Рядышком, буквально под крылом такого мастодонта мира сего, которому не чужд грех гордыни, Тома ощущал себя несколько тесновато. Нилрем под боком, когда напротив тебя, уже который час подряд, безрадостно сидят страшные близнецы, чьи бледные лица напоминали таковые у мертвецов, совершенно не спасал. За окном скачущей галопом кареты беспросветная белись, а внутри, в её сердце, какое-то непонятное напряжение, которому, казалось бы, неоткуда взяться.
«Рядом со мной ведь Нил, так почему я не ощущаю себя спокойно?» Тома этого не афиширует, да и стыдно ему в этом признаться, но с того злополучного дня как он несколько лет к ряду прожил под одной крышей с Касами, он начал с недоверием относиться к любой малознакомой девушке. Здоровое опасение, скажите вы — губительная нервозность, ответит Тома, вновь и вновь прогоняя воспоминания из детства. Касами была очень энергичным ребёнком, а ещё она, как девочка закономерно быстрее росла, опережая Тому. Драки… впрочем, вернее назвать подобное односторонний избиением, случались минимум по три раза в неделю. Так что после поступления, мальчик не смотря на протесты самой Касами и её мамы, тут же улетел в общежитие, где вздохнул полной грудью, насколько это позволяло сделать мальчишеское общежитие.
Страх со временем сублимировался в скромность, но в отношении к двум близнецам, от которых веяло чем-то нездоровым, память Томы пробуждала в нем давно забытые страхи и фобии.
— Кстати, а что вы собственно, здесь делаете? — оторвавшись от окна, Грейрат закончил считать падающие снежинки снега. Ответ собирался стать увлекательной историей. А ведь и вправду, как так получилось, что Нилрем и Тома, проезжая по рыхлому снегу, средь пустынь и степей наткнулись на двух идущих знакомых девиц… В вопросе, опытный глаз наметит сразу несколько ошибок. Нет сомнений, по «кое-какой» дороге они шли не просто так, а чтобы в случае такого вот путника, подсесть к нему и отогреться. Путники сего не ведали, да и не могли знать, но близнецов уже подбирали с улицы, аки тех неразлучных котят. По мере возможностей, хозяева небольшого каравана, отогревали близняшек и шубкой, и чаем. Незадача сложилась тогда, когда хозяин каравана возжелал получить отданное тепло в сто крат, в том смысле, в котором женщина разделяла с мужчиной постель, тепло и любовь. Ничего сверх меры по местным меркам главарь не просил, обычное дело, за добро, добром платить, ведь даже близнецы не возмущались сим жестом и тихо на время отошли переговорить предложение. Им хотелось решить, кто будет жертвой, и здесь вставал камень преткновения. Ни одна из них не собиралась отдавать друг дружку чужим лапам, а уж последующее удобное предложение: «Можем и в трёх переспать», окончательно поставило крест на этом караване.
— Наши пути пересеклись случайно.
— Наш экипаж не выдержал сурового климата.
А близнецы все продолжали предложения таким образом, что невольно всплывал вопрос, точно ли разговор ведётся с двумя девушками, что притворяются одной личностью, или же «они» и впрямь «одна», которую разделили «надвое».
— Кони замёрзли.
— Члены каравана разбежались, прихватив горючее и деньги.
— Так мы и остались одни.
Их тон казался малодушным, да и ровная осанка близнецов давала огрехи. Не заметить их изнеможение просто невозможно
— Сделаю вид, что поверил, — Нилрем возложил подбородок на ладонь и вновь обернулся к окну, на сей раз не считая снежинки, но вглядываясь в сам горизонт белого нечто. Чем-то это место напоминало ему то пространство, в котором он видел лишь только себя и свою страшную душевную рану.
Близнецы, не выказывая, что поняли, о чем идёт речь, очень медленно выдохнули. Их миссии быть. Откажи им Грейрат, и барышень ждала не самая завидная участь. Им еле удалось обогнать карету Панацеи (которая по мнению близняшек была аномально быстрой и выносливой) по снегу, и ещё один такой забег в один конец мог оказаться последним.
Ветер уже многие дни направлял ноги великого мага по верному пути. Сквозь перевалы и ущелья, по опасным тропам, опасностью, где, могли стать и простые деревья вокруг. От части из них избавлялся Нилрем, от части госпожа удача, не состыковывая двух монстров лоб в лоб.
Самой аномальной вещью в их непродолжительном путешествии была атмосфера глубочайшей повседневности. Словно север — страшное пристанище великих монстров, пылких драконов и неумолимых снежных бурь, ни что иное, как обычный вторник в их незамысловатой Академии.
Близнецов это удивляло. Их участь во всем пути заключалась в наблюдении, поскольку ни разу не потребовалась их сила. Вспоминая свою жизнь до обращения, что одну барышню, что вторую, поражал эффект знакомого, эффект дежавю. Нилрем Грейрат умело игнорировал всю сложность этой поездки, быстро находя на выпрыгнувшего монстра свой подход. Лишь единожды, против неожиданной атаки оживающих деревьев, Панацее нанесли рану. И лишь тогда, готовые бороться с монстрами близняшки полностью осознали свою немощь в сравнении с Грейратом. Это была пропасть которую не перепрыгнуть никоем образом.
