Глава 8. Два фронта
Южный сектор превратился в поле боя за считанные минуты.
Кайла бежала через лагерь, и вокруг неё рушился мир, который они строили три дня. Палатки горели. Люди кричали. Где-то справа ополченцы пытались удержать баррикаду против пехоты Совета. Где-то слева, за дымом, двигались тёмные силуэты — не люди, не солдаты. Поглотители.
— Варен! — крикнула она. — Прикрой южный проход!
Он кивнул и исчез в дыму. Кайла даже не успела подумать, увидит ли она его снова.
Южный глушитель молчал. Генератор гудел, но индикатор погас — и Сеть внутри Кайлы выла от близости Поглотителей. Они были уже здесь. Пять. Десять. Больше. Тёмные фигуры перетекали через баррикады, не обращая внимания на пули. Ополченцы стреляли, но пули проходили сквозь них, не причиняя вреда.
Кайла вскинула «Вершитель». Звуковых зарядов больше не было — последние два она потратила на Ирэн. Но «Вершитель» всё ещё мог стрелять обычными патронами. Она выстрелила в ближайшего Поглотителя. Тот пошатнулся, но не упал.
— Архитектор! — голос Варена пробился сквозь шум. — Слева!
Она обернулась. Ещё трое Поглотителей обходили баррикаду. Они двигались иначе, чем те, что она видела раньше, — целенаправленно, не как потерянные души, а как солдаты, знающие своё дело. Тишина училась.
Кайла попятилась. Сеть внутри неё кричала — но на этот раз не от боли. От ярости. Что-то поднималось из глубины, что-то, что она пыталась сдерживать с того самого дня в Бункере. И теперь, когда глушитель отказал, когда Тишина была так близко, — сдерживать стало невозможно.
Она закрыла глаза. И отпустила.
Сеть рванулась наружу — не как инструмент, а как волна. Грибница под землёй откликнулась мгновенно. Белые нити пробили почву, оплели ноги Поглотителей, потянули их вниз. На секунду — всего на одну — наступление захлебнулось.
А потом Кайла услышала голос. Не Тишину. Не Поглотителей. Свой собственный — но искажённый, как будто доносящийся из-под воды.
«Ты не сможешь сдерживать нас вечно. Мы — это ты. Ты — это мы. Прими нас — или мы примем тебя.»
Кайла открыла глаза. Грибница ещё держала Поглотителей, но она чувствовала: это ненадолго. И хуже того — она не знала, сколько ещё продержится сама.
— Кайла! — Варен возник из дыма, схватил её за плечо. — Ты в порядке?
— Нет. Но это неважно. Докладывай.
— Северный сектор держится. Маркус отводит колонну через старую дорогу. Но южный проход открыт. Если Поглотители прорвутся — они ударят в тыл колонне.
— Сколько у нас времени?
— Минуты. Может, меньше.
Кайла посмотрела на юг. Там, за баррикадой, двигались тени. Они ждали. Не атаковали — просто стояли и смотрели, как люди в панике бегут к старой дороге. И она поняла: Тишина не торопилась. Она знала, что глушитель сломан. Знала, что Сеть внутри Кайлы на пределе. Знала, что Совет атакует с севера. Они координировались. И теперь оставалось только одно.
— Отступаем, — сказала она.
— Что?
— Приказ. Все — к старой дороге. Мы не удержим лагерь. Но мы можем спасти людей.
Варен посмотрел на неё. Потом кивнул и побежал передавать приказ.
На несколько секунд она оказалась одна — посреди горящего лагеря, с пустым дробовиком в руках и Сетью, которая рвалась наружу, как зверь из клетки. Где-то на севере грохотали выстрелы. Где-то на юге стояли Поглотители. А где-то внутри неё звучала песня — три точки, три тире, три точки.
Теперь она знала, что это не предупреждение. Не обещание. Не выбор.
Это было прощание с лагерем.
Она повернулась и побежала к старой дороге. Туда, где колонна уходила в серую мглу. Туда, где Маркус выполнял её последний приказ.
Сзади, в дыму, рухнула баррикада. Лагерь, который они строили три дня, прекратил своё существование. Но колонна — четыре тысячи человек — ещё шла. И пока они шли, ничего не было кончено.
Продолжение следует…