В десятках тысяч и одном шаге от дома уже не юного Грейрата, проходило страшно интересное событие. Его ждал всякий, кто хотел себя там проявить. И велик, и мал, и стар, и юн, и демон, и человек и получеловек. На великий турнир явилось множество сильных личностей по самым разным причинам. Кому-то хотелось прославиться или заработать, кому-то посвятить свою победу возлюбленной иль семье, а кто-то и вовсе приходил забавы ради. Слава, деньги, сила, развлечения, всего возможно ли достичь в турнире? Определенно да, и точно нет.
Нилрем Грейрат приехал сюда не ради силы, власти и денег, но ради жизни. Своей жизни. Старинный артефакт — «радужный камень», который добыли в страшно сложном подземелье. Он перепродавался по баснословным суммам, пока не попал на руки здешнему меценату, который и решился на авантюру, заложить его здесь в качестве приза.
Минуя статую Рутры (на которую не мог не плеваться Нилрем) оба парня плавно перетекли к реестру участников. Небольшой, полноватый мужчина лет сорока, в плотно прилегающем пиджаке из странной белой кожи и реденькими волосиками на голове. Презентабельным он был бы, одень тот головной убор, похожий на цилиндр, однако скатывающиеся по лбу капли пота давали повод только больше раздеваться.
Издалека заприметив двух статных людей, направляющихся к нему, мужчина заулыбался, потирая руки.
— Господин! Ваше сияние чище любого самоцвета! Неужели вы решили почтить наш город своим ликом и выставить бойца в кровопролитной битве?
— О чем он говорит? — Тома склонился к Нилрему, дабы тихо переспросить, но его подвинули куда подальше.
— Хо-о, — Грейрат тут же вспыхнул, как пожар, однако то был не гнев или злость. Протяжно оттягивая слова, он говорил так, как думал. — Мое имя Нилрем Грейрат, так же известный как целитель Панацея. Меня несказанно радует ваше гостеприимство. Когда человек знает где его место, всем становится проще жить.
Не сказать, что Тома удивился, он натурально прифигел, разинув рот от услышанного. Такого количества самодовольства, спеси и на особах королевской крови не всегда заметишь. Мужик перед Грейратом только шире расплывался в комплиментах и поклонах, доставая лбом едва не до земли. Пока один краснел от стыда (Ульберт), второй, лучился искренней улыбкой. Его признали! Вот только не признать его попросту не могли. Столько богатых цацек на Грейрате могло сказать лишь о его знатном, или богатом происхождении. Даже лучшие авантюристы не одевались столь богато им это без надобности.
И смех, и грех.
Нолан, так назывался первый регистратор, сменился более почетным уполномоченным лицом как только прозвучала правда — на бой идёт не Тома, а Грейрат. Принимал Нилрема, что ближе по аналогии — Администратор. Им являлся мужчина из небесной расы. Официозный, в очках и в анатомической кирасе, что прикрывалась тогой из красных, желтых и белых цветов. Как сухо отвечал «крылатый очкарик» (прозвище от Нилрема), что проявлял не меньше внимания к статусу чем прошлый (однако все равно нравился Грейрату меньше из-за скупости в словах, а следовательно и лести), таких персон как он, берут на карандаш. Поскольку основная масса людей вынуждена не только проходить отборочные, но и платить взнос, они подписывали самую обычную заявку на участие в турнире. Для элит (авантюристов «S» класса и знаменитостей типа Панацея, эти два понятия не редко гуляли рядом) заявка была иного толка, и представляла собой прямо-таки контракт. За участие, такие как Нилрем платили на порядок больше, однако и привилегий больше, такие бойцы выступают в высшей лиге за право соревноваться за лучшие артефакты без отборочных. В бой же, позволялось брать артефакты, но только защитного толка. «Соревнование элит», как выразился администратор, проводится после основного турнира, а из-за зрелищности и громких имён, на него стекается едва ли не вдвое больше зрителей.
Условно, турнир делился на две части. Первая, для простых людей, где десятка лучших может взять денежный приз, или попытать счастья и сразиться с элитой. Элита же, сразится во второй части турнира и конкретно сейчас, количество элитных участников составляло:
— Четырнадцать, — крылатый небрежно дёрнул крыльями, будто вспомнил что-то плохое. — Вы будете пятнадцатым участником. Если вас интересует мое мнение, больше никого не должно быть.
— Понятно, — Грейрат понимал логику, сегодня был последний день подобных заявок, и вряд ли кто-то ещё из знаменитостей объявится в последний момент. — Сколько людей в среднем, из первой части переходят во вторую?