Заклинание огня королевского ранга выжгло весь лес, испарило снег и почти задело карету. Нилрем предусмотрительно вынес её в безопасное место, где её не заденут языки пламени, однако то море неконтролируемой силы, которое разлилось минутой позже, едва-едва дотягивалось к союзникам.
«И всегда у вас так?»
«Необычно, но спокойно?»
Близнецы обращались к Томе, а Тома обращался с переписью, как и всегда. Юноша выпрямился и приложил кончик пера к уголку губ.
«Вы с Нилремом, в любом случае, беспокоиться не о чем, так что можете не нервничать».
Они бы и рады расслабиться, однако после подобных инцидентов, засматриваться на человека будешь по-другому.
«А человека ли?» Вопрос, что приходил сам собой, особенно, когда перед тотальным уничтожением древесных энтов рана этого человека затянулась с далекой от смертного скоростью.
«Он Дитя Ночи?»
«Я не чувствую от него власти.»
«Может иной вид?»
«Не верю, что он простой человек.»
Двум близнецам — двум графам (которые были третьим рангом снизу из шести возможных) не хватало чуткости и понимания. Их разум скован, их ранг не позволял взглянуть за вуаль, даже если та прозрачная. В отличие от своей хозяйки они ничего не чувствовали.
В дуэте зарождались самые странные догадки и домыслы на основе увиденного. Некоторые ближе к правде, иные далеки. Очевидно было одно, нужно продолжать наблюдение, вот только, наблюдение им больше не видать.
Если раньше, они не могли найти и секундочки свободного времени на весточку своей госпоже, то сейчас, с прибытием в город Эдж, что располагался у самого края скалы его будет навалом.
Снега как такового здесь уже не найти, что сбивало Грейрата с понимания своего положения в мире. Если говорить грубо, то ребята двигались строго на северо-запад. Снег, снег и снова снег, вот что ожидал увидеть Нилрем в своем путешествии на север. Однако на деле все оказалось слегка иначе и местность близ небесного континента отличалась своим теплым приёмом.
— Красота! — буквально перед въездом в город, Тома мечтательно прокричал первую попавшую в голову фразу.
Окно открывало красивый вид в первую очередь на сам будущий континент, который был… Вот прям напротив города. Буквально.
Город Эдж у обрыва, за обрывом в сотню метров — море, а в двух-трёх километрах подали, поднимались вертикальные скалы, что уходили до самых небес. Учитывая погоду, с которой столкнулась группа (а именно, сыровато-облачная мгла) могло показаться, что пика у этих скал и вовсе нет.
— Титан.
— Так мне кажется…
Близнецов так же зачаровал тот вид, что открылся после липкого тумана. Они приравнивали массивные скалы не к чуду природы, но к части кого-то великого, к части Титана, о существовании которых ходили только легкие слухи.
— Вижу вас проняло, — уста командира группы улыбались, поскольку даже они, глаза, видевшие всякое с двух миров, восхищались этим зрелищем.
«Жаль, Мари этого не увидела» пролетающая мысль о том, что изначально он должен был увидеть это с любимой, кольнуло лицо, и то, всего на пол секундочки скривилось. «Ещё успеем, когда я исцелю себя.» Сомнения маг отбросил прочь. Его глаза остыли, а взгляд направился к предпоследнему пункту назначения. До начала турнира осталось ровно двадцать четыре часа.
***
Обживаться в наполненном влажной мокротой городке, у путников не было ни времени, ни желания, учитывая куда им было нужно, следовало побыстрее распрощаться с теми, кто приносил неудобства и познакомится с теми, кто эти удобства им будет презентовать.
Речь шла о задушевной беседе с близняшками, и о том, с какой милостью и невинной улыбкой, Тома провожал смурных девушек вон. Их экипаж не может полниться ещё двумя залетными особями. Столь поздний разговор случился в период отсутствия Грейрата, однако, с его подачки. Нилрем просто-напросто скинул на младшего работу менеджера среднего звена, которому пришлось говорить с сотрудниками на тему: «Сокращения персонала в качестве вынужденной меры по причине финансовых трудностей». Любой прохожий, как, впрочем, и сами близняшки отлично замечали все неловкие паузы в неуверенной речи Томы. Он то, во-первых, боялся этих женщин, а во-вторых, неудобство момента превышало все мыслимые лимиты. Вот что он мог им сказать?
«Простите, но дальше наши дороги расходятся. Мы рады были познакомиться с вами поближе, вы отличные девушки, не подумайте лишнего, но… так получилось.»
Собственной, в подобной, полуформальной манере, Тома лавировал вокруг слов, что были высказаны тем самым сильным и гордым магом: «Вы нам изначально были не нужны. До города докинули, дальше сами.» — Тома понимал, что в этом не было ничего такого, но страх и смущения не позволяли преодолеть препятствие.
«А вдруг потребуют деньги на дорогу назад?»
«А если начнут умолять остаться?»
«Мы же их буквально выкидываем!»
Совесть Ульберта говорила о несправедливом решении. Если приручил, то и ответственность следует нести. В одном его распухшая от мыслей голова все же ошибалась. Никто близнецов не «приручал», скорее «очаровал» или если внимательно присмотреться к их глазам «напугал».
Близнецы не обольщались столь великим провожатым как Грейрата и видели его пренебрежительно-скептическое отношение. Ни о каких дальнейших взаимодействия нельзя и помыслить, а потому, следует уступить миссию, и вернуться к Анне-Роуз с важными новостями, которые меняют множество фигур на доске.
