Глава 5. Топливо
Утро второго дня началось с плохих новостей.
Кайла проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо — сильно, не церемонясь. Так будили только в двух случаях: когда случалось что-то очень хорошее или очень плохое. По лицу Маркуса она сразу поняла, что хорошего ждать не стоило.
— Генератор южного сектора заглох, — сказал он. — Топливо кончилось.
— Сколько у нас осталось?
— На северный — ещё на сутки. Может, чуть больше, если экономить. На остальные не хватит.
Кайла поднялась. Тело ныло от сна на мёрзлой земле, но она давно перестала обращать на это внимание. Боль стала фоном — как пыль, как ветер, как постоянный гул глушителя. На неё обращали внимание, только когда она исчезала.
— Я думал, у нас больше времени, — сказал Маркус.
— У всех всегда меньше времени, чем они думают.
Они вышли к центру лагеря. У ржавой бочки уже собрались Ренан, Варен и ещё несколько человек — старшие от рабочих групп. Карта Анклава и окрестностей, теперь покрытая пометками и стрелками, лежала перед ними.
— Нужно топливо, — сказала Кайла без предисловий. — Где ближайший источник?
— Ближайший — перекрёсток, — ответил Ренан. — Там ещё остались машины. Но мы уже выгребли почти всё в прошлый раз.
— А если не перекрёсток?
Ренан помолчал.
— Есть ещё одно место. Старая заправочная станция. Километров пять на юго-восток. Но она на территории Анклава.
— В заражённой зоне?
— На границе. Глушители Анклава её не покрывают, но и Тишина там не активна. Спорная территория.
Кайла задумалась. Пять километров — недалеко. Но каждый выход за пределы лагеря теперь был риском. Совет мог вернуться раньше. Тишина могла ударить. Люди могли не дождаться.
— Я пойду, — сказала она. — Мне нужно шесть добровольцев. Лёгкая группа. Быстро туда, быстро обратно.
— Я с тобой, — сказал Маркус.
— Нет. Ты нужен здесь. Если Совет вернётся раньше — кто-то должен командовать обороной.
Маркус хотел возразить, но осёкся. Что-то в её голосе изменилось. Раньше она советовалась. Теперь — приказывала. И он не мог понять, когда именно это произошло.
Варен молча поднялся и встал рядом с Кайлой. За ним — ещё несколько человек. Те, кто ещё мог идти. Те, кто ещё не сломался.
— Шесть, — сказала она. — Этого хватит.
Они вышли через час.
Группа двигалась быстро, без лишних разговоров. Кайла шла первой, Варен замыкал цепочку. Между ними — четверо ополченцев. У каждого — оружие. У каждого — пустые канистры. У каждого — понимание, что от этого выхода зависит, будет ли лагерь защищён через двое суток.
Местность изменилась. Равнина уступила место невысоким холмам — старым отвалам пустой породы. Где-то здесь, под слоем пыли и пепла, лежали остатки старой дороги. Кайла чувствовала её через Сеть — слабый сигнал, как эхо давно ушедшего мира.
Варен шёл и молчал. Но Кайла заметила: он больше не тёр защёлку винтовки. Что-то в нём успокоилось за последние дни. Или, наоборот, замерло в ожидании.
А потом откуда-то с востока донёсся звук.
Группа замерла. Не Поглотитель — те двигались иначе. Скорее, скрежет металла о металл, как будто где-то далеко волочили что-то тяжёлое по камню. Звук повторился — и стих.
— Что это? — спросил один из ополченцев.
— Не знаю, — сказала Кайла. — И проверять не будем.
Звук не повторился. Они пошли дальше, но теперь каждый шаг давался с оглядкой.
Заправка показалась из-за холма — покосившееся здание с обвалившейся крышей, ржавые колонки, перевёрнутый остов бензовоза. В воздухе висел слабый запах старого топлива. Где-то под землёй, в резервуарах, ещё оставалось горючее.
— Рассредоточиться, — скомандовала Кайла. — Проверить колонки. Если есть насос — запускайте.
Ополченцы разошлись. Варен остался рядом с ней.
— Что-то не так? — спросил он.
— Пока не знаю.
Она чувствовала это — не через Сеть, а старым чутьём, ещё с мастерской в Ржавом Шпиле. Слишком тихо. Слишком спокойно. Даже ветер стих.
А потом из-за бензовоза вышел человек.
Он был один. Худой, в истрёпанной одежде, с лицом, покрытым коркой грязи и старых шрамов. В руках — обрез. Он не целился — просто держал его наготове.
— Это наша заправка, — сказал он. Голос был сиплым, как будто он не говорил несколько дней. — Уходите.
— Нам нужно топливо, — сказала Кайла спокойно. — Мы не хотим проблем.
— Проблемы начнутся, если вы не уйдёте.
Из-за здания вышли ещё двое. Потом ещё один. Пятеро. Все вооружены. Все смотрят настороженно. Не солдаты. Не кочевники. Выжившие — такие же, как и те, что прятались в подвалах Анклава.
— Сколько вас здесь? — спросила Кайла.
— Достаточно, чтобы защитить то, что наше.
— Мы не враги. Мы из лагеря у Анклава. У нас четыре тысячи человек. Женщины. Дети. Раненые. Им нужно топливо для глушителей.
Человек с обрезом долго смотрел на неё. Потом сплюнул на землю.
— Четыре тысячи... — повторил он. — И вы ещё живы?
— Пока да. И хотим остаться.
Он не опустил обрез. Но и не поднял.
— Архитектор мёртв, — сказал он. — Мы слышали. Если ты говоришь, что ведёшь людей от Шпиля, — докажи.
Кайла выдержала его взгляд.
— Ты был солдатом, — сказала она. — Армейский жетон на шее. Третий батальон, если я правильно помню расположение. Вас бросили у Восточных ворот, когда Совет уводил технику. С полгода назад.
Человек моргнул. Его пальцы на обрезе дрогнули.
— Откуда ты...
— Я Архитектор. Я знаю многое. Не всё. Но достаточно.
Долгая пауза. Потом он медленно опустил ствол.
— Ладно. Заправка почти пуста. Резервуар под землёй — там ещё что-то есть, но насос не работает. Если сможете запустить — забирайте половину. Вторую оставьте нам.
— Справедливо.
На запуск насоса ушло два часа.
Один из ополченцев — молодой парень, бывший механик из Сектора 2 — сумел оживить старый генератор заправки. Насос закашлял, заскрежетал и начал качать. Топливо пошло — мутное, с примесями, но горючее. Канистры наполнялись одна за другой.
А потом генератор заправки вспыхнул.
Короткое замыкание — синяя искра, хлопок, облако чёрного дыма. Механик отскочил, ругаясь сквозь зубы. Генератор ещё работал, но что-то внутри него сгорело — запах палёной изоляции поплыл над заправкой.
— Он долго не протянет, — сказал механик, осматривая повреждение. — Ещё пара часов — и всё.
— Нам хватит, — сказала Кайла. — Забираем, что накачали, и уходим.
Кир — так звали человека с обрезом, и Кайла узнала это, только когда он сам представился уже после того, как насос заработал, — подошёл к ней, пока его люди помогали грузить канистры.
— Ты сказала — четыре тысячи человек. Это правда?
— Правда.
— И вы держитесь?
— Пока да.
Он кивнул. Что-то в его взгляде изменилось — недоверие уступило место чему-то другому. Не надежде. Скорее, расчёту.
— Ты давно здесь? — спросила Кайла.
— С полгода. После того, как Совет ушёл. Они бросили нас — сказали, что мы не помещаемся в колонну. Оставили здесь умирать.
— Но вы не умерли.
— Пока нет.
Кайла посмотрела на него. Ещё один человек, которого Совет оставил за спиной. Ещё один, кто мог бы стать врагом, но не стал.
— Нам нужны люди. Если ты и твои люди захотите присоединиться — мы будем рады.
Кир долго молчал. Потом кивнул.
— Подумаем.
Они вернулись в лагерь к вечеру. Канистры с топливом распределили между северным глушителем и строящимся южным. Генератор южного сектора загудел снова — низко, неровно, но работал. Зелёный индикатор зажёгся. Сгоревший генератор заправки остался дымиться за холмами — цена, которую они заплатили за топливо.
Кайла стояла у южного глушителя и смотрела, как огни лагеря отражаются в пыльном небе. Где-то там, на севере, горел блокпост Совета. Где-то на востоке лежал Анклав — молчаливый, тёмный, с открытыми воротами. Где-то внутри неё звучала песня.
Подошёл Маркус.
— Кир и его люди пришли, — сказал он. — Все пятеро. Хотят говорить с тобой.
— Пусть подождут до утра. Сегодня я хочу просто постоять.
Маркус не ушёл. Он встал рядом.
— Ты знаешь, что делаешь? — спросил он.
— Нет.
— Тогда почему я тебе верю?
— Потому что больше некому.
Он хмыкнул. Почти усмехнулся. Почти.
Глушители гудели. Лагерь жил. До возвращения Совета оставалось чуть больше суток.
Продолжение следует…