если омоложение и вправду никак не повлияет на количество и качество приступов… Тем же лучше для Грейрата.
Сейчас он ощущал внутри себя тот заведенный таймер, те натянутые пружинки безликого часового механизма, который отсчитывал секунды его заточения. Две недели. Ровно столько и ни на йоту больше. Что это за время? Время за которое Нилрем не будет способен использовать любую магию. Это на одну неделю больше прошлого раза. Совпадение ли? Или количество дней будет идти в такой же геометрической прогрессии?
Если так, наступит день, когда он не сумеет омолодиться, ведь магия покинет его дряхлые и морщинистый руки навсегда.
Коснувшись горячей груди, Нилрем непреднамеренно взглянул на неё. В его глазах отражался призрак того воспоминания. Ужасная дыра с бесчисленным множеством темных прожилок. Горе тому целителю, что, видя собственный недуг, не может его вылечить.
***
Три месяца спустя, по улицам академии, то тут, то там собирались сугробики снега. Молодые парнишки как им и подобает, на полную пользовались собственной безнаказанностью, и лепили угрожающие снежки ради обыкновенной забавы. «Перестрелка» снегом, в подобных компаниях, зачастую оканчивалась либо когда все её участники промокали до нитки, либо, когда кто-то не очень меткий, бросал снежок в кого-то слишком верткого. В итоге взволнованный вскрик, удар о стекло, крик: «Бежим!» И ретирование на новую дислокацию, ради очередного раунда.
Статный светловолосый парень, загляденье любой студентки и преподавательниц, ровной осанкой, аки светочем знаний, отбивал от себя любого недоброжелателя. Фигуру Нилрема Грейрата отныне могли лицезреть многие студенты, и чаще всего его видели здесь, в библиотеке на втором этаже за одиноким столиком на четверых у окна. Панацея близок к финалу в том смысле, что наследие Ульберта О’Лена рано или поздно должно было закончиться, и как ни странно, но парень был рад его окончанию. Невероятно громадный груз знаний наконец был проглочен и даже частично усвоен. Сегодня он мог взглянуть на себя прошлогоднего, что смотрел на эту гору и задавался справедливым вопросом «А стоит ли за неё браться?» И ответственно ответить «Абсолютно».
Впрочем, есть нюанс, и заключался он в том, что девяносто процентов информации, которая ему досталась была, мягко скажем, ненадлежащего качества. Если забыть о статистике, проверяемости и достоверности (заметим, одни из главных критериев правдивых знаний), можно уверенно подходить к проблеме.
Не последнюю роль в изучении души и проклятий на себя взял прошло месячный инцидент. Тогда Грейрат впервые увидел как выглядит его душа и как мерзко на ней смотрится проклятие.
Ценой зрения, великий маг повторил свою дурость ещё не один десяток раз. Оказывается, мало просто перегрузить глаз маной до бела, надо было соединить его с духом.
Современные школы магии в тряпочку молчат о душе и конкретно «духе», обходясь небольшими абстрактными понятиями. Инцидент принудительно брал ману и пользовался ею по своему усмотрению (увеличивал возраст) однако именно дух был ядром всех операций, именно глядя на него, инцидент пытался подстроить тело и именно с ним соприкоснулся Нилрем, когда влил в магический глаз слишком много маны.
На попытке номер двадцать шесть (спустя неделю беспрерывных попыток), получилось добиться кратковременного успеха. Ещё через три дня получилось стабилизировать изображение, тем самым, Нилрем открыл для себя мир духов.
Представлял он собой почему-то теплое белое пространство. В нем Грейрат отчетливо мог видеть себя, свое проклятие и окружающих его людей в радиусе не более двадцати метров (далее душа человека блекнет и сливается с окружением). Духовное зрение видит людей как они есть, то есть без одежды, если только предмет не является магическим артефактом (забавное замечание, с момента как Грейрат оговорился об этом наедине с Мари, он больше её голой не видел. Сие справедливо к основному составу барышень, которые не редко ошивались вокруг. Девушки откуда-то достали зачарованное белые). Обычно, духовное тело никак не отличается от физического, но только не у Грейрата. Нилрем видел свое тело совсем другим, видимо, сказывается бытие иномирца.
Пока что, все попытки искоренить главный недостаток духовного зрения, а именно, слепоту после его применения, не увенчались успехом.
Но, были и другие подвижки на пути магических глаз.
— Нилрем! — книжки съежились от резкого вскрика, очки прилежных студентов сильнее зарылись в буквы, заслонились твердыми обложками книг, ведь в библиотеку пришла она — Мари, Алая Ведьма! Непоседливая бестия, что благозвучно мурчала только одному человеку из всей академии.
— Тише, ты не в таверне, — снизу вверх, Нилрем окинул барышню полузаинтересованным взглядом.
Громко, хмыкнув, возможно нарочито, Мари быстро цокая низким каблуком поднялась на второй этаж к любимому.
Певучая душа юной девушки нескрываемо обожала свое положение. С внутренним ликованием настоящей чемпионки, девушка садилась не напротив парня, а ему на колени, упрямо-радостно обосновывая свой выбор тем, что не хочет простудиться, садясь на холодный стул.
Опуская последующий приветственный поцелуй, Мари таки достала то, на что Грейрат все время обращал внимание. Лист желтой, дешёвой бумаги, о которой сложно было сказать «нечто важное» скорее уж «просто мусор».
— Мне его передала Силь… ой, Фиттс, — невинно мотнув головой, барышня едва не вызвала у Грейрата чих своим хвостиком. — Вообще, Фиттс мне говорил, что Ариэль первой…
— Ближе к делу.
— Хорошо, так вот, это объявление об участии в турнире, — алые глаза встретились с синими и мигом дополнили свой доклад. — Среди призов обещают артефакты, которые многими считаются легендарными. В самой брошюре коротко перечисляется их название и свойства.
— И?
— Вот, — вместо прямого ответа, Мари заерзала тазом на коленках, дабы удобнее повернуться и ткнула тем куском недоразумения, которое по ошибке называют брошюрой.
«Радужный камень, легенды гласят, одним своим присутствием он способен исцелять любые болезни, а если его коснуться, то не устоит ни одно проклятие или травма, какой бы тяжёлой она не была».
Выше описывало некий сосуд с бесконечным вином которое не только пьянит, но и усиливает, а ниже говорилось о серьге, которая послужит автоматическим барьером императорского ранга.
— Веселые безделушки, — усмехнувшись, как от легкой шутки, тем не менее, Нилрем взял раннее казавшуюся грязной, брошюрку.
«Турнир проводится на небесном континенте, близ города Артиер, у подножья высокоуровневого подземелья «Ад».
Организаторами были неизвестные Грейрату имена по всей видимости крылатых, которые занимали высокие чины. Подземелье «Ад» считается одним из самых сложных, и до конца его так никто и не покорил. «Небесная раса» — местоимение крылатых людей, и полулюдей, говорящих на языке бога неба. Преимущественно они занимают высокогорный континент, однако не единственные. Насколько мог судить Нилрем, эта раса нелюдимых отшельников, особо не ведущая торги между чужаками. Того страннее было слышать, что они приглашают к себе сильных воинов со всего севера и проводят турниры. Впрочем, возможно их внезапная доброжелательность крылась в последнем имени, имени главного организатора турнира.
— Калман третий, он же действующий Бог севера, и седьмой на плите мировых сил.
Подобных личностей, ради простой рекламы вписывать себе дороже. Главным призом этого турнира (окромя привычного обмена опытом и честных поединков) был его именной меч — Каякуто. Сокровище как ни посмотри. К сожалению, его описывали не так как предыдущие награды. Без конкретных свойств и характеристик, обойдясь мутными всесокрушающий и невероятно острый.
Прикрыв глаза и подумав секунд пять, Нилрем отпустил лист. Тот плавно упал на стол.
— Нет никаких гарантий, — категоричность заявление на первый взгляд, такой не являлась. Ведь даже наличие гарантий, как показал опыт с Ульбертом, не есть показатель.
— Я… Я тоже так подумала, но мало ли, — Мари разделяла чувства своего молодого человека, ей не безразлична его судьба и дабы в будущем нежится под ярким солнцем вместе, следует хорошенько постараться. — Путь туда с нашими возможностями займёт около недели. Самой сложной частью будет восхождение по практически отвесным скалам.
Нилрем удивлённо отметил в голове: «Мои возможности отныне стали «нашими»?»
— В худшем случае я потеряю месяц, это много.
— А разве у нас так много зацепок?
— Это время я могу потратить на поиск решения здесь, в библиотеке.
Библиотека академии Ранноа несомненно являла собой воплощение слова «Собранность». Три государства не жалели никаких денег, вкладывая богатства в такую фундаментальную вещь. Отметать её значение, значило прятаться за воздушными надеждами на лучшее. Окажись так, что этот радужный камень бесполезен, и месяц времени уйдет просто в никуда.
— Турнир с подобным призом — хорошая возможность, однако, — и в этом «однако» прятались все бесы и дьяволы, все те сомнения и страхи.
— За достоверность информации, я могу ручаться, её презентовала Ариэль, — Мари скосила взгляд на брошюру. — Что же до твоего выбора, знай, я поддержу любой из них.
Её улыбка Нилрема не поразила, нет, она его воодушевила, как и всякий раз до этого, женская стать Мари успокаивала душу мага, позволяла ему проще думать. На кону стоял месяц. Месяц неясных путешествий или месяц предсказуемых изысканий. Нилрем понимал, либо он рискует жизнью на турнире и на пути к нему, либо рискует безопасно сжечь четыре недели здесь в просторной библиотеке, в которой, как он и ожидал были лишь крохи описания души. О проклятиях и того меньше.
— Хорошо, я принял решение, — ущипнув Мари за бочок, юноша добился соответствующей реакции, девушка соскочила с его колен, и он поднялся со стула, подхватывая в одну руку читаемую книгу и брошюрку. — Не смотри на меня такими глазами, знаю же, по-другому ты не слезешь.
— И что с того? — не стала отрицать барышня, сложив руки под грудью. — Можно подумать, другого способа ты не нашёл.
— В общем, — Панацея решил перейти к важному. — Я пойду, но нужно будет уточнить детали. Мари, я слышал имя Ариэль, эта история с турниром изначально её идея?
— Ага, — кивнув, барышня привстала, выходя из-за стола.
Они оба относительно быстро оказались у лестницы на первый этаж, и только в тот момент, когда их тела спускались вниз, Мари будто осознала одну простую вещь:
— Получается, мы едем на небесный континент? — как невольная туристка, у Мари было множество воспоминаний, от сухой пустоши Демонического Континента, до зелёных лугов Милиса и рисовых полях Широна.
Они все не шли ни в какое сравнение с тем, что рисовало девичье воображение на счёт целого континента, в названии которого пышное слово «небесный».
Там были и райские кущи и люди с белоснежными крыльями цвета облака, и многое-многое другое, что к реальности имело мало общего.
— Хм, — следующим словом, Нилрем буквально стёр все её мысли в ноль. — Разве я где-то упоминал, что отправляюсь в путь с тобой?
— А разве не.?
Такое трудное выражение лица, какое сейчас продемонстрировала Мари изрядно поднимало Грейрату настроение. В столь краткий человеческий диапазон смешалось непонимание, горечь, раздражение и страх, что по итогу виднелась натуральное негодование.
— Нет, Мари, ты не едешь со мной, — сказал — как отрезал.
— Но ведь я полезна! — задатки пугливой натуры активизировали все возможные варианты лести. Таким образом, краснеющая Мари показала, насколько она может быть полезна, обхватив руку любимого, прикинувшись наручником на его предплечье. — И сильная, ты ведь любишь сильных.
— Не скрою, — держа лицо в спокойствии, Грейрат предпринял попытку освобождения руки. Попытка провалилась, и теперь не маленькая грудь девушки ещё сильней прижималась к нему. — Ты неплохо выучила мои вкусы.
— Тогда! — узревшие надежду рубины потухли так же быстро, как и загорелись.
— Нет.
— Ну пожалуйста! — губки уточкой очень тонко передавали писклявое «У-у».
— Нет, и не проси.
В конец освободившись от «коварного» плена, Нилрем одним широким шагом умножил расстояние на пол метра.
— Хмпф! — отвернув голову, Мари показательно надула розовые щёчки, хмыкнула и звонким лязгом топнула ногой. Ей была неприятна подобная реакция. Не за просто же так она желает проводить с любимым больше времени, и никуда от него не отходить. Невыносимое беспокойство волнами хлещет деву, вот та и противится воле парня. Все её жесты и мимика направлены исключительно на благое дело.
Однако Нилрем, казалось, даже не заметил пропажи у себя под боком, слизывая башмаками пыль у поворота к лестнице. Здесь же, его всенепременным шагом догнала Мари, полностью разуверившаяся в своей возможности хоть как-то изменить Грейрата.
Непоколебимость его решений давала сбой столь малое количество раз, что можно проявить закономерность — его слова нерушимы. И все же…
«Меня то он оставил…» Да, Мари видела неприступную скалу, в которой, меж тем, виднелась трещина, из которой бьёт ослепительный луч света.
— Нилрем, — чужим ушам их не слышно, они в укромном коридоре. — Да постой же!