Один никак не мог подобрать более щадящих формулировок, дабы наконец закончить пляску слов, а вторые никак не могли дождаться этих самых слов в любой из форм, дабы не ударить в грязь и достойно проститься со спасителем.
В итоге, все затянулось на добрые полчаса. В цирк вошёл Грейрат и он закончился:
«Не место вам подле меня» обе стороны едва не пискнули от радости: «Ну наконец-то!»
За сим, дамы благодарно откланялись, не забыв помянуть доброту Нилрема, и посоветовав ему как-нибудь навестить Анну-Роуз.
Отмахнувшись от прилипал, что маг, что его новоявленный подручный, сели напротив Томы, ровненько на места ушедших дам.
Таверна, в которой Тома решил сообщить двум барышням жестокие слова, находилась близ окраин, на одном из немногочисленных холмов, с высоты которого виднелись те самые «крутые» виды на порог небесного континента.
Посетовав на бесполезную трату денег, Грейрат махнул на ученика рукой и представил ему их главного информатора тире провожатого тире мастера по всем вопросам.
Лысый мужик, с мощной челюстью и грубой надбровной дугой. Чем-то отдаленно напоминал актеров боевиков девяностых, ещё тех времён, когда в эти фильмы брали солидных мужчин с аурой матёрых бойцов, коммандос!
Он-то, без особо лишних прелюдий, сразу перешёл к делу.
— Вам, значится, на небесный надо, — не вопрошал, а утверждал, что неудивительно. Таких как Нилрема и Тома за неделю с десятка другая наберётся. В пору было устраивать экскурсии по тем немногочисленным достопримечательностям что были, впрочем, местные воротили слишком поздно уловили суть поскольку просто не ожидали столько народу (по меркам одной из сложнейших локаций).
Момент, а за ним и денежки упущены и остаётся только куковать, да промышлять вторым приходящим на ум дельцем — подсказывать, что да как (естественно не за бесплатно).
— Так какие судна плывут к небесному континенту? — Тома поделился тем, чем не следовало — своими мыслями. — Что? Чего это вы на меня так смотрите?
— Он у тебя, значится, за тупенького, да? — нарочито ласковым голосом произнес информатор, шмыгая мясистым носом.
— Тома, запомни: «Слово — серебро, молчание — золото».
— А что не так? Хоть объяснили бы…
Недовольство ученика привело учителя к тяжелому вздоху и дальнейшим тягучим словам:
— Тебе ничего не говорит магический круг в центре города?
— Я в этих кругах не разбираюсь и хватит на меня так уничижительно зыркать, словно я мать родную продаю на рынке рабов.
— Честное слово, лучше бы это делал. Надо будет подсказать Мари, в каких дисциплинах ты отстаёшь.
— Эй-эй! — услышав знакомое имя в подобном контексте, Ульберт закономерно подумал о чем-то плохом. Уже рефлекторно, он поправил воротник и засуетился глазами. — Ты же шутишь, правда? Не может же человек быть специалистом во всех направлениях. Мне это даже зам. ректора Джинас говорил, таким редким для него, нравоучающим тоном: «Нет в мире абсолютного специалиста, нужно стремиться занять свою нишу и развивать именно её.»
— Разве кто-то говорит о идеале? Я делаю из тебя вполне конкретного специалиста. Специалиста в магии.
— Аггр! — нечленораздельный звук совпал с ударом тяжёлой (хотелось бы верить, что от знаний) головы о стол.
— Так вот, значится, — свою шарманку завел местный, харчком прочистив горло. — Дело обстоит просто. Покупаете в магазине кристалл маны, на одного человека один кристалл, подходите к пьедесталу, молитесь, прося помощи у великого Милис и активируете круг. Он дарует временную возможность летать.
Тома переглянулся с Нилремом, после чего, начались уточняющие вопросы, по-типу, как летать, сколько продержится магия полета, куда именно лететь, сможет ли информатор за дополнительную плату лететь с ними для надёжности… В общем, случалось то, чего ждали, оттого и ответы прилетали моментально, как выдрессированные собачки, наученные стоять по команде: «Смирно!» Сомнений не оставалось, ответы отскакивали от зубов лысого, потому что он их давно заучил.
Никакого плохого умысла в подобном откровении не находилось, Нилрем мог только печально вздыхать, понимая, что карету с собой не заберёшь. Там же книги, рукописи, знания в конце то концов! Их следовало оставить в надежном месте на недельки две и каким же «совпадением» стало то, что их гид как раз знает один такой схрон. За небольшую плату, доблестные люди не оставят в биде уважаемого господина.
— А кто, собственно, создал этот алтарь? — Нилрем проявил редкую к подобным историям тягу. Задавая вопрос, одна из рук держала блокнот, а вторая перо. Нечто схожее всегда и везде с собой носит Мари, только страниц там побольше.
— Не знаю, — как само собой разумеющееся сказал гид. Его пожимание плечами, огорчило заказчика. Дабы и вовсе не хоронить любознательность пришлого гостя и оставаться с ним на связи, мужчина все же решил немного прояснить ситуацию. — Но, есть сказка, значится, мол первые крылатые возводили такие монументы, дабы люди могли с ними общаться, однако грянули войны и в итоге осталась одна, здесь, в городе Эдж.
— И все?
