Глава 4. Северный сектор
Первый глушитель заработал на рассвете.
Кайла стояла у северного края лагеря и смотрела, как зелёный индикатор на панели управления загорается ровным, немигающим светом. Генератор гудел низко и монотонно — старый, перегретый, но живой. Аккумулятор держал заряд. Кабели, протянутые от генератора к излучателю, вибрировали в такт току.
— Работает, — сказал Ренан. В его голосе она услышала что-то, чего не слышала уже давно. Удивление.
— Работает, — подтвердила она.
Вокруг собирались люди. Они смотрели на устройство — грубую конструкцию из ржавого металла и старых проводов, — и на их лицах Кайла видела одно и то же выражение. Не радость. Скорее, осторожное недоверие. Словно они боялись поверить, что эта штука действительно может их защитить.
— И что теперь? — спросил кто-то из толпы.
— Теперь Тишина не войдёт в северный сектор, — сказала Кайла. — По крайней мере, пока работает генератор.
— А если сломается?
— Починим.
— А если топливо кончится?
Кайла помолчала.
— Будем искать ещё.
Люди расходились медленно, неохотно, словно ждали подвоха. Кайла их понимала. Слишком много обещаний было нарушено. Слишком много надежд обернулось пылью. Один глушитель не мог перечеркнуть всё это. Но он был началом.
К полудню пришли новости.
Варен заметил движение на севере. Не Поглотители — машины. Те самые, что ушли от Ржавого Шпиля. Колонна Совета. Они возвращались.
— Сколько? — спросила Кайла.
— Пять грузовиков. Два бронированных. Может, человек пятьдесят.
— Вооружены?
— Серьёзно.
Маркус, стоявший рядом, выругался сквозь зубы.
— Они идут сюда, — сказал он. — Не к Анклаву. К лагерю.
— Зачем?
— За тобой.
Кайла смотрела на север. Пыльное облако на горизонте медленно росло. У неё было, может быть, два часа. Может, меньше.
— Собирай людей, — сказала она Маркусу. — Всех, кто может держать оружие. И всех, кто не может, — тоже. Они должны видеть, что мы не сдаёмся.
— Ты собираешься воевать с Советом?
— Я собираюсь говорить с ними. Но если не получится — да, воевать.
Через час колонна Совета остановилась в двухстах метрах от лагеря.
Пять грузовиков выстроились полукругом. Два броневика — старые военные образцы с наваренными листами стали — встали по флангам. Из головной машины вышел человек. Высокий, в тёмном плаще, с лицом, наполовину скрытым респиратором. Кайла не знала его, но Сеть — теперь, когда она отошла от Анклава на достаточное расстояние, — начала оживать. Не точными данными, а смутными подсказками: этот человек был знаком отцу. И этот человек нервничал.
— Архитектор! — крикнул он. Голос у него был резкий, хорошо поставленный. — Выходи для переговоров!
Кайла шагнула вперёд. Маркус попытался удержать её за руку, но она высвободилась.
— Я здесь.
Дрейк снял респиратор. Лицо у него оказалось неожиданно молодым — не больше сорока, — но глаза смотрели с тем же холодным расчётом, что и у всех, кто слишком долго пробыл у власти.
— У Совета есть предложение, — сказал он.
— Я слушаю.
— Ты передаёшь нам Сеть. Взамен мы оставляем тебе людей и уходим. Никто не пострадает.
— А если я откажусь?
— Тогда мы заберём Сеть силой. И люди пострадают.
Из толпы за спиной Кайлы раздались голоса. Кто-то крикнул: «Отдайте им, что они хотят!» Кто-то, наоборот: «Не подпускайте их!» Маркус обернулся и рявкнул: «Тихо!» Голоса смолкли, но напряжение осталось — густое, почти осязаемое.
Кайла не оборачивалась. Она смотрела на Дрейка, и Сеть внутри неё подбрасывала обрывки: запах выхлопа, перегруженные двигатели, долгий путь без дозаправки. Кайла сама сложила эти куски в вывод — топлива у них мало. Они не могут стоять здесь долго. И ещё — Дрейк боится. Не её. Тишины. Он не хотел задерживаться у открытого Анклава дольше необходимого.
— Сеть нельзя передать, — сказала она. — Она не устройство. Она — часть меня.
— Тогда Совет готов принять тебя обратно. Как Архитектора. С полными правами. Ты займёшь место отца.
— То место, которое вы ему устроили? Горящий Бункер?
Дрейк не ответил. Но что-то в его лице дрогнуло.
— Твой отец сделал свой выбор, — сказал он наконец. — Ты можешь сделать другой.
— Я уже сделала.
Кайла повернулась к лагерю. Люди стояли за её спиной — сотни, тысячи. Они смотрели на неё. И она знала: каждое её слово теперь будет помнить не только Совет, но и все, кто выживет после этого дня.
— Железный Совет бросил Ржавый Шпиль, — сказала она громко. — Они ушли, оставив людей гореть. Теперь они вернулись — не спасать, а требовать. Они хотят Сеть. Они хотят власть. Они хотят, чтобы мы снова им подчинялись.
Она повернулась обратно к Дрейку.
— Мы не подчиняемся. Ни Совету. Ни Тишине. Никому, кто приходит с оружием и требует то, что ему не принадлежит.
Дрейк долго молчал. Потом кивнул — не ей, а своим людям.
— Это твой окончательный ответ?
— Да.
Он развернулся, сделал два шага к броневику и остановился.
— У тебя три дня, Архитектор. Через трое суток мы возвращаемся. Не за ответом. За Сетью. Если за это время ты не передумаешь — мы заберём её вместе с твоим телом.
Он сел в машину. Колонна развернулась и ушла на восток. Но у горизонта, на старой дороге к перекрёстку, остались двое — блокпост из брошенного грузовика и пулемётного расчёта. Северный путь был отрезан.
Кайла стояла и смотрела, как пыль оседает за колонной. Три дня. У неё было три дня, чтобы построить остальные глушители, найти топливо, убедить людей не разбегаться — и понять, что делать с Советом.
Ночью она стояла у северного глушителя и смотрела в темноту. Зелёный индикатор горел ровно. Где-то далеко, за горизонтом, вспыхивали зарницы — не гроза, а что-то другое, более зловещее. Тишина не нападала. Совет оставил блокпост. Времени почти не осталось.
Подошёл Маркус.
— Думаешь, они вернутся?
— Обязательно.
— Почему ты их отпустила?
— Я не отпустила. Я дала им уйти. Это разные вещи.
— Какая разница?
— Разница в том, кто решает, когда начнётся бой.
Маркус посмотрел на неё долгим взглядом.
— Ты действительно изменилась, — сказал он.
— Ты уже говорил.
— Теперь я уверен.
Она не ответила. Глушитель гудел. Зарницы на горизонте вспыхивали и гасли, словно кто-то подавал сигналы. И где-то внутри неё Сеть снова начала петь. Три точки. Три тире. Три точки.
Теперь она знала, что это не предупреждение. Это был выбор. И она его сделала.
Продолжение следует…