Мужчина хмыкнул, призадумались, дабы после, выдать сухую цифру:
— Не более трёх претендентов, — мужчина поправил очки. Как подметил Нилрем, говорил он мало по вполне объективной причине, и заключалась она в косноязычии. Первый представитель небесного народа, которого встретил великий маг говорил на человеческом вполне чисто, почти… лишь изредка давил не на ту букву или слог.
— У вас есть кандидаты? — судя по тому, как нахмурился крылатый, его внутренний переводчик неправильно понял намерения Панацеи.
— Прошу вас не совершать глупости и вести себя в мерках разумного, иначе вас ждёт дисквалификация.
— Смеешь мне угрожать? — Нилрем вопросительно поднял бровь.
— Никак нет, — крылья пернатого дрогнули и опустились к полу. Удивительно быстро «поджали хвост», Грейрат даже разочаровано повел глазами. — Не подумайте превратно, но нарушать действующие правила нельзя, они созданы ради порядка и…
— Ты меня неправильно понял. Я не собираюсь ничего делать с кандидатами, я спросил твоего мнения, как простого наблюдателя. Кто в этом турнире твой фаворит? Или ты и твой народ, предпочитаете не ввязываться в драки? — как хлыстом по щеке, условно раненный очкарик, стёр условную полоску крови.
— Не являясь правителем, я не могу отвечать за всех моих братьев и сестер, однако так и быть, поделюсь собственными наблюдениями.
***
На выходе из кабинета очкарика, Грейрата встречал Ульберт, что за короткий перерыв успел отстоять очередь к киоску и сейчас ел теплые жаренные тефтельки на шпажках.
— Ну как? — оживленно спросил Тома до того, как Нилрем выхватил одну шпажку и откусил кусок. Она-то, конечно, предназначалась ему, однако очков наглости этот жест прибавил.
— Терпимо, — и не ясно, он это про вкус или встречу. — Кстати, Тома, мне тут птичка проронила слух: ты стал сильнее.
Оба двинули в сторону местной гостиницы витиеватым шагом, по крайней мере так считал Тома.
— Не нравится мне, куда ты ведёшь… — чуйку не пропить, чуйку не проспать, она как вечный радиолокатор, только засекает мутные схемы что направлены хозяину во вред.
— Обижаешь, — Нилрем, как только доел порцию, отбросил деревяшку и сложил руки за спиной. — Я начинаю тебя хвалить, ты поднимаешь тучу негативных комментариев, поделишься ответом, почему так?
— Может, потому что после каждой твоей похвалы мне накидывалась дополнительная работа? А награда?
— Моя похвала сама по себе, высшая награда, — как само собой разумеющееся ответил Нилрем.
«Конечно. Только в твоих фантазиях, или фантазиях твоих фанаток» Тома не забывался на свой счёт, и прибавлять на своем лице парочку синяков не собирался.
— Скажем так, этого мало, — на Тому уставились как на пробегающего мимо воришку.
— Мало?
— Категорически мало, — выдавив свое мнение в чужую голову, Ульберт заметил, что Нилрем и вправду задумался. Была ли то сила его ораторского мастерства, или же причина крылась в несложном осознании того, что выгода превышала затраты на раздумия?
— Возможно, повторюсь, возможно, я пойду тебе на встречу, если твои успехи меня порадуют. Для примера, назови свою сумму.
И тут Тома задумался. Ему казалось, проще вопроса не найти, однако сие являлось лишь нахальной выдумкой. Как человеку, который никогда не стыкался с чем-то действительно нужным в своем жизненном пути, такие мысли подобны огню — от них отдергиваешь мысль. В общем и целом, на безбедную жизнь хватало, даже с излишком, так что ни ему, ни его детям не придется гнуть спины в поле. После своей смерти, Ульберт О’Лен передал внуку все свое наследство без остатка. И пускай до недавнего времени, значительная его часть припадала пылью, но ведь нашёлся самаритянин (не без скобок по обе стороны), что возжелал взять на себя смелость возродить большой пласт его стараний.
Пустоголовому Томе только и оставалось, что следовать чужой руке, оставаясь ведомым. Недавние события (в частности, подросшая эрудированность и успеваемость в академии), открыла ему глаза на свою глупость. Его беззаботная и обеспеченная жизнь, не заканчивалась на деньгах. Истинное наследие что ему подарили не деньги и дом, но знание и магия.
«Ох, каким же я был… неблагодарным внуком. Восхищался дедом, а как тот отправился в лучший из миров, только и делал, что транжирил его деньги» у раскаяния так же был свой собственный вкус. Горький, как самое лучшее лекарство на рынке.