— Вообще-то это детская сказка, если хотите могу полностью пересказать, однако боюсь, вы лишь потратите время. История наивная до безобразия — о любви и доблести.
— И то верно, — кивок от Грейрата закрыл вопрос и дело пошло своим ходом.
Загнать на склад лошадей и карету, естественно, побеседовать со здешним завхозом на тему: «Чести и праведности» последнего, и с острым прищуром, за неимением альтернатив, отдать под его пропитый глаз (завхоз одноглазый) свое имущество на схрон и отправиться к прилавкам.
Провизию, как таковую с собою брать не стали. «Полёт», которым одаривает пьедестал длится около трёх часов, чего, по словам гида достаточно, чтобы преодолеть три километра до основания континента, но и забраться на вершину и долететь до первого населенного пункта назначения.
Перед полётом, как и договаривались, купили по магическому камню. Хрупкие кристаллы, размером с мизинец взрослого мужчины, источали из себя ману. Слабо и нехотя, словно живые существа, которых ранили. Это напомнило Грейрату о его собственном изобретении, что красуется на его сережках, кольцах и конечно же диадеме. Под каким углом не посмотри на Панацею, а он складывал впечатление богатого человека, очень богатого. Воров в его сторону тянула нажива, однако риски и противовесы к таким личностям, применяются вдвойне строже.
«Получается, этот алтарь, черпает ману из таких вот компактных источников.» Нилрем последовательно осматривал как магический круг, так и пьедестал в его центре.
«И долго мы ещё здесь простоим? У нас вроде времени в обрез.» Тому не особо влекли тайные знания. Он предпочёл завалиться на скамью и считать количество пролетающих птиц в небе.
«Не ной, мне нужно записать этот круг, позже покажу его Мари, это может ей помочь.» Потратив ещё несколько десятков, минут на зарисовку неизвестного круга, со всеми приготовлениями было покончено.
— Иди первый, — толкнув Ульберта в сторону алтаря, Нилрем, казалось бы хотел увериться в его работоспособности.
— Оно будет нормально работать? — Тома перебежал глазами к гиду, что, потирая лысину с улыбкой кивал.
— Это, значится, абсолютно безопасно, повторю, положите кристалл на его место, зачитайте молитву и все. Множество сильных авантюристов проходили этой дорогой, и никто ещё не умирал на этом этапе.
«А дальше значит, умирали?» Тома не весёлым шагом приблизился к центру, положил туда кристалл и прочитал молитву.
Наблюдающий за происходящим великий маг старательно анализировал все происходящее своим магическим глазом. Это оказалось не сложно, поскольку процесс шёл отлажено и плавно. Никаких помех, попыток скрыть чары или ещё каких сюрпризов.
«Начальные слова помогают нарушить оболочку кристалла и активировать круг»
Спустя секунду слабым светом вспыхнул магический круг, кристалл рассыпался в прах, а Тома ощутил паническую легкость во всём теле.
— О! О-о! Я… Я лечу! — внук О’Лена и вправду оторвался от земли и завис в трех метрах от неё. Восторг и страх одновременно заставляли его тело напрягать каждую мышцу в теле как никогда прежде.
— Скорее паришь, — Грейрат скептически осмотрел подопыт… ученика. — Попробуй подлететь ко мне.
«Некий поток магии вызванный кругом влетел в Тому… по-видимому этот круг способен на что-то больше чем просто транспортировать людей.»
— Я сейчас, — вертикального положения не удавалось добиться ещё минуты две, за которые юноша дрыгал конечностями, направлял воображение. Единственное что у него напрягалось, это лицо, всякий раз, как он приближался к земле.
Впрочем, прогресс был колоссальным, и всего за несколько минут парень относительно освоился с принципами полёта.
— Господин Тома, вы меня прямо поразили, — в ладоши хлопал гид. — Мне даже не пришлось давать вам подсказок, это мало кому удается.
Смущённый похвалой Ульберт, неловко почесал затылок, и приземлился на ноги, лишь слегка перегнув палку, из-за чего приземление получилось не мягким, а жестковатым.
— Видел? Нил, ты видел, как я теперь умею?! — на лице Томы таки и читалось:
— Восторга, полные штаны, — Грейрат кинул в ученика сумки с деньгами и припасами на два дня. — Взлетай.
Тома поднялся. Не так же легко и просто, как до этого, но как он сам выразился: «Терпимо».
Настало время подниматься к птицам и Нилрему.
С его стороны все прошло в несколько более рядовой обстановке.
«Ключ!» Как и предполагалось ранее, мана из круга не просто протекла по нужным путям, но и показала ключ, что в теории позволяло повторять подобное на постоянной основе. К сожалению, отлаженный механизм магического круга сработал слишком хорошо и быстро. Заклинание полёта началось, а вот Грейрат так и не понял, как его наколдовать опять.
«Будь у меня пять, нет, три, ещё три попытки и с моим глазом, я бы сумел…» Дело конечно же оставалось за малым, вот только, не сейчас. «У меня есть и более важные дела. Путь назад скорее всего будет таким же, а это второе применение полёта. Придется задержаться в этом городе на день».
Закончив с фасовкой мыслей, уже не юному магу предстала очень специфичная система управления.
Поскольку высоты Грейрат не боялся, полет дался ему лучше, и освоение навыка потребовало всего минуту.
