Проявленное Сейнсом внимание заставило Ивана слегка помрачнеть.
На мосту холодный взгляд юного принца устремился прямиком на неё, безошибочно вычленив фигуру из толпы зевак.
Иван скривила губы, принимаясь гадать, в какой именно момент она прокололась.
Попалась.
Девушка вдруг сообразила: только что обретённая Магия Сокрытия способна стереть метку ведьмы и отгонять преследователей-игроков, но в то же время она напрочь вычищает ауру, присущую любому «живому существу».
…
В этом мире всё живое оставляет следы.
Коренные обитатели дышат теплом и самой жизнью, они пульсируют живой плотью, вплетенные в саму ткань здешних законов; чужаки же, вселивленные в чужие тела, как ни старались маскироваться, в глубине души несли чужеродную ауру, выбивающуюся за рамки мироустройства – именно этот аромат Сейнс годами выискивал и выучил наизусть.
А у этой девчонки…
Аура словно стерта начисто?
Иван нахмурилась: ей претило само ощущение чужой магии, шарящей по её телу, как и излишнее внимание к собственной персоне.
Ей хотелось лишь тихонько стоять в сторонке, попутно разыскивая истину этого мира – ну или просто уничтожить его.
Разумеется, при условии, что принц Сейнс не взял её на мушку.
Иван отчетливо понимала: стоило привлечь его интерес, как тут же нагрянет бесконечная череда хлопот… Сама мысль о подобных перспективах не на шутку её раздражала.
А тем временем на мосту, заметив, как меняется выражение лица безликой девчонки, Сейнс чуть сильнее сжал пальцами рукоять меча.
Большую часть времени он нёс караул у высоких стен столицы, выходя с отрядом лишь ранним утром на каменный мост, соединяющий Внешний город с цитаделью, чтобы досмотреть всех прибывающих. Неотступно следовавшая за ним с рождения стихия ветра обвивала его тело, и невидимые лезвия воздушных потоков бесшумно скользили над мостом, методично обшаривая толпу прохожих. Годы нелёгкой службы научили его замечать странные аномалии вокруг себя.
День за днём здесь появлялись люди с самыми разными лицами: деревенские простушки, знатные барышни, путешественницы из заморских стран – и все они до одной настойчиво тянулись к нему, заученно нашептывая одинаково нежные речи, источая чересчур наигранное обожание и манию.
Уважение простых подданных всегда имеет границы, но погоня этих людей не знала конца, сменяя друг друга в бесконечном хороводе, а их поступки отличались странным упорством.
Более того, страннее всего было другое: стоило кому-то из них покрутиться рядом достаточно долго, как после произнесения им определенной фразы эти люди бесследно исчезали, а в следующий раз чужеродную ауру приносил уже кто-то другой.
Совершенно новый, незнакомый человек.
Он не мог объяснить истоки происходящего и уж тем привкус того, что сама суть мироздания – лишь забава для развлечения чужаков; возможно, он догадывался об этом давно, а возможно, и нет.
И всё же инстинкт воина подсказывал ему, что эти внезапно возникающие и настойчиво льнущие к нему люди таят в себе скрытую угрозу, а чужеземцы словно являлись сюда лишь ради того, чтобы завязать с ним хоть какую-то связь.
Вот почему отличать искренних людей от тех, кто преследует корыстные цели, стало для него первостепенной задачей.
Потому-то Сейнс годами сохранял предельную бдительность, а поисковое заклинание ветра отточил до совершенства; вот почему в его глазах лишённая всякой ауры девчонка казалась не более чем новым творением чужаков, замаскированным хитрым способом.
С этими мыслями холод в глазах Сейнса стал еще глубже, а настороженность достигла предела.
Эта чужеземка отличается от остальных. Почему всё пошло не по привычному сценарию? Где произошел сбой?
Сейнс терпеть не мог, когда что-то шло вразрез с планами.
Он шагнул вперед, и его серебристые доспехи глухо звякнули о булыжную мостовую, сокращая расстояние. Прохладный ветерок поисковой магии первым окутал Ивана, пытаясь нащупать скрытую под личиной истинную сущность.
