─ Сожгите её! Она – демон!
─ Сожгите её! Иначе она погубит всех нас! Сожгите её!
─ Демон!
…
Площадь кишела народом, перепуганная толпа яростно орала, царил кромешный хаос, и всему виной был тот единственный человек в самом её центре.
Человек, скрытый густой пеленой дыма.
Ух…
Подул ветер.
Ветерок слабый, едва ли не ласковый, он подбирался неспешно, словно милосердный и кроткий бог, что гладит по головке своих верных чад, вот только не было в нём силы развеять галдёж на площади, не было мощи смыть черноту людских сердец – подвластен ему оказался лишь удушливый чад над лобным местом… Чёрный дым постепенно рассеивался, являя привязанную к кресту фигуру.
То была юная девушка.
Златые кудри спадали до плеч, облачена она была в траурное пышное платье ведьмы, а алые, словно кровь, глаза вовсе не глядили на собравшихся; опустив голову, она беззвучно шевелила губами, нашептывая что-то своё.
Иван была привязана к высоко водруженному кресту, хищные языки пламени жадно лизали её лодыжки, от жуткого жара кожа на ногах несчастной почти обуглилась.
Среди этого галдежа и суеты она смотрела на незнакомых ей прежде людей, что брызнули слюной в необъяснимом страхе и слепой ярости, и невольно улыбалась.
─ Ах, поистине слепой народ.
«Если ты не уйдешь, то погибнешь», – раздалось из тени.
Иван поникла головой, золотистые пряди закрыли мертвенно-бледные щеки, и лишь чудом можно было заметить, как уголки её кровавых губ чуть приподнялись. Алые зрачки сошлись в долгом взгляде с черным котом, что затаился внизу, прямо в её тени, – никто на свете не мог разглядеть странный блеск в глазах Иван, а голос её звучал так мягко и нежно, будто она обращалась к возлюбленному.
─ Ты всё ещё здесь, глупышка? Если не уйдёшь сейчас, времени не останется.
Но на шумной площади никто не мог расслышать её слов, никто ведать не ведал, с кем именно она ведет беседу.
«…Я не собираюсь уходить».
Услышав ответ, Иван лукаво сощурилась, словно услышала нечто презабавное.
─ Какая же ты странная кошечка.
Голос Иван казался хриплым, словно она наглоталась едкого дыма, и в нём больше не слышалось приторной, сахарной сладости.
«Мне всё равно».
«Я… я хочу остаться с тобой. Я же обещал, что буду рядом до самого конца».
─ Тьфу.
Девушка больше не в силах была сдерживать смех.
Она склонила голову набок, не сводя глаз с черного кота, и промолвила:
─ Боюсь, я влюблюсь в тебя…
В тот же миг зрачки спрятавшегося в тени кота резко сузились в вертикальные щелки; он вперил взгляд в глаза девушки, словно силясь отыскать нечто сокровенное.
«Ты… ты любишь меня, Иван?»
─ Конечно люблю! Раз ты готов принять со мной смерть рука об руку прямо здесь и сейчас, какая у меня может быть причина не любить тебя?
─ Подойди… иди ко мне на плечо, мои руки связаны… Прости… я так хочу обнять тебя.
Девушка заговорила вновь, и теперь голос её звучал ещё надломленнее, готовый рассеяться от малейшего дуновения ветра.
Кот, превозмогая бушующую внутри дикую радость, выпрыгнул из тени Иван и легко опустился ей на плечо, приникая мордочкой к её щеке и слизывая капли крови с лица и шеи.
Но как только он собрался вонзить острые клыки глубоко в девичью шейку, чёрное создание вдруг почудилось неладное.
Погодите, эти раны… неужто бутафория?
Осознание пришло слишком поздно.
Отчего же рука Иван сомкнулась на его горле мертвой хваткой? Разве она не была связана?
Черному коту вдруг показалось, что его, словно беспомощную добычу, стискивает гигантский удав – ни убежать, ни увернуться.
─ Наконец-то я поймала тебя… моя милая кошечка.
Голос Иван вновь обрел прежние нотки – приторно-сладкие, как крем с горкой сахара.
Вот только у кота от этого голоса кровь застыла в жилах.
Его вертикальные зрачки в упор впились в девушку.
Кот страстно желал спросить, в какой именно момент она всё раскусила, хотел узнать, зачем она так с ним поступает… мыслей роилось бездна, но он с ужасом понял, что у него больше нет сил вымолвить хоть слово.
Последним оставшимся у него усилием он выдавил:
«Ты… правда… любишь меня?!»
Языки пламени взметнулись еще выше, клубы дыма заволокли всё вокруг.
Прежде чем раствориться окончательно, он успел заметить, как губы девушки вновь тронула улыбка: ─ А ты? Маленький игрок-котик?
В конце концов черный кот обратился в тонкую струйку дыма, смешался с пылающим у ног девушки огнем и окончательно растаял в воздухе.
…
Убедившись, что проклятый котяра сгинул без следа, девушка легко соскользнула с помоста для казни, отряхнула подол – опасаясь, судя по всему, как бы сажа от кота не испортила платье, она хлопала себя по бокам со страшной тщательностью.
Однако толпа словно в упор не замечала, что приговоренная давным-давно спрыгнула вниз, продолжая безутешно и исступленно вопить.
─ Эх, было бы здорово умереть вот так просто, раз и навсегда, ─ надув губки, пробубнила девушка. ─ Надеюсь, в этот раз сработает. Если все вокруг решат, что я сгорела, может, наконец-то удастся избавиться от назойливых мух?
Отыскав в отдалении раскидистое дерево, Иван забралась на ветку и оттуда безучастно наблюдала за расправой над собственным «двойником». Никто и вообразить не мог, что та самая девчонка с креста давно улетучилась, а на костре теперь полыхает всего-навсего бездушная тыква.
Жареная тыква… должно быть, ужасно вкусно.
Подумалось Иван.
С какого же момента всё пошло наперекосяк? Куда ни глянь, к ней то и дело липли какие-то личности, наперебой клянясь в вечной любви и исполняя любой каприз.
Но стоило Иван ответить им взаимностью, как они тут же обнажали против неё клинки, принимаясь голосить, будто всегда её ненавидели и теперь обязаны прикончить ради спасения мира.
Раз… два… три… бесчисленное множество раз… До чего же нелепо.
Если вдуматься в детали, стоило кому-то завидеть её, как в глазах у этих людей тотчас вспыхивало донельзя…
странное чувство. Хотя хватало среди них и форменных идиотов, что пытались играть в недотрог.
Среди них попадались мужчины, женщины, всякая нечисть вроде духов и даже – подумать только – те самые легендарные эльфы.
Интересно, заглянет ли на огонек мифический дракон?
таямыслом размышляла Иван.
Как же чертовски хотелось хоть разок побывать рыцарем-драконоборцем!
…
Столкнувшись с неизвестно каким по счету «героем», Иван по крупицам собрала правду из их поступков и бессвязицы.
─ До чего же мороки много, а ведь я потратила столько сил на эту магию истины.
Мир, в коем она обитала, оказался видеоигрой, причем сама Иван выступала в роли скрытого персонажа, предназначенного для прохождения игроками. Да и условия победы выглядели жутко и абсурдно: ветка сюжета засчитывалась лишь тогда, когда Иван влюблялась в игрока – или, как их еще называли, «исследователя» – после чего тот непременно должен был её убить.
─ Что за идиотская задумка? Тот, кто придумал этот сюжет, мозгами явно не вышел, ─ не удержалась от шпильки Иван.
Хотя поначалу она всецело упивалась стараниями игроков, в конце концов, кто в здравом уме откажется от абсолютной любви?
Пусть даже чувства эти фальшивы и преследуют корыстные цели, но для девушки, вечно обреченной на одиночество, всё это в диковинку. В конце концов… кто не жаждет быть любимым?
Когда же пелена спала и Иван прозрела, в её голове мелькала мысль держаться от таких игроков подальше. В самом деле, кому понравится, когда вокруг тебя вечно увиваются странные типы, изливают лицемерную нежность, а потом вдруг ни с того ни с сего норовят прирезать?
Но вот напасть: куда бы она ни бежала, эти игроки неизменно отыскивали её.
То случайный котенок, приблудный в родном доме, оказывается игроком; то во время прогулки по лесу натыкаешься на легендарного эльфа – тоже игрок; а однажды даже в знойной пустыне под звездным небом подвернулся благородный иноземный принц… разумеется, тоже игрок.
Любой смертный устанет от бесконечного баловства, особенно в столь пропитанной фальшью игре на выживание.
Иван объявила войну.
Она попыталась давать отпор и убивать преследователей, и к её немалому удивлению, за каждого поверженного неприятеля ей порой перепадали их уникальные магические способности.
И к тому же на редкость редкие заклинания.
Проживешь тут столько лет в этом мирке – и слухом не слыхишь ни о какой магии истины, иллюзий или чутья…
Неужто награда за доблесть?
─ Но это уже ни в какие ворота! С чего ради кому-то воображать, будто я способна влюбиться в кота? Хотя бы в человеческом обличье явился, что ли?
Мысли Иван унеслись куда-то вдаль. Задрав голову в небо, она вдруг поймала себя на мысли, что клубящийся на фоне облаков дым от костра на площади обладает странной, зловещей эстетикой.
Сколько времени минуло – неведомо, но густой дым над площадью рассеялся окончательно. И крест, и бывшая на нём девушка – вернее сказать, тыква – выгорели дотла, обратившись в уголья, так что от прежних предметов не осталось и следа.
Толпа неистовствовала, ликовала, а после стала потихоньку расходиться.
…
Это государство панически боялось ведьм, веря, будто те приносят лишь несчастья – именно поэтому Иван и выбрала его своей целью.
Достаточно было слегка подставиться, выдав себя, а после позволить «сожечь» собственную персону.
Ох, до чего же безупречный план! Быть может, прошлые игроки выслеживали её по особым внешним приметам, так что впредь стоит поэкспериментировать со сменой облика.
В следующий раз надо бы прихорошиться посильнее. Что там нынче в моде? Сапфирово-синие зрачки? Говорят, они чисты, как озера… А причёска? Может, выкраситься в зелёный? Или в вороново-чёрный? Как же сложно определиться… Ладно, оставлю золото, пожалуй, это моя любимая часть.
─ А-а-а… ─
Она зевнула во весь рот и потянулась.
Хотелось бы верить, что вся эта фальшивая драма подошла к концу, а подвернувшийся перерыв позволит ей попутешествовать. Ужасно любопытно глянуть, какими вышли остальные доступные для прохождения персонажи. Ели память не изменяет, неподалёку ошивается какой-то принц? Впрочем, возле королевских особ наверняка трется полно игроков… Лучше сунусь туда от скуки попозже, а пока искренне надеюсь, что эти назойливые игроки потеряют мой след.
По крайней мере, ей требовалось немного покоя.
Выворачивало наизнанку от их лицемерных признаний.