— Странно… словно лечу не я, а воздух вокруг меня, — Грейрат впервые сталкивался с полетом, и не имел ни малейшего представления как он должен выглядеть и ощущаться, посему, странные выходки мысли отложились в чемоданчик «Неопытность».
Дальнейшее прощание с гидом и упоминать не следует. Простое и сухое: «До встречи», а чего ещё ожидать от человека, с которым познакомились три часа назад при случайном стыке взглядов? У гида всегда найдется другая работёнка, и пока он в доле со всем городком, богатенькие авантюристы всегда будут под прицелом его глаз.
***
Чувствовали ли первые пилоты самолётов ту самую, сказочно-ускользающую свободу неба?
Издревле, мечта летела впереди человека. Смотря ей в спину, оставалось лишь смиренно любоваться недостижимой красотой птиц, облаков и Солнца, да безнадежно тянуться к ним рукой. С блаженной улыбкой на устах, человек интересуется, наблюдает и повторяет за окружающими его чудесами. Птицы, как первые вдохновители самолёта подарили множество надежд, вселив не только искру силы и прогресса, но и желание достичь ещё большего. Дотянуться до Солнца!
Ещё в древней Греции существовала история что поведала людям о смирении с самим собой. Икар сгорел, и тебе суждено повторить его судьбу, лишь только замахнись на лучистую звезду и смерть тебя настигнет тут же. Но вот, человек сделал невозможное — взлетел. Взлетел не так как вольная синица, не так как облако барашки, взлетел не так как каждый день восходит Солнце. Он полетел, полетел так, как никто в мире не летал. Достиг и скорости орла, и плавности медлительных перьевых облаков. Осталось лишь одно, осталось дотянуться к Солнцу и тогда! Тогда-то и поймёт мечтающий ребёнок, что есть за Солнцем нечто большее.
И все же, внутри Грейрата смешивались разные сомнения на счёт того, о чём мечтали первые конструкторы. Хотели ли они доказать себе, что они могут, что человечество достойно плавать средь небесного светила наравне с птицами и облаками?
А ощущали ли они все то же, что и он, как будто в плывущем сне утренней весны.
Лицо обдавал приятный ветерок, как если бы вы выглянули из окна машины в яркий летний день. Нос щекотали капельки мельчайшего тумана, что приносили запах нереально свежих ощущений. Словно утренний поход к сонному морю, когда волна бушует и недовольна, а на песках прибрежных ни души, ещё не проснулись нежные цветы.
Внизу шумели волны, разбиваясь о бескомпромиссно острые скалы впереди. Являлись ли темные скалы столь острыми с рождения, или же их море подточило? Одно известно точно — природные небоскрёбы, созданы из камня летели вверх. Вертикальные высотки поднимались так высоко, что пики пропадали за серыми тучами.
Нилрем не любит подобные условия погоды. Нагоняющие тоску и печаль, как в прошлой жизни, лишь бы их не видеть, Панацея предложил взлететь выше облаков на пол пути.
Отказывать Тома не стал, тем более что ему слегка поднаторело смотреть на один и тот же вид.
— Как думаешь, какие облака на вкус? — нечто детское пробуждалось в Ульберте, когда к заветным пушистым облачкам оставалось меньше сотни метров.
— Мокрые и холодные, — Нилрему не занимало реализма в жизни, он знал из чего состоят детские мечтания. — Облака — это вода.
— Гу-у, а я думал, сладкие…
— Ты вообще слушал чему я тебя учил?
Претензии вполне что здравые. Почувствовав опасность, Тома мигом оказался в облаках. Недолго думая, Грейрат и сам влетел туда, предварительно задержав дыхание.
Не зря, ведь как показала практика, пока Тома откашливался, Нилрем любовался новой красотой природы.
На этот раз, облака обратились твердью, напоминали снег, на который невозможно ступить, провалишься. Бездонные и бескрайние пустоши снега, где сверху безоблачная глубокая синева, а впереди те самые крутые пики, «небоскрёбы» у которых, тем не менее, был свой конец. Скалы небесного континента продолжались вверх ещё на столько же метров, сколько было от линии воды к облакам. В лучшем случае это высота в четыре километра, в худшем, шесть.
Дальнейший путь пролетел довольно бодро. Всего за два часа им удалось добраться до конца, где заместо темных скалистых гор, их ждал весьма здравый пятачок. Здесь даже трава росла. Словно они и не поднимались на безумную высоту в несколько километров, а перешагнули на соседний холм повыше.
Единственное, что подмечалось само собой, отсутствие больших деревьев и лесов как таковых. Степь и поля, мох и даже маленькое озеро, которое проще будет называть большой лужей. Заваленные травами и кустами, лишь изредка, на горизонте проглядывались маленькие, сморщенные деревца, вот каким на первый взгляд предстал Небесный континент.
— Смотри, плита семи мировых сил, — Тома указал на место рядом с крутым обрывом, ровно там, парни и решили перевести дух.
— Давление не поменялось, воздух тот же… — Нилрем бормотал себе под нос довольно важные моменты, пока Тома не вставил свои пять копеек.
— И семь мировых сил, все те же, — плита магического типа, не сильно привлекала взор. Сверху её можно было заметить лишь потому, что кто-то часто здесь убирался чистил от сорняков округу и протирал камень. Не иначе чем другие авантюристы постарались.
— А разве они вообще меняются? — учитывая сколько в этом мире жил Грейрат, неудивительна его скептичность. На его веку ещё ни разу никто не поменялся ни номером, ни прозвищем.