Иван осталась стоять на месте. На её лице по-прежнему красовалось простодушное выражение лесной жительницы, светлые румяные глаза лучились кротостью и чистотой, а золотистые пряди мягко падали на плечи – вылитая робкая девчушка, впервые забредшая в столицу, хотя на душе у неё скребли кошки от скуки и раздражения.
Вот блин, всё-таки привязался. Этот ветряной фокус просто с ума сошел – шарить по всему телу потоками воздуха, не слишком ли интимно?
─ Стоять, ─ голос Сейнса звучал холодно и ровно, без капли враждебности, но в нем слышалась непреклонная властность стража городских ворот. ─ Назови свою цель.
Иван потупила взор, изо всех сил стараясь выглядеть заурядно и беззащитно, и затянула с деревенским акцентом:
─ Ой, я из деревни Гугугага Бонцуй, в первый раз в столицу подалась, просто глянуть на красоты захотелось же. Ай.
Ответ звучал гладко и банально, разве что выговор отдавал странностью, да и упомянутую ею деревню он отродясь не слыхивал.
─ Я не слышал о таком селении, ─ Сейнс положил руку на рукоять меча.
─ Ой-ей! Да ты обижаешь честного человека! Коли не пускаешь меня, раз деревенских не уважаешь, так я и уйду тогда!
Иван скривила губы, повысив голос.
Может, такая деревня и вправду существует, и ему не стоит из-за паранойи обижать простых крестьян, подумалось Сейнсу.
Впрочем, нельзя исключать, что это очередной трюк.
Однако завихрения ветра вокруг него по-прежнему не могли уловить от Ивана ни единого признака живой ауры – с головы до ног она оставалась абсолютной пустотой.
Сейнс слегка нахмурился, вглядываясь в неё темными глазами и не упуская ни единой микроэмоции: ─ У любого простого селянина есть след родной земли. Почему твоя аура пуста?
Хотя он допрашивал Ивана, звучало это скорее как констатация факта.
Иван подумала, что этот принц и впрямь оправдывает статус главного объекта для покорения: он оказался куда проницательнее, чем она предполагала. Вроде бы обычное заклинание ветра не должно заходить так далеко.
Она по-прежнему держалась непринужденно, чуть склонив голову в притворном недоумении, и продолжала отвечать на допрос принца с густым акцентом: ─ Да я сызмальства одна в лесу росла же, сроду чужих людей не видала, неужто оттого? Пахнет ли от меня чем, ваше благородие принц?…
Не зная, что творится в голове у стоявшего напротив принца, она дождалась, пока он замолкнет и останется стоять неподвижно, хотя ветер вокруг неё так и не стих.
Поняв, что иных действий Сейнс не предпринимает, Иван предалась собственным мыслям. Никаких иных планов у неё не было – хотелось лишь проверить, соответствуют ли слухи о баснословной трудности соблазнения этого принца действительности, или же его образ вседозволенности – лишь показуха.
Заодно было бы неплохо выверить корни бесконечного нашествия чужеземцев и положить конец бесконечным неурядицам, что они приносят.
А если удастся выследить нынешнего захватчика и прикончить его, заполучив при удачном раскладе парочку редких заклинаний – так это вообще предел мечтаний.
Перебирая в уме свои цели одну за другой, Иван осознала, сколь долгий и тернистый путь ей предстоит.
Не только этот серебряловолосый принц, стоявший на страже стен и патрулировавший мост по расписанию – в памяти Ивана всплывал цельный образ мира, собранный по кусочкам из рассказов тех игроков.
В этом мире ключевая цель для захвата никогда не была единственной.
Помимо Сейнса, существовали надменный горный вожак, повелевающий зверями в пустынях; эльфийский король лесов, вершивший законы чащобы; безжалостная принцесса-воительница, обагрившая кровью поля сражений; мрачная королева демонов, затаившаяся в пучинах бездны, да парочка других, пока не открытых ею целей… Они были разбросаны по всему континенту, по очереди принимая фальшивые признания и докучливые ухаживания чужаков. Сами владельцы столь высоких титулов, возможно, вовсе не нуждались в любви, но мир насильственно втягивал их в любовные интриги, вынуждая лишь смутно догадываться о странности бытия и не имея шанса докопаться до правды.
До чего же смешно, что чувства можно превратить в игру и швыряться ими, думала она.
Размышляя об этом, Иван совсем позабыла, что её продолжают допрашивать.
А тем временем на первом этапе пути девчонку с грандиозными амбициями намертво заблокировал на каменном мосту Сейнс.
Великое дело Ивана рухнуло на самом взлете.
Стоявший перед ней юноша не собирался отступать ни на шаг.
Внимая ее кротким речам и глядя на ее кроткие мягкие черты лица, Сейнс ни на йоту не ослабил бдительность. Инстинкт ветерана подсказывал ему: безупречно обычная внешность без единого изъяна чаще всего оказывается тщательно выверенной маской.
К тому же по графику как раз подошло время появления нового чужака.
Однако сколько бы раз он ни запускал поисковые потоки ветра и ни допытывался до сути, ему так и не удалось зацепиться хотя бы за малейшую зацепку.
Противоречия и сомнения бушевали в душе Сейнса.
Наконец он медленно отозвал кружившую вокруг него магию ветра и бросил холодно и напряженно: ─ Столичная стража проверяет всех чужаков дважды в день. Если кто-то удумает творить в городе непотребства, сыыскари королевства быстро выведут его на чистую воду.
─ И еще: не смей называть меня вашим благородием принцем.
Не имея на руках реальных улик для ареста, он был вынужден пропустить её.
─ Знаю-знаю, спасибо вам, ваше благородие… то есть господин принц, за заботу, ─ Иван послушно подобрала подол платья, выказав безупречные манеры и смирение.
Сейнс окинул её последним долгим взглядом – тяжелым, оценивающим, исполненным четкой настороженности.
Сказав это, он отвернулся, вернулся к отряду и повел патрульных дальше по длинному мосту вглубь центрального района, завершая утренний обход. Его высокая, одинокая фигура в серебристых доспехах постепенно растворилась в утреннем тумане улицы.
Лишь когда давящая аура окончательно удалилась, Иван позволила себе облегченно выдохнуть.
От навязчивого внимания удалось временно избавиться, но она прочно застряла у него на прицеле. Теперь во время прогулок по городу придется постоянно опасаться негласной слежки этого ветряного принца.
Хорошо хоть, что только этим дело и ограничилось.
Иван подняла глаза на оживленные улицы центрального квартала: толпы снующих прохожих источали следы чужеродной магии.
Захватчики уже прибыли в город.
Правда, она не была уверена, к кому именно пожаловал этот гость – к принцу или к ней.
Ну и ладно, инициатива всё равно в твоих руках.
сказала себе Иван.
Она смахнула с подола прилипшие капельки утренней росы – Иван всегда трепетно относилась к своим нарядам. По мере того как она удалялась, с её лица слетело наивное изумление, сменившись ленивой и циничной хитростью.
…
Сколько же лет она не заявлялась в столицу так вольготно! Наконец-то удастся всласть порезвиться!
Иван пребывала в сильнейшем предвкушении.
Она вспомнила, как много лет назад один игрок принял облик третьего принца этой страны… Пожалуй, дедушки или прадедушки нынешнего Сейнса, а может, и вовсе в незапамятные времена, подзабылось уже.
Тогда драгоценности, роскошные платья и монаршая любовь рекой текли в её покои. И когда ей показалось, что она обрела истинную любовь, прямо в разгар свадебной церемонии тот самый третий принц вонзил ей в грудь изысканный кинжал.
Тот самый кинжал, который он заказал специально для неё для самообороны.
Кровь залила белоснежное подвенечное платье сразу после того, как она произнесла заветное «согласна».
Та смерть стоила ей утраты первородной магии – магии огня.
Но врожденный инстинкт выживания подсказал ей в ответ воткнуть такой же клинок в тело принца – умирать так не в одиночку же.
В результате, очнувшись вновь, она лишилась пламени, но взамен обрела Магию Истины.
Как же хороша Магия Истины!
Ох, но когда же вернется её огненное колдовство? Остальные боевые заклинания до ужаса неудобны в обращении.