Том 2. Пепел Совета
Глава 1. Чужая крепость
Ворота остались открытыми.
Они стояли так уже вторые сутки — створки, разведённые ровно настолько, чтобы мог пройти человек. За ними лежал Северный Анклав. Молчаливый. Тёмный. Живой. Или притворяющийся живым.
Кайла не спала почти три дня. Сеть поддерживала её — подавляла усталость, притупляла боль в мышцах, не давала сознанию провалиться в сон. Но та же Сеть теперь работала с перебоями. Чем ближе они подходили к стенам, тем сильнее были помехи — словно внутри Анклава что-то глушило сигнал. Не Тишина. Что-то другое. Что-то, построенное людьми ещё до того, как город пал.
Лагерь разбили в километре от стен — на безопасном расстоянии, если слово «безопасность» вообще имело смысл в тридцати метрах от открытых ворот заражённого города. Четыре тысячи человек, растянувшиеся по равнине. Палатки из тряпок, костры из мусора, очередь за водой. И тишина. Не та Тишина, что говорила с Кайлой. Обычная. Человеческая. Тишина людей, которые дошли до конца пути и не знают, что делать дальше.
Но тишина была неполной. Кто-то спорил у крайнего костра — короткая вспышка злобы из-за лишнего глотка воды. Варен молча встал между спорщиками, и они разошлись, не сказав ни слова. Кто-то сидел на земле и смотрел на открытые ворота — не моргая, не двигаясь, уже два часа. Ренан пытался заговорить с ним, но человек не ответил. Он просто смотрел на Анклав, как смотрят на приближающуюся бурю. А кто-то — Кайла узнала об этом только утром — пытался уйти внутрь ночью. Один. Без оружия. Варен догнал его у самых ворот и вернул в лагерь. Человек не сопротивлялся. Просто сказал: «Там тихо». И лёг спать.
Колонна держалась. Пока.
Совет собрался в полдень.
Кайла, Маркус, Варен и Ренан сидели вокруг ржавой бочки, приспособленной под стол. Карта Анклава — старая, бумажная, найденная в одной из брошенных машин у перекрёстка — лежала перед ними. Сеть не давала данных. Помехи усиливались.
— Нужно идти внутрь, — сказала Кайла.
— Очевидно, — кивнул Маркус. — Вопрос: кому и зачем.
— Мне. За информацией.
— Конкретнее.
Кайла развернула карту. Анклав был спроектирован ещё до Вспышки как автономный жилой комплекс для работников нефтяной промышленности. Восемь секторов, каждый со своей системой жизнеобеспечения. Центральная башня — административный узел. Под землёй — технические уровни. Грибница здесь должна была быть густой, разветвлённой, но Сеть не могла к ней подключиться. Что-то блокировало доступ.
— Если в Анклаве есть глушилки, значит, люди ещё сопротивляются, — сказал Ренан. — Тишине незачем глушить саму себя.
— Или сопротивлялись, — поправил Варен. — До того, как их стало меньше.
— Поэтому мне и нужна информация, — сказала Кайла. — Я пойду одна. Если через сутки не вернусь — уводите людей на юг. Там есть ещё один Анклав. Дальний. Сеть говорит, он не заражён. Пока.
Маркус хотел возразить. Она ждала этого — он всегда возражал, когда она собиралась делать что-то опасное в одиночку. Но на этот раз он промолчал. Посмотрел на неё. Потом на карту. Потом на свои руки, покрытые шрамами и пылью.
— Ты не вернёшься через сутки, — сказал он наконец.
— Почему?
— Потому что ты не умеешь вовремя останавливаться.
Кайла не нашлась, что ответить.
Варен вызвался пойти с ней, но она отказалась. Не из гордости. Ему нужно было остаться с колонной. Люди доверяли ему — больше, чем Ренану, больше, чем Маркусу. Он был одним из них. Простой солдат, потерявший семью. Если колонна начнёт разваливаться — только он сможет удержать её.
— Я вернусь, — повторила она.
— Ты уже говорила это, — сказал Варен. — В Бункере.
— И вернулась.
— Не совсем.
Она не сразу поняла, что он имел в виду. А когда поняла — не ответила.
Кайла вошла в Анклав одна.
Ворота пропустили её беззвучно, словно ждали. За ними открылась главная улица — широкая, засыпанная пылью и пеплом, но сохранившая следы былого порядка. Фонари не горели. Окна домов были тёмными. Но кое-где на подоконниках виднелись горшки с высохшими растениями. Кое-где висело бельё, давно истлевшее, но так и не снятое. Люди уходили отсюда быстро. Или не уходили вовсе.
Сеть молчала. Кайла шла в тишине. Настоящей — не той, что говорила. Просто отсутствие звуков. Даже ветер не гудел в пустых проёмах. Даже пыль не скрипела под ногами. Анклав был законсервирован. Как музей. Или как склеп.
Она прошла два сектора, когда заметила первое движение.
Не Поглотитель. Что-то меньшее. Быстрое. Оно метнулось между домами и исчезло в подвале.
Кайла остановилась. Сеть молчала. Но инстинкты — старые, ещё с мастерской — говорили: за ней наблюдают.
— Я не враг, — сказала она в пустоту. — Я Архитектор. Новая.
Никакого ответа. Но она знала: её услышали.
В третьем секторе она нашла первого человека.
Он сидел на ступенях разрушенного фонтана — худой, заросший, в одежде, собранной из лоскутов. Ему было около пятидесяти, но выглядел он на все семьдесят. Глаза запали глубоко, но смотрели осмысленно. Не заражён. Человек.
— Ты из Совета? — спросил он хрипло.
— Нет. Я из Ржавого Шпиля. Мы привели сюда четыре тысячи человек.
Он долго смотрел на неё. Потом усмехнулся — без веселья, просто выдохнул воздух сквозь зубы.
— Четыре тысячи... — повторил он. — И вы ещё живы?
— Пока да.
— Тогда слушай. Меня зовут Хольт. Я техник. Работал на энергостанции, пока она не заглохла. Сейчас прячусь в подвалах. Здесь таких, как я, человек двести. Может, меньше. Может, больше. Мы не считаем. Те, кто считает, живут меньше.
— Что здесь произошло?
Хольт посмотрел на неё. В его глазах она увидела то же, что видела у Варена в первую ночь пути. Человек, который уже всё рассказал — один раз, кому-то, кто не выжил. И теперь не хочет повторять.
— Тишина пришла три месяца назад, — сказал он. — Не как атака. Как тихая волна. Сначала заболели дети — просто переставали говорить, сидели и смотрели в стену. Мы думали, это от пыли. Потом заболели старики. Потом — все, кто потерял близких. Они уходили в центр города и не возвращались. Говорили, что там их ждут. Что там нет боли.
— Ирэн? — спросила Кайла. — Советник Ирэн?
— Ирэн была первой. Она потеряла сына за год до этого — несчастный случай, старый трубопровод. Когда Тишина пришла, Ирэн сказала, что снова слышит его голос. Через неделю она открыла ворота. Через две — Совет распался. Ещё через месяц те, кто не хотел принимать Тишину, ушли в подвалы и на технические уровни. Те, кто хотел — ушли в центр.
— И много таких? Тех, кто хотел?
Хольт помолчал.
— Больше половины.
Кайла закрыла глаза. Сеть молчала, но ответ ей уже не требовался.
— Мне нужно попасть в административную башню, — сказала она. — Там может быть доступ к системе защиты. К глушителям.
— Там центр заражения, — сказал Хольт. — Тебя убьют.
— Уже пытались.
Он снова посмотрел на неё долгим взглядом. Потом кивнул.
— Я проведу тебя техническими тоннелями. Но если ты погибнешь — твои люди у стен долго не продержатся. Тишина ждёт. Она всегда ждёт.
— Я знаю.
Хольт поднялся. Движения его были медленными, но точными — движения человека, который привык выживать в темноте.
— Тогда идём. У нас мало времени.
Кайла пошла за ним, чувствуя, как внутри неё снова начинает звучать песня. Три точки. Три тире. Три точки.
На этот раз — не предупреждение.
Обещание.
Продолжение следует…