— Вообще-то, — важно-поучительным тоном начал Ульберт. — Тот же бог севера и Смерти сменили поколение, сейчас за этими титулами молодые.
Под «молодым» поколением шла речь о минимум, тридцатилетних, что не очень-то вязалось с определением юности.
— Мне об этом дедушка говорил, — Тома добавил важный комментарий на тему; Грейрат понимающе вздохнул, естественно, кто б ещё мог назвать проживших слегка больше четверти века детьми, как не тот, кто прожил три четвёртых.
— Ладно, размялись и хватит, пора выдвигаться.
Не простившись с древним каменным артефактом, оба парня утратили возможность всей своей жизни, узреть как медленно тают синие писания, заместо которых вырисовывалась новая легенда.
В дальнейшем, полет проходил на низких высотах (один-два метра) поскольку никто не засекал точное время и закончиться горючка заклинания могла в любой момент.
Перед видневшимся на горизонте городом, так и случилось. По закономерности, первым траву носом пожевал Тома, поскольку он первее активировал заклинание. Следом за ним, Нилрем не стал дожидаться, когда горючка догорит у него, и начал идти пешком, за шиворот поднимая ненаглядного ученика.
***
— Вот мы и пришли! — вскинув кулаки вверх, Тому обуяли настоящие чувства победителя. Не прозвучало и первого гонга, как он уже понимал, что победил. Если рассматривать ситуацию с его колокольни, небесный континент и впрямь мог быть тем местом из несбыточной мечты. «То, что за облаками». Маленькому человеку, мелкие свершения, большому — большие.
А как назвать того, кто, считая себя маленьким, делает большие свершения? Кажется, таких называют героями.
Мощеная дорога, каменные дома с аутентичной резьбой и «антидикарские» прохожие. Местные жители словно жили в собственном временном периоде, что никак не контактировал с внешним миром. Одетые в белые балахоны, полубронь, кирасы, совместно с обилием садов и зелени, казалось, Грейрат попал далеко в прошлое, на непонятный стык греческого и римского народа. Учитывая сколь активно последние, вдохновлялись первыми, корректнее будет выразиться так: «Начало Рима и его истории».
Вдали даже виднелся амфитеатр, иль арена под турнир, не разобрать, желательно подойти поближе.
— Не расслабляйся раньше времени, — пускай Нилрем так и сказал, на самом деле он был рад не меньше Ульберта. Ему удалось добрался до города в нужное время. Дальше иди не было нужды.
Город (как позже выясниться) Грейв, являлся крайним и единственным городом людей на континенте. Основывать ещё запрещается законом и коренным населением — Небесной расой, а поскольку особо уникальными ресурсами крылатые не обладали, то и посягать на эту территорию никому не выгодно. Транспорт, быт и в целом жизнь здесь, протекает крайне медленно.
По улицам днём бродят и местные, и крылатые (парочку таких, Нилрем и Тома встретили по пути к арене, дорогу к которой им подсказал авантюрист), их легко выследить по нетипичному наряду. Те же авантюристы с «Большой земли» радикально отличались от здешних, однако не обделены уважением и почётом. Как-никак, с других континентов сюда стекаются в массе своей профессиональные военные, группы высокого класса, министры и их семьи. Таких ворошить, что себя не беречь.
— Знаешь, Нил, мне кажется, это место все же нереально, — Тома не мог адекватно принимать действительность. В особенности, наблюдая как группа из шести полуголых мужчин бодро, в ногу, несли одну какую-то очень важную персону. Даже в его родном городе, пускай и процветало рабство, но использовать их вместо лошадей… смотрелось дико.
— Не забывай где мы, — а вот Грейрата радовала здешняя цветастая красота вкуса. Почти у каждого дома, поместья, кустарника, находился спелый, налитый соком виноград.
— А где? В раю?
Панацее не нашлось что ответить, ведь прямо на его глазах, великовозрастная детина в одной набедренной повязке убегала от небольшой толпы девиц всех мастей и развилок. Среди них: и брюнетки, и блондинки, и рыжие, и постарше (в районе сорока) и помладше (не выше двенадцати) и вся орава, визгами, завлекала к себе убегающего мужичка, что видимо… Переутомился от женской ласки. Сцена разворачивалась за забором, на частной территории с огромным домом, однако все же… было дико.
«Кажется я начинаю понимать милисионские брошюры, что мне приносила Мари, когда не понимала, что в них имелось ввиду. Как я понимаю: «Райское наслаждение ждёт вас только на Небесном континенте» имелось ввиду разврат и гедонизм без ограничений.
Теперь понятно, отчего чинуши так тянулись сюда на месяцок-другой».
Продвигаясь сквозь мысли и захватывающие душу, своей необычностью, пейзажи и ситуации, они наконец столкнулись с местом своего назначения. Арена красовалась множеством входов, подобно знаменитому Колизею, целиком и полностью, сей опус магнум создан был из блестящего камня, давным-давно, подобную постройку, верно, возвели в честь чего-то более значимого, нежели боёв на смерть. К сожалению, время не щадит никого, и некогда красивый кусок магического силиката, сейчас поросший мхом, лозами и кустами, выполнял совсем другую функцию.
Чего Грейрат не ожидал увидеть в этом, казалось бы, удивительном месте, так это знакомое лицо. Знакомое лицо, высеченное на статуе импозантного пошиба, с такой привычной величественной позой с мечом в земле и руках, сложенных на гарде. Великий воин, возможно прошлый победитель или известный полководец, вон, стоит не в углу, а у входа, где находились и две головы каменных львов.
— Это же…
***
— Рутра!
Из действующих лиц, у главного события находились трое. Старик в соломенной шляпе, его исхудавшая кобылка, что на последнем из дыханий тянет севшие в непроходимое болото поклажу, и Рутра, который упёрся сзади и со всей силы давил на багажник (по крайней мере, та рожица, которую он корчит, говорила об этом). Из «не действующих» лиц, было ещё двое громких наблюдателей. Выразительная девушка, с тонким носом и такими же губами. Её глаза обыденно сияли ярче изумруда, однако, в силу неких обстоятельств, сейчас в них плескалось чистое негодования. Её лицо смешивало в себе и смирение с действительностью и пассивную агрессию, направленную против названного юноши.
— Рутра! — со своим спутником, она стояла поодаль от основного экшена. — Заканчивай выделываться!
— Что? — посыл в ответ наполнялся искренним непониманием невинного ребёнка. — Но карета и вправду тяжёлая! Самому будет сложновато…
Девушка встретилась лбом с собственной ладонью, по всей видимости желая выбить это умоляющее лицо из своей головы.
— Ты же знаешь, дальше мы не пройдём, — говорившим спутником юной девушки был старый знакомый Эктор. Одетый в кольчужную бронь поверх кафтана с душным воротником на шее, старший периодически недовольно косился на яркое солнце и кого-то тихо проклинал. — Он хочет…
— Я знаю, чего он хочет, — перебив старшего, барышня не замешкалась, продолжая тему. — Упёртый как баран, — ущипнув себя за переносицу, она сурово пригрозила пальцем. — Это третий раз. Третий и последний раз, когда я иду на уступки. «Ради сплочения боевого духа», — столько фальши в каждом слове и нарочно не каждый выдаст. — У меня уже руки болят отмываться после этих его болотных приключений.
— Конечно-конечно, только побыстрее, — Эктор хлопнул по плечу рукой, намереваясь прибить комара, только вот, кольчуга дело странное, стрелы и мечи она не пропустит, а вот дротики, рапиры и комаров — запросто.
Грубую девушку в близких кругах, нежно называли Мор. Искусная мечница, что к своим юным годам преуспела в искусстве прямого стиля бога меча. Святой ранг тому подтверждение. Её талант ничем не уступал внучке действующего фехтовальщика божественного ранга в стиле бога воды. За исключением излишней брезгливости и провала на поприще манер, она образцовый воин с понятиями о чести и принципах. Не обижает слабых и любит часами слушать попсовые баллады в трактире.
— Спасибо вам, спасибо вам люди добрые, что бы я без вас делал, — старик извозчик с благодарностью поклонился рыцарскому, как он считал, отряду. Не каждый мужик на их месте бы помог старику и за это обязательно нужно быть благодарным.
— Ну что вы, какие могут быть благодарности? Мы ведь от чистого сердца, для души, — измазанный по самые колени в грязи, Рутра заразительно улыбался своими росистыми глазами и устами. Рыжеволосого паренька окружала такая плотная аура беззаботности и доброты, что некоторым (тем, что позади) становилось некомфортно на него смотреть. — Вам бы помощника какого найти, а то в дороге небезопасно, могут напасть монстры, дикие звери или и того хуже — бандиты!
Рутра взял старика за руки и с искренним беспокойством начал думать над решением чужих бед. Со стороны могло показаться, что этот впервые встреченный на его пути извозчик являлся его дедом и внук просто боится за родного.
— В кого он такой вырос? — к Эктору склонилась Мор и ткнула его локтем в рёбра. — Без обид старик, но тобой там и не пахнет.
— Да кто ж его разберёт, — пожав плечами, Эктору не оставалось выбора, кроме как взять племяша за плечи и оттащить от незнакомца. Последний уже вовсю втянулся, перечисляя свою родословную.
Окончательно, они попрощались на перекрестке, где рыцарями налево, а старому деду и его кобыле — направо.
Теплое солнце все ещё пекло.
— Агр-р! Как же душно! Ещё и вся эта грязь засохла, её теперь не оттереть! Фу!
— Так разденься и разом решишь все проблемы, — недовольно буркнул Эктор, по большей части потому что и сам не прочь сейчас поныть, однако он же держится, проявляя силу воли. Ему казалось, что справедливо требовать от других того же.
— Дядя, нельзя же так, она девушка в конце концов, — а вот Рутра, на первый взгляд вообще не выглядел вспотевшим или уставшим. Он был единственным, кто тащил рюкзаки. Все три, чем не слабо давил на совесть своего дяди. Сам вызвался, сам и несёт.
— Во! Правильно, Рутра говорит, я в первую очередь девушка! Воды мне! Воды! — требовательно протянув руку к их временному носильщику, в ответ она получила нежный отказ.
— Ты же не собираешься питьевую воду использовать для того, чтобы очистить вещи? Я не знаю сколько ещё нам идти, поэтому, прошу тебя быть более смиренной.
Протянутая ладонь дрогнула, и со скрипом вернулась обратно. Мор сложно отказать лишь двум людям в этом мире и Рутра, один из них.
— Эх, если бы у нас были кони… — Эктор мечтательно смахнул со лба пот и уставился в небо чистыми глазами, без намёка на упрёк.
— Дядя, мы уже это обсуждали, Мор не виновата в том, что её обдурили, — Рутра конечно же защищал барышню.
— А что я? Я ничего, я так, просто, — и как ни в чём не бывало, Эктор вскинул голову к редким облакам, насвистывая простенький мотив.
— Ага, — так племянник и поверил этой хитрой морде. — Впрочем, будь у нас в команде маг, мы бы могли не беспокоится о воде.
— И вправду, помниться мне, как один такой негодник едва не целое озеро воды колдовал, а ты с ребятишками, прыгал в тот висящий пузырь воды, — Эктор прошёлся пальцами по щетине как по щётке. — Только представь себе, как сподручнее было бы, блуждай он с нами.
— А то! — не мог не согласиться Рутра, активно кивая и добавляя подробностей. — Не только воду, ещё и домик из камня мог создать… лагерь, нет, временное поселение! Уверен, это для него вовсе не проблема.
— А уж какую большую сосульку он мог всем наколдовать, — мужчина мечтательно смахнул пот со лба и обратился прищуренными глазами к небу. Его охватила лёгкая ностальгия. — Ветерка бы…
— Верно, — кивнул юноша, поддаваясь той же недалёкой ностальгие. — Колотый лёд летом, согревающее тепло зимой, в его доме всегда было по погоде. Не зря мы с ребятами его отремонтировали.
Мечтательных дураков было двое, ещё одна, в непонятках мотая головой, лишь глупо моргала и совершенно не понимала, о ком идёт речь. Её единственными пришедшими мыслями были: «Какой-то маг, что-то там делал.» И все.
— И как звали этого вашего знакомого мага?
— Великого мага, — как-то само собой поправил Рутра, вот только из его уст, похвала не впечатлила девушку, рыжий простак и дитё малое назовет сильным, если то сделает хоть что-нибудь.
— Серьезно? — реакция соответствовала ожиданиям, Мор не поверила.
— Уж здесь ты Рутре можешь поверить, — Эктор редко когда всерьёз заступался в таких вот моментах, предпочитая оставаться тучным молчуном. — Ещё только когда он явился на мою голову, то уже был Святым Воды.
— Этот маг твой ровесник? — Мор с удивлением переспросила Рутру, но тот отрицательно покачал головой и поднял три пальца.
— Он младше меня на три года, — немного подумав, он ещё добавил. — Вроде.
— Это уже звучит как какая-то шутка, — усмехнувшись, Мор с издёвкой ткнула юношу локтем. — Ты же не серьёзно, да? Я много чего видала, но, чтобы маг Святой Воды в… сколько тебе тогда было?
— Десять.
— Так вот, Святой Воды в семь лет, — Мор ещё раз хихикнула. Эта новость её забавляла. — Ну-ну, хватит меня дурачить, я же не совсем маленькая и знаю, что такого не бывает. Даже гениям из гениев нужно лет тридцать на одну только теорию.
Девушка выбежала вперёд остальных доходяг, которые старательно держали серьезное лицо.
— Но это правда, — Рутра говорил одно, но юной девушке слышалось совершенно другое. — Он мне говорил, что финальный экзамен проходил в пять лет.
— А учился, наверное, в утробе? — Мор совершенно точно, не верила парню, отчего тот дулся, а девушке оставалось над ним потешаться ещё больше. Её стена из здравого смысла не позволяла ей поверить в то, что какой-то там шкет пяти лет прошел испытание и сумел сколдовать заклинание священного ранга. Воспринимать такие факты её сознание просто отказывалось. Проще принять их рассказ за складную байку, наигранную фальшь, шутку, стёб, потаенную иронию. Если она сейчас взаправду поверит в абсурдную историю, то несомненно, в следующий миг, её тут же поднимут на смех как слишком доверчивую. — Или, дай угадаю, он вам просто наврал, чтобы казаться крутым? — остановившись, Мор укоризненно показала пальцем издавая при этом такой натуральный жучий «Ц-ц-ц!». — Рутра ещё ладно, его годовалый ребенок разведет на конфету, — парень хотел было возмутиться, но на секунду представил ситуацию и не мог не согласиться. Скажи ему ребёнок «Дай», и он бы с радостью вложил бы в его крохотную ладошку все конфеты мира. Юноша не был уверен, какие именно чувства тогда восторжествуют — чувство доброты или отцовства? — Но Эктор, вы же взрослый мужчина, а введётесь на сказки, как вам не стыдно?
— Девочка… — тихо начал Эктор, сжимая кулаки. Знала бы Мор, сколько проблем ему доставлял этот «сказочный балабол». Рутра вовремя подметил, усмиряя гнев. Пока Мор добровольно шагала впереди, проговаривая под нос достаточно логичные для её мировоззрения истины, родственники перешептывались.
— Может, скажем ей? — Эктор имел ввиду одно известное прозвище Нилрема.
— Подождём, сама скоро узнает правду от живого примера.
Куда держал путь Рутра? Незамысловатый глаз местного деревенщины с лёгкостью ответит на этот вопрос. Если рыцари иль другая группа внешне схожая с воинами или мастерами боя направлялась на запад, это значило лишь одно. Их путь лежит к логову страшного чудовища в человеческом обличии. Бог стиля Бога Меча — Гул Фарион.