Такие взрослые измышления не рождались на ровном месте без нужных событий. Медленно, понемногу. Ростки разума подсказывали в какую сторону смотреть, как думать и почему так нужно.
Не без ближайшего мучителя, что по ошибке называет себя учителем, но все же. Какой пробел в своей жизни ощущал Ульберт Тома? Чего он хотел и к чему стремился? Ещё год назад в ответе на такой вопрос, зияла б чертовски большая дыра. Пустота и не более, но вот сейчас, поднабравшись ума и осознанности, Томе хотелось узнать мир получше и быть благодарным тем, перед кем он раннее и не думал ощущать чувство долга.
Ульберт прижал к сердце свою ладонь, и поднял задумчивый взгляд в небо. Облака так обескураживали, что невольно нагоняли старые воспоминания. Прошлое, исключительно в теплых тонах, представлялось солнечным, как сейчас.
«Дедушка, я никогда не замечал твоих стараний так чётко, как прямо сейчас. Ни магическое общество, ни собственный сын и внук не видели в тебе искры безумной гениальности. Ты погиб, и сейчас я жалею об этом сильнее тогдашнего глупого Томы». Закрыв глаза, вблизи как будто бы раздался тусклый смех знакомых старых уст, лицо дедушки как никогда четко всплыло перед глазами, а в нос ударил старинный запах книг и чернил. Он помнил, Тома всегда помнил непомерно огромное бремя, что взвалил на себя сгорбленный старик. Его дед упрямством наделён в той же мере, что и гениальностью.
Когда Тома Ульберт в следующую секунду открыл глаза, они были полностью другого человека. Казалось, от простых раздумий на тему, юноша решился на серьезнейший шаг в его жизни. Никогда прежде Нилрем не замечал за тем, кто ступал по следам его знаний подобного взгляда. Целеустремлённый, прямой и решительный.
— Мне нужны деньги, — единственный твердый вывод, что подкосил весь настрой Грейрата. Тот ожидал услышать нечто из ряда вон.
«По глазам вижу, ожидал чего-то крупного», Тома мысленно хмыкнул, сложив руки в замок. Нет у него той бездонной жажды знаний Панацеи, или ненасытного желания стать сильнее Алой Ведьмы. Он простой человек, и желания у него простые: хорошо есть, комфортно спать и чтить тех, кем восхищаешься. Мёртвому не выплатить долг, не рассказать ему, сколь сильно ты им восхищаешься и гордишься. Мертвецу слава и почёт, то клеймо и позор, все одним цветом. Только вот Тому подобное не устраивало. Он собирался закрыть гештальт так, как на его памяти, его не закрывал никто. Прославить умершего, разнести его мысль по всему свету, но сперва… Было бы неплохо отремонтировать место его проживания и поставить, к примеру, бронзовую статую. А для этого нужны деньги… — Много денег.
— От этого твоего комментария мне легче не стало, — мужчина ущипнул себя за переносицу. — Признаю, удивил, — поскольку голова другого человека для Нилрема, аля «Black box» он не мог предсказать ответ наверняка. — В конце концов, твоей мотивацией стали золотые монеты…
— Не деньги моя цель — они мое средство! — сурово подчеркнул Тома, поднимая палец вверх.
— Это был твой шанс получить как силу, так и долгожительство, но ты рассудил иначе. Ха-ха-ха! — прикрыв рот кулаком, Грейрат отвел взгляд в сторону. — Судить не стану, а на мой смех не держи зла. В общем, будут тебе деньги, если сделаешь задуманное… много денег.
Понесли простак и молодой маг в пляс свои шаги. Их пунктом назначения была старая локация реестра на турнир, где Ульберта все-таки записали на турнир как простого бойца.
План был до безобразия прост, Томе необходимо пройти до конца, на финал и занять место одного из тех, кто возьмёт заместо денег, шанс испытать силы во втором туре. Предельно прагматичная позиция заключалась в следующем. Тома дерется до проигрышного конца, выбивая на своем пути как можно больше человек. Если встреченный противник будет Ульберту не по силам, он просто сдастся, смысла сражаться до кровавого финала нет, медаль за силу духа выдают не здесь.
— И все-таки, не понимаю я тебя, — облокотившись о перила, Тома в третий раз перечитывал свою копию контракта. По правде, юноша как-то не вслушивался в речь регистратора и пропустил мимо ушей дату и время конкретно его боя, потому и шуршал по листу бумаги незаметными мазками. После вышесказанных твердых намерений как следует почтить память покойного предка, Тома стыдился признаться в такой несуразной оплошности. — Разве в этом есть необходимость?
— С одной стороны — нет, я прекрасно уверен в собственных силах, и, если на горизонте замаячит страшный противник, с которым мне не совладать… тебе там и ветра ловить не позволят. Посмотри на эту ситуацию с моей стороны. Единственное что меня волнует, это радужный камень и время, которое займет сам турнир. Поскольку этот артефакт является далеко не главным призом, мне нужна подстраховка в случае моей безоговорочной победы.
— Смелости тебе не занимать, — ответил Тома, наконец найдя нужные даты. — А на каком месте этот чудо камушек вообще?
— Шестом.
— Что?! Это разве не слишком низко? Это же артефакт что лечит любые недуги!
— Здоровым не понять больных, — неприятно хохотнул Грейрат, поудобнее рассевшись на лаве. Рука потянулась в нагрудный карман, да там и осталась. — Что великим воинам крепкое здоровье, когда оно у них и так из всех щелей хлещет? Мне вот главный приз — меч бога севера вообще не сдался.
— Но не всем же главный приз подавай.
— И то правда, — кивнул мужчина. — Меч — метафорическая награда. Тебе его конечно дадут, но ценнее не он, а сам факт победы. Слава и честь! Тьфу, — лицо Грейрата не выдержало слов и скривилось. — Крылатый очкарик как-то обмолвился, мол ранее, они и мечтать о подобной известности не могли. Турнир был местечковой забавой, как для авантюристов, так и для местных. А потом появился он, — нарочито равнодушный кивок в сторону одной не безымянной статуи. — И турнир тут же начал набирать обороты, как по известности, так и по славе. Поверь мне, дорогой ученик, найдется с десяток воинов со слезливыми историями, которым радужный камень нужен для лечения родных, любимых или питомцев. Знаем, ведаем.
Перерыв в диалоге наступил непродолжительный. По внутренним часам, секунд десять, как за спинами парней послышался натуральный скрежет камней.
— Муха-ха-ха-ха! — смех, столь же неприятный, сколь неприятно зубами песок молотить. Источником этого громкого звона по праву мог называть себя самым большим разумным которого видел Нилрем. Где-то два с половиной метра от пола и то, бугай ещё сгорбленным стоял. Опирался он на боевую дубину, а одет по последнему писку первобытной моды, с открытым торсом (не описывая ожерелья на шее) и штанами из шкур различных животных. На лицо, не сказать, что урод, простой человек, если бы того накачать и увеличить в размерах, да несколько шрамов с тату, равномерно распределенных по телу. — Я тут случайно вас подслушал, и не мог не вклиниться.
— Эй ты, здоровяк, у меня от твоего голоса уши вянут, не мог бы ты говорить на три тона выше? — Нилрем произнес это в полусерьезной манере, больше ради констатации факта, чем в надежде, что этот неандерталец его послушает. — И не пытайся смотреть на меня свысока.
— Ха-ха-ха-ха! — на очередной смех в сторону шумной парочки уже оборачивался каждый первый. — Золотой, а ты мне нравишься, будем дружить?
На протянутую руку, Грейрат смотрел как на легендарный артефакт, то есть, с изумлением. Минуя череду решений, и вырвавшийся смешок подручного, парень отбил руку прочь.
— Мне, по-твоему, больше делать нечего, чем со всяким сбродом дружбу водить? Я Нилрем Панацея, и для начала, тебе не мешало бы так же представиться.
Крупный амбал с какой-то жалостью посмотрел на свою руку, но быстро вернул себе былой задор. Указывая большим пальцем на себя:
— Знаю тебя, знаю. Я Тотор! Великий воин своего племени, я пришёл на этот тур…
Дальше Грейрат слушать конкретно не стал, для него этот брызжущий слюной при каждом слове дикарь пропал на следующую минуту. А вот Тома с радостью послушал о побочной ветви клана Огра, что на острове Огра, не так далеко. Таких как Тотор называют «нечистыми», и каждый воин их клана после обряда совершеннолетия должен был доказать свою силу и право находиться рядом с полноценными Ограми. Считается, что только пройдя испытание, полуогр очищает свою кровь от примесей. За сим, этот здоровяк сюда и пришёл, пройти свою инициацию, заодно забрав приз.
— А призом мне станет радужный камень! — вновь во всеуслышание выкрикнул этот полуогр. Это стало триггером, что «разбудил» Нилрема.
— Но зачем он тебе? — Тома уже некоторое время поддерживал диалог, можно сказать, он выполнен успешно заслужил к себе расположение Тотора.
— Я не стал бы отвечать на этот вопрос, задай его нахальный золотишко, но тебе, маленький воин с темным ёжиком, я по секрету скажу.
Не успел «нахальный золотишко» язвительно ответить, как «по секрету», Тотор начал говорить, и говорил он так тихо, что слышала вся улица.
— Мой род, род Тор, никогда не славился сильными воинами, но у нас часто рожали поэтому никаких пререканий со стороны главы не было. Пя… Пятнадцать лет назад, случилась страшная катастрофа, и в нашем роду появилось слишком мало детей. Слишком мало и очень слабых. Мой старший брат был изгнан с острова. Ему не покорилась удача, и он потерялся где-то в заснеженных краях, — здоровяк развернуто махнул ладонью куда-то на юг, лишь чтобы затем эксцентрично сжать ладонь в кулак и продолжить историю. — Но вот, мне четырнадцать, и я здесь. Пройду инициацию, достану радужный камень и найду брата, исцелив его грязную кровь.
— Чудесная цель, — кивнул юноша, и показал здоровяку большой палец. — Желаю тебе её достичь!
Тотор, распаленным началом своего воображения пошёл в разнос, описывая какой пир устроит его семья, когда он вернётся с братом домой и как все будут рады. Столь сильно подобная иллюзорная романтика захватила разум Тотора, что он совершенно отрекся от остального мира.
К инициативному Томе накренился Нилрем:
— Ты же понимаешь, что его победа — наше поражение? — Грейрат не скрывал своего враждебного настроя.
— Конечно, и не надо так недовольно на меня коситься. Просто, мне кажется, он добрый полуогр.
«Враги все растут в численности» вздохнул великий маг, чья голова упала в руки. «Может… мне проще будет перебить их всех?» Участникам запрещается убивать друг друга. Дисквалификация лишь малая часть бюрократического наказания. Убийцу ждал позор, тюремный срок и пожизненное лишение этого человека права находиться на Небесном континенте. Для обычного человека это значила ссылка в город людей на угольные шахты. Да и уровень сил обывателей здесь, как правило выше среднего. Кроме богатеев с их элитной охраной, здесь сосредоточены и сильные авантюристы со всего света. Каким бы гордецом не был Грейрат, но и ему приходилось принимать свои лимиты, даже если благодаря украшениям с огромным запасом маны, эти лимиты сильно раздуты.
Тотор все не заканчивал перечислять еду, но вот, Панацее вдруг пришла отличная идея. Ради толики внимания, Нилрем создал небольшой камешек и пульнул его в голову здоровяку. Удар пришелся в центр лба.
— Эй, тупоголовый огр, я предлагаю тебе сделку.
Растерев ушиб, могучие брови Тотора нахмурились.
— Золотишко, в тебе нет чести, если вызываешь меня на бой, так делай это правильно! — в обычной ситуации, покушение на жизнь, а именно, тяжёлый замах Тотора своей монструозной дубиной по Грейрату, не прошло бы просто так. Однако, когда пыль улеглась, а взволнованные взгляды окружающих (что, будучи не самыми слабыми проходимцами и сами подоставали оружие) нащупали цель нападения, все тут же выдохнули. Нилрем находился в метре от Тотора полностью невредимым.
— Может выслушаешь?
— Ты назвал меня огром! Я ещё не прошёл инициацию, и поэтому не могу носить такой титул. Своей легкомысленностью ты меня оскорбил.
— Это самая большая чушь, о которой я слышал за свою жизнь. — уклонившись от ещё одного взмаха, Нилрем вновь попытался навязать диалог. — По твоей же логике, я тебе комплимент сделал, ты должен радоваться и благодарить меня.
— Я ещё не прошел инициацию! Да стой же ты на месте! — лишь чудом, эти кошки-мышки не разбили ничего кроме первоначальной лавы.
— Если я встану на месте, ты ляжешь на пол, выбирай.
Говорилось серьезно, можно даже сказать, строго, однако Тотора уже было не остановить.
Тома находился ближе всех, оттого и заметил слабое синее свечение у кулака Грейрата, которым он ударил здоровяка в бок. Мгновенный писк и большой мальчик уже лежит у ног волшебника. Ещё секунда, и стонущий от боли амбал широко раскрыв глаза, очухался. Тотор с удивлением взялся за голову, после чего осмотрел место удара. Обгоревшая кожа медленно зарастала. Естественная регенерация Огров в кое-какой мере досталась младшим сородичам.
— Что ты сделал? — а вот в голове все так же быстро не зарастало. Только что его представление о мире буквально перевернули вверх дном, естественно, как подросток, он будет растерян.
— Победил, — Грейрат непринужденно развёл руками, тенью нависая над проигравшим. — И если у твоей «чудесной» логики остались хоть капли здравого смысла, ты меня выслушаешь, — Тотор поджал губы и опустил взгляд. Нилрем хмыкнул, увидев столь желанное смирение проигравшей стороны. «Пускай сначала выделывался, но потом покорен как слуга. Ха! Общество огров ценит силу больше, чем людское!» Грейрат спешил, следуя за своей гордыней, однако, пришёл к верным выводам. — Условия такие: ты работаешь на меня, взамен, я излечу твоего брата от «дурной крови» чем бы оно ни было. Я великий маг, Панацея, нет такой болезни, что я не в силах излечить.
— Я понял, все понял, — пробасил здоровяк, а после, задал вопрос. — Но что взамен получишь ты? — Тотор глуповато склонил голову.
— Тома, мне надоело его общество, я чувствую, как начинаю тупеть. Объясни этому… полуогру что ему нужно сделать и возвращайся на площадку арены, где проходил регистрацию. Я подыщу гостиницу.
***
С минуты на минуту вот-вот взорвутся фанфары и гудки великих музыкантов. Художники и барды занимали лучше из мест, дабы краше спеть свою балладу и во всех красках радуги передать царящую здесь атмосферу. В воздухе повисло напряженное предвкушение, повсюду шум и гам. На улицах около арены стояли разноцветные ларьки по продаже горячего, в углах, что потемнее, тотализаторы выбирали победителей, а в зенках обычной семьи с небесного континента, этот день отметился хорошим праздником.
Зрители давно заняли свои места, их больше не осталось, от чего трибуны переполнялись зрителям, что готовы были ходить по головам, лишь бы узреть столь знаменательное событие.
Огромная арена была устроена таким образом, чтобы зрители были сверху, а бойцы располагались снизу. Там их ждали лавы, тренировочные снасти и шведский стол на случай голодовки. Воины сидели в тени и нервно наблюдали за началом. Их нервозность легко прослеживалась тем, что ни одно из блюд так и не было тронуто.
Дабы лучше понимать незапланированный масштаб мероприятия, на турнир достойных, пришли взглянуть не только обычные люди, но и нелюдимые обитатели Небесного континента. Поскольку основателями, слэш, организатором турнира уже на протяжении десяти лет являлись именно небесный народ, было бы странно, не получи их лидер лучшего места. Небесная Королевская семья с улыбкой приветствовала всех участников и зрителей. Во главе процессии плавно пролетал хорошо сложенный мужчина, за ним же, клином две жены, ещё дальше, дети. С земли их охраняли лучшие наемники, а в небе страховали сильнейшие воины континента.
Из особенного, королевская семья отличалась цветом оперения, заместо облачно белого, как у остальных, оно было закатно-розовым. Комфортно теплым у детей, и жгуче сильным у короля. Королевы были с простыми, белыми крыльями.
Зависнув в центре арены, небесный король проговорил всем нужные формальности о радости сего момента и то, как важно поддерживать дружеские отношения, ведь изначально эта арены была создана для этого контакта. Грейрат впервые услышал имя этого турнира. «Испытание Неба и Земли» звучало в меру серьезно, хотя и оставляло место детской шалости. Ни на одной брошюре этого не было написано, потому что… Небесный король огласил название турнира только сейчас.
На этом, значительная часть под барабаны и дудки закончилась и начался другой, не менее важный момент. Королю подали свиток, а раскрыв его, он торжественно называл имена почётных гостей и элитных участников. Места участников и гостей находились ближе всего к семье короля.
«Не лучшая идея» смел заметить Грейрат. Конечно, с одной стороны, пожертвовать безопасностью ради близости с сильными это проявление доверия и чистых помыслов, но вот стоит затесаться среди прославленных воинов лазутчику-смертнику…
Впрочем, и здесь королевская семья подстраховалась, вернее делала все возможное, чтобы подобный ход не стоил им жизни. Скрытая гвардия убийц была рассредоточена по всему периметру арены. Обладая глазом магической силы, Грейрат прекрасно видел её очаги на потолке, в полу и за стенами.
— Рад поприветствовать почетного гостя! — а вот и первый, кому не зазорно отдать часть и королю. — Бога севера, седьмого из списка семи мировых сил — Калмана Третьего!
Услышав о подобном мастере, Нилрем перестал отличаться от толпы других людей. Он так же привстал, вытянул шею, обострил зрение и буквально прокалывал глазами одного из семи сильнейший. Не типичным для большинства, были мысли Грейрата о его быстрейшей ликвидации. Его не устрашал этот молодой вид юного лица, не обманывала простодушная улыбка паренька из деревни, которую травил парень.
Когда у общих зрителей перехватывало дыхание, он дышал ровно и чётко, лучше, чем в обычном состоянии.
«Запас маны значителен…» Не уровень Рудэуса, однако близкий к его собственному. Наверное впервые в жизни, Грейрат увидел кого-то с аналогичным ему уровнем маны. Так ещё это был не маг, а мечник, что могло умножать плохую ситуацию на три, а то и четыре пункта.
— Впрочем, логично, он здесь выставляет именной меч, было бы странно, если бы его здесь не было. — Панацея прикрыл глаза. Рядом с ним стоял Тома, только мандражировал он ещё сильнее своего учителя, потому и не заметил слов. Король продолжил:
— Следующим будет известный в узких кругах…
Вторым оказался именно что «гость», не воин, но богатый меценат и добрый знакомый королевской семьи. Уже лысеющий обжора, с ним была его дама сердца, что, как и принято в подобных парах, совершенно не соответствовала мужу. Третьим был их телохранитель.
На расположение гостей и элитных участников влияла очерёдность названия, чем быстрее, тем ближе к ядру (ложу королевской семьи). О могучем волшебнике и целителе Панацее вспомнили не последним, но и первая десятка от него находилась далековато. Семнадцатым, если быть точным. По самолюбию Граната зарядили сочную оплеуху.
Пожелав удачи Томе (чем только ещё больше разволновав мальца) Нилрем покинул строй обычных участников и как и все до этого, приветственно замахал рукой многочисленным зрителям. На небесный континент его слава отличного специалиста залететь ещё не успела, но это дело поправимо. И что, что здесь он может прославиться как отличный воин? Главное, что на него посмотрят с восхищением и обожанием, которого сейчас во взглядах липово ликующих катастрофически не доставало.
— Приветствую великого целителя на нашем празднестве, — улыбчиво говорил небесный король.
— Я рад подобному приветствию, — если Нилрем где о и сфальшивил, то никто этого не увидел. Обменявшись приветствиями и крепким рукопожатием, король выдал целителю номерок.
«Ложе под номером три…» Грейрат кивнул, провожаемый аплодисментами, направился к законному сидению.
Едва ли не здание выше пяти этажей, когда обычный народ парился и жарился на солнцепёке под открытым небом, господа и важный люд, позволял себе с комфортом наблюдать за предстоящими боями. Ложе номер три находилось на четвёртом этаже, ещё выше и попадешь в номер небесного короля, где сейчас в компании гвардейцев сидел одинокий Калман Третий.
«Если он сидит там, значит без его поддержки, король не стал бы здесь присутствовать» Нилрем не особо горел желанием разбираться в системе местных кланов, их распрях и сплетнях, однако не замечать, что твориться вокруг он не имел никакого права. Сильнейшую фигуру мечника, король поставил возле себя, а ближайшие к нему ложа, занимали неопасные сынки чиновников его кланов или почетные гости из другого континента. Известный за славу целителя, Грейрата, закономерно приставили поближе к охраняемому объекту. А то, что этот целитель едва ли не более эффективно может забрать жизнь… видимо в это никто не верил.
— Ха-ха, их мнение ещё успеет поменяться, — прошептал Нилрем и толкнув дверь, вошёл в ложе.
Тут же его окружили хромированные деспоты, что затребовали номерок. Даже если их глаза лично видели, как он его взял, они продолжали требовать порядка. А порядок был таков.
После череды утомляющий вздохов от Грейрата, все процедуры наконец были соблюдены, а личности подтверждены.
Разошлись гвардейцы, каждый из которых явно достигал не малого уровня в фехтовании, быстро.
Обведя помещение глазами, сперва нашлось нужное место, а после и осмотрелись ближайшие соседи. Всего пять мест, если считать с права на лево, то Нилрему досталось второе — не лучшее, по мнению мага, но, и худшим его назвать нельзя. За тем же пятым креслом вовсю набивал брюхо отпетый свиноликий. Пространства хватало, однако шум от дальнего соседа слегка раздражал.
Расположившись на велюром кресле цвета спелой вишни, Грейрат с удовольствием протянул руку к заготовленным заранее напиткам. Ещё прохладный сладкий сок неведомого доселе фрукта отдавал слабым мятным привкусом.
К сожалению, познакомиться с соседями (в комнате был и такой, что с ним не было желания не просто здороваться — глазами пересекаться не хотелось) не получилось. Покуда справа от Грейрата находился настоящий грех (грех обжорства), его внимание то и дело дразнилось о его существование. Непривычный глаз постоянно дёргался от хлюпающих и сьорбающих звуков. Терпение и воля, прочнее стальных канатов, позволили Панацее не начинать влипать в неприятности с первых же секунд. На этот подвиг ушло слишком много мыслительных и моральных сил, потому возможности поговорить с соседями не появилось. А меж тем, время битв подошло к началу.
В центр арены вылетел белокрылый худощавый джентльмен, с магическим предметом в руках, он говорил как в микрофон, и делал это точно не в первый раз.
— О славный Небесный Король, да будет Солнце так же ярко, а его правление мудро, прошу, мы ждём лишь одного слова!
Арбитр прибавлял немало драматических эмоций в голос, как профессионал, его язык был хорошо подвешен, и все же, он являлся простым крылатым подчинённым и вынужден с мольбой просить правителя одобрить состязание? Великий маг не понимал подобных отношений.
Король кивнул и громко объявил об открытии турнира Неба и Земли.
— Итак! Первым блоком битв на нашем поле, будут первые пятьдесят участников! Условия победы просты, кто выживет в течении пяти тлеющих соломин (где-то десять минут), переходит во второй тур!
Крылатый активно летал по воздуху, то и дело подмигивая кому-то на зрительских трибунах.
— Первые бойцы! Выходите на арену!
Пятьдесят людей, количество с которым можно собрать до десяти команд по баскетболу, четырех команд по футболу и до восьми команд по волейболу (речь о игроках на поле, не учитывая запасных). Каждый из них будет драться сам за себя. Места на арене много, с два футбольных поля.
— Прежде чем ударит барабан, я хотел бы напомнить нашим участникам, смерть оппонента карается дисквалификацией, ваша цель благородна и чиста, так не запятнайте же её чужой кровью! — было ли это случайность от жары, или оратор что-то почувствовал, но он поправил воротник, бегло оглянувшись, прежде чем закончить. — Обездвижьте врага, вытолкните его за пределы арены, заставьте сдаться, но не убивайте. Нас, все-таки смотрят дети.
Хохот разлился по трибунам, слегка убавляя жестокости накала. Арбитр поднял руку, после чего взмахнул ею. Ударил барабан и рубахи простаки отправились толкаться, кусаться, резаться.
Первопроходцы старались как могли. На пятьдесят людей, что собирались биться до победного, места хватало в лучшем случае для двадцати. Собственно, первые пять минут так и закончились; сухо, скупо и банально — бедолаг выбрасывали за ринг, а у оставшихся появился воздух отдышаться. На отметке в двадцать три, число выбывших претендентов резко сократилось. Оставшиеся воины внимательно смотрели на соперников м аккуратно двигались. Каждый шаг мог закончиться ударом, каждый удар — выбывание. Понятно почему в первые пять минут выбыла половина, а в последующие пять, не больше семи. Все дело в негласном коллективном стремлении остаться. Больше всего людей волновала возможность остаться и побороться за приз в следующем раунде, чем рьяно драться против всех. Глупыми первую группу не назвать.
Зато так можно было назвать вторую группу.
Грейрат сквозь пальцы смотрел за тем, как Тотор и Тома, спелись ради получения лучшего результата. В итоге, они получили один из худших, поскольку находились у обрыва на волоске от позорного проигрыша в полукольце, окружённые быкующими людьми. Спас, как ни странно, случай. Барабанный стук, который ознаменовал конец состязания. Если в первой группе осталось всего шестнадцать, то уже во второй были все двадцать (сыграла врождённая людская натура собираться вместе для победы над могущественным врагом). Грейрат ощущал непередаваемый стыд за действия своего ученика, что не стесняясь прятался за спиной Тотора, которому определенно налил в уши не тех слов и выражений. Теперь парочка Тома и Тотор являлась очень обсуждаемой темой. Нилрем слышал, как мужчина справа начал экспертно объяснять несмышленому в боях и фехтовании старичку насколько сия комбинация его поразила.
— Пока один работает как щит, второй являлся ни чем иным, как разящим копьём! — кажется этот вельмож заводился с пол оборота. — В этом году, надеюсь, сумею увидеть много достойных кандидатов.
Аки маленький ребёнок, мужик под тридцать, сжал кулаки так что те аж затряслись.
«Независимо от того, что он говорит, на вид, он и меч то в руках не знает как держать» искоса поглядывая за окружением, Нилрем был вынужден констатировать тот факт, что бои пятидесяти людей можно смело считать самой скучной частью. В плане зрелищности, народ был только за, а как же он бросался овациями, ах, как он поддерживал Тотора и Тому, когда их загнали в угол! Ярое и незамутненное сознание толпы требовало зрелищ и крови. И с каждым выступлением хотят они все больше и больше.
К боям элитных участников приступят сразу после основного трёхдневного турнира. У организаторов каждая минута стояла на вес золота. Десять блоков по пятьдесят, пятьсот добровольцев соревнуются на этой арене. Один этап Тома уже прошёл, осталось ещё несколько.
— Что ж, это будет долго…