— И снова я услышу прошлую балладу, — равнодушно пропел юноша, бросая за спину лишь тень своего взгляда.
— Если возьмёшь меня с собой, то я… Я!
Важно цокнув языком, с разворота Нилрем ухватил Мари за кисть левой руки. Одна, вторая, и вот, конечности оттянули вверх, прижали к стенке, собственно, как и саму Мари. Чем-то похожа эта сцена с тем, что было месяцем ранее. «Новый переломный момент?!» Робко сверкало в рубиновых глазах. Она же ещё не предложила свою плату.
— И что ты сделаешь, если я возьму тебя? — ухмылкой первоклассного злодея, Нилрем подкидывал дровишек в топку под названием Мари. Варёный рак и тот, постыдится своей бледности в сравнении с лицом барышни.
— Я… я сделаю тебе… — все тише и тише, переходя на те частоты которые не услышит ни посторонний, ни Нилрем, ни сама Мари, девушка таки закончила мысль. — …хорошо.
— Ха! — удержавшись от порыва смеха, парень заметил, что только в подобной позе (когда он силой прижимает её к стене) девушка на столь многое готова. Возможно, настояв на нужной ноте, сцена пред его глазами могла заиграть ещё пуще, ещё краше! Если пульс Мари стабильно выдавал сто шестьдесят, а Нилрем свой высчитывал ещё проще, отнимая сотню от девичьего, то сейчас, доводилось прилагать магические ухищрения, дабы тот не поднимался выше.
«Не то время, не то место», Грейрат не стал возносить их отношения повыше, ограничившись обычным поцелуем в лоб зажмурившей очи девы.
Было бы странно верить, что за Панацеей никто не следит, тем более, когда он в паре с Мари.
Нилрем чувствовал потаённый страх зевак быть замеченными и ощущал пульс тех невежд, что думали, мол смогут оставаться незаметными. Всего четыре человека, двое простых студентов — невинные свидетели, которые неумело прятались в конце коридора (не отвлекайся Мари на Нилрема, и успешно заметила бы их), и два лазутчика. По всей видимости они не за одно, а если прислушаться к их пульсу, то один из них и вовсе подражал Мари.
«Сильфи что ли?» Стоило таким мыслям занять голову, как любое желание продолжать банкет на виду у всех отпало моментально.
Затем, уйти следовало естественно, не вызывая вопросов у той единственной шпионки, которую Грейрат не узнавал.
— Мари — спичка, возомнившая себя зарёй, сейчас мне от тебя нужна лишь верность и покорность. Как подрастешь, вернёмся к твоим словам, и я подумаю, — щёлкнув девушку по лбу, юноша строго развернулся, выходя из коридора. Те два студента, что развесили уши, так активно мотали головой у одного учебника, что не оставалось никаких сомнений, они его только что впопыхах открыли.
— Э, у-уважаемый?! — пара друзей дрогнула в тот же миг, как к их телам подступила звезда всей академии.
— Я тут заметил, — Нилрем осторожно взял у парней раскрытую книгу, незамысловато прошёлся по ней глазами, и махнул кистью, переворачивая её верх ногами, в правильное положение. — Вы читали вверх ногами.
— Э-это такая методика, — неловко заулыбавшись, парень, что слева с красной лентой на рукаве, развел руками.
— Да, учитель говорил, так запоминается лучше! — поддакивая своему другу, дуэт неловко засмеялся. Совсем вскоре к их смеху (от абсурда) присоединился Нилрем.
Стерев накатившую слезу, он бросил юношам учебник и попрощался.
— Какие забавные, — выглянув в окно, Грейрат ощущал слежку. Остался один. По всей видимости вторым и вправду была Сильфи которая просто попала в неудачный момент. С чего бы ей прятаться, вопрос, однако то, что она ушла — факт.
Остался один на крыше, а как всем известно, один в поле не воин. Нилрем собирался пожертвовать архитектурой академии, но поймать воришку его личного внимания. К сожалению, то ли предвидев, то ли из иных причин, но неизвестный убежал. Скрылся в стороне общежития.
— Наоборот, — оказавшись относительно наедине, Нилрему вдруг пришла в голову идея. — Мари, чего ты там застряла?
Девушка тенью накрыта, так и стояла в коридоре. Слабо отозвавшись на знакомый голос, ноги машинально повели её к нему.
— Мне тут пришла отличная идея, — игнорируя состояние девы, юноша решил ей кое-что поведать. — Я осознал, что без обученного человека, в дороге мне и вправду будет скучно, а поскольку тебя брать не вариант, поступим по-другому, наоборот.