Подумать только, стоило лишь чуть-чуть вздремнуть – и на дворе уже вечер, расслабляться людям точно противопоказано… надо же так мертвецки вырубиться на ветке дерева.
Иван поправила растрепавшиеся волосы.
Площадь зияла пустотой – в ближайшее время простолюдине станут сторониться этого места казней стороной, опасаясь, что проклятие ведьмы всё еще витает над проклятой землей.
Сумерки заволокли обугленную землю, вечерний ветерок унес последние струйки гари, развеяв остатки недавнего ликования толпы.
Гул стих окончательно, тишина вернулась в провинциальный городок, и лишь остывающий пепел безмолвно напоминал о недавнем триумфе «великого очищения».
Иван устроилась на раскидистой ветви старого дуба, болтая в воздухе ногами – подол её черного платья украшало плотное кружево, она обожала этот наряд, а потому старалась содержать его в безупречной чистоте.
Улочки внизу опустели, в каждом доме наглухо затворили ставни: хоть местные и свято верили, что источник бед сгинул в пламени, страх перед зловещим наследием ведьмы засел в них глубоко.
Лишь ей одной было ведомо, что устроенное шоу от начала и до конца являлось дешевым фарсом.
Тонкими пальцами Иван слегка поглаживала подушечки пальцев – там затаился крошечный дар, доставшийся в награду за расправу над черным котом.
Тончайший, почти невидимый черный дымок вился вокруг кожи, послушный и тихий, принесенный в жертву игроком на алтаре смерти – магия скрытности.
Она наклонила голову, алово поблескивающие глаза выражали детское любопытство.
Неудивительно, что прежде она принимала его за обыкновенного бродячего кота – он умел маскировать не просто внешность, но само присутствие!
Опыт бесчисленных смертей от рук игроков подсказывал ей, что аура игроков, персонажей для прохождения и безликих массовщиков – коих местные кличут NPC – разительно отличалась.
Быть может, именно по этой ауре охотники выслеживали её?
Вот оно что, скрывать присутствие…
Не будь у неё в арсенале магии истины, она бы сроду не догадалась, что за милым зверьком скрывался игрок.
Превосходно. Значит ли это, что отныне она вольна окончательно стряхнуть с хвоста назойливых преследователей?
Уголки губ Иван тронула улыбка, а во взоре плескалось чистое, детское ликование, не омнимое тенью недавней бойни.
Раньше она велась на дешевую фальшь, цеплялась за крохи чужого тепла, закрывая глаза на очевидные странности, лишь бы не оставаться в одиночестве. Но череда бесконечных возрождений вытравила из неё всякую надежду.
Пусть Иван и не умирала насовлько бесповоротно, но физическая боль оставалась до одури реальной, а раны требовали времени на заживление.
К тому же после каждого воскрешения пропадала часть накопленной магии… мир и без того полон опасностей, а останься она беззащитной, игроки мигом разорвали бы её на куски.
Такой участи она себе не желала.
Любовь всех этих игроков казалась до боли шаблонной, выверенной до секунды, словно заученный скрипт. Как ни крути сюжет, финал всегда один – бездумное обожание, за которым следует вознесение на пьедестал, а после, стоило ей потерять бдительность, удар в спину и выполнение финального квеста.
Какая же она была дура, что велась на этот дешевый спектакль!
Скучно. До тошноты лицемерно.
Заклинание скрытности пришлось как нельзя кстати, а ведь поначалу она приняла кота за никчемного прихвостня с отвратительной актерской игрой.
Спасибо кошачьему подарку.
Иван попыталась пробормотать заклятие скрытности, и её фигуру окутал едва заметный полупрозрачный барьер.
─ Тьфу ты, тела оно не прячет, скрывает лишь ауру.
─ Похоже, котяра и правда был ни на что не годен.
Иван сморщила носик, легко спрыгнув с ветки на землю; подол взметнулся волной, приземление вышло бесшумным.
Стопы коснулись прохладной почвы, и ни следа жгучей боли от костра – раны с креста, обугленные ноги и рваная юбка изначально были лишь плодом её иллюзий, а сейчас рассеялись без следа, оставив лишь аккуратный наряд.
─ Спать на ветке всё-таки неудобно, надо было заглянуть в гости к какому-нибудь простолюдину и завалиться на перину.
Она сладко потянулась: ─ Зато с этим покончено.
Пусть ей невдомёк, когда объявится следующий игрок и каким способом решит её разыскать, по крайней мере, в ближайшее время ей обеспечена передышка.
вездесущие игроки выслеживали её по системным меткам или использовали поисковые заклинания, но теперь, когда всё население этого мирка уверено в её гибели на костре, новые охотники вряд ли добудут хоть крупицу информации у NPC. Даже зная о её способности возрождаться, они понятия не имеют, куда её занесет.
Правда, оставался вопрос, обнуляются ли системные метки персонажа, но с магией скрытности у неё появился шанс перевести дух.
Неспешным шагом она выбралась из вымершего городка, ступив на заброшенную лесную тропку. Ночной ветерок шелестел в листве, и ни тебе гневных криков, ни палящего пламени.
Именно этот покой ей и нравился.
Запертая в бесконечном цикле игры, она чувствовала себя пешкой, вечно вынужденной отбиваться от чужих притязаний и убийств.
Пора бы и отдохнуть.
В памяти всплыли обрывки сведений, услышанных от какого-то игрока: помимо неё, скрытого персонажа, в здешнем мире существовало несколько ключевых фигур. Ближайшая из них – обитавший в столице соседнего государства серебряноволосый принц, известный своим холодным нравом и неизменным одиночеством на крепостной стене.
Молва приписывала ему безразличие ко всему живому, суровость и горы трупов за спиной; он слыл ярчайшим юным полководцем на континенте и главным фаворитом в списках игроков.
Изначально Иван чихать на него хотела.
Но когда роли охотника и дичи меняются местами, взгляд на вещи неизбежно преображается.
К тому же, в чужой истории ей отводилась роль скромной зрительницы.
И что важнее – охотники за принцем наверняка побегут к нему прямиком, так что в тени его величия никто и не вспомнит про обыкновенную простолюдинку.
Она шагала под сенью луны, погруженная в раздумья, а в алых глазах мерцало праздное любопытство.
Кто-то из игроков обмолвился, что принц Саенс – лакомый и простейший для завоевания трофей.
Простейший? Выходит, его очаровывали сотни раз, а значит – и предавали с той же регулярностью?
Интересно, он всё еще верит в любовь или уже тронулся рассудком?
А может, никогда и не вкладывал в это душу?
От этих мыслей по телу побежали мурашки, Иван даже слегка задрожала от охватившего её восторга.
О да, сумасшедший ли принц, искусно притворяющийся нормальным, циничный ли сердцеед или безразличный циник от начала до конца – каждый из вариантов безумно её манил.
Надо взглянуть своими глазами на этого всеобщего любимчика. Уж не прячется ли за его фасадом та же лицемерная нежность и расчет?
Или же он – псих без тормозов?
Как же везет тем, чей путь пролегает через главного персонажа, думалось Иван.
В конце концов, чтобы пройти ветку принца, игроку требуется лишь влюбить его в себя, а вовсе не убивать.
С другой стороны, жалок он по-своему – сколько же раз его бросали?
Приняв решение, Иван больше не сомневалась.
Она провела ладонью по волосам и после коротких раздумий отбросила мысль менять цвет глаз или шевелюры. Золотые кудри – её гордость, незачем прогибаться ради кого-то.
Она задействовала лишь новоприобретенное заклинание скрытности, начисто стершее ведьминскую ауру и притупившее чересчур яркую красноту глаз, оставив лишь блеклый алый оттенок – теперь она выглядела кротко и заурядно, ничем не отличаясь от любой девчонки в лесу.
Закончив приготовления, она бодрым шагом направилась к пограничной крепости.
Ночь клонилась к закату, в траве стрекотали цикады, а ночной ветерок ласкал кожу – невиданная, ничем не омраченная благодать, какой Иван не ведала уже давно.
Впрочем, бдительности она не теряла: Иван не была до конца уверена, не сможет ли какой-нибудь пронырливый игрок раскусить её маскировку, осторожность никогда не была лишней.
Именно поэтому ей удавалось так долго избегать смертельного исхода.
Каждая победа над врагом дарила ей новые силы, ставшая надежнейшей броней.
В дороге ей вдруг вспомнились предсмертные слова кота и его навязчивый вопрос: «Ты… правда… любишь меня?»
Иван тихонько усмехнулась, и её смех затерялся в ветвях.
Глупый котейка.
Неужто так ничего и не понял?
Её любовь никогда не была фальшивкой, но она никогда не принадлежала кому-то одному.
Каждый раз Иван падала в омут с головой, искренне упиваясь этим горячим теплом, но если концом любви становилось предательство и нож в спину, то и смысла цепляться за чувства не оставалось.
Она умела любить по-настоящему, но не собиралась слепо отдавать жизнь ради фальшивой ласки.
Ты пытался купить мою жизнь фальшивой любовью, так почему я не могу сыграть в твою игру, ответив той же монетой? Ты ведь не в обиде?
Игрок лишился жизни, а Иван потеряла любовь!
─ Спасибо за подарок, котик! ─ Иван вновь весело заговорила сама с собой, прислушиваясь к окутывающей тело магии скрытности. ─ Теперь-то я верю, что ты и впрямь меня любил!
Когда небо на востоке тронулось бледной розовизной, на горизонте выросли массивные стены приграничной цитадели.
Мрачно-серые бастионы тянулись на милю вокруг, поражая воображение размахом, у ворот несли караул солдаты – всё разительно отличалось от невежественной деревушки, которую она только что покинула.
Вот она, обитель королевской власти: порядок, ни следа диких суеверий, слепой ненависти или злобы.
Спрятав свою ауру, Иван затерялась среди возвращающихся с рассветом торговцев, рассчитывая без труда проскользнуть внутрь.
Улицы перед вратами кипели жизнью: шум, гам, повозки, ряды лавок по обе стороны дороги.
Она с любопытством поглядывала по сторонам, точно провинциалка, впервые выбравшаяся в большой свет, а глаза сияли от новизны.
Раньше она вечно на цыпочках выслеживала новых игроков, боясь удара в спину, и сроду не замечала этой суеты, а сейчас на душе было легко.
Иван глубоко вдохнула и расплылась в сладкой улыбке.
Было бы совсем прекрасно, не ощущайся в воздухе эта гадость.
Игроки.
По мере приближения к столице чужеродные всплески ощущались всё отчетливее – лихорадочные, фальшиво-ласковые нотки, пропитывавшие воздух вокруг города.
Давайте-ка глянем, кого угораздило стать избранницей принца в этот раз?
Иван покрутила головой, но вокруг, кроме неё самой, никто не вел себя подозрительно.
Что ж, возможно, местный охотник пока не спешит на штурм принца? В конце концов, исследователям тоже нужен отдых, некоторые предпочитают просто глазеть на местные пейзажи.
Неспешно прогуливаясь по центральному проспекту, она почти дошла до грандиозного моста, соединяющего предградье с самой столицей, как вдруг замерла на месте.
На широком и величественном мосту, вымощенном серым камнем, стояла одинокая прямая фигура.
Юноша в белоснежных латах, с утренней росой на плечах, серебристые пряди трепетали на ветру, профиль резок и точен, а во взгляде читалась вечная ледяная стужа.
Стиснув рукоять меча, он застыл у въезда на мост, серебристо-серые глаза без тени эмоций шарили по каждому приближающемуся к вратам путнику, а от всей его фигуры веяло холодом и отчуждением.
Никаких сомнений – подсказки были излишни.
Перед ней предстал тот самый главный персонаж сюжетной ветки, принц Саенс.
В отличие от лицемерных игроков, в нём не чувствовалось ни напускной обходительности, ни фальшивого тепла; во взгляде сквозила лишь закаленная в боях суровость и чистая, звенящая пустота от любых расчетов.
Даже аура вокруг него леденила кровь, отбивая всякое желание подойти близко.
Иван подумала, что парень железный: сколько раз его бросали игроки, а у него крыша не съехала – потрясающая эмоциональная стабильность.
Вот уж поистине аура законного протагониста.
На рассвете лунный свет еще не до конца растаял, мягкие лучи ложились на короткие серебристые волосы принца, придавая ему некое подобие мягкости, но безэмоциональные серепато-серые глаза сурово и безжалостно буравили редких прохожих, а латы отливали ледяным блеском.
Красавец, слов нет, переливается всеми оттенками серебра.
Впрочем, до меня ему далеко.
Мысленно ухмыльнулась Иван.
Куда ему до моих золотых кудрей, ярких глаз, шикарного платья… да и силенок у него небось поменьше.
─ Подумаешь, с моим-то статусом в любой книжонке я – главная героиня, ─ мурлыкая под нос, самодовольно протянула она. ─ Главные герои всегда самые сильные.
В тот момент, когда она глазела издалека, юноша на мосту вдруг слегка повернул голову.
Холодный пронзительный взгляд сквозь толпу зевак безошибочно уткнулся прямо в неё.
Шум вокруг словно оборвался, ветер стих, а людской гомон затих.
Иван слегка опешила.
На ней же висела магия скрытности, маскировавшая и ауру, и метки – её не замечали даже чертовы звероподобные игроки, так с какого перепугу Саенс уставился именно на неё?
Неужто она слишком приметная?
Иван вновь самодовольно хихикнула про себя.
Эх, как там в книгах писали? Природную красоту не спрячешь…
В следующее мгновение тонкие губы юноши шевельнулись, и чистый, холодный голос отчетливо прозвучал у неё в ушах:
─ От тебя совсем не веет живым теплом.
Он упорно сверлил её взглядом – ровным, без единой искры любопытства, без капли свойственного игрокам приторного, тошнотворного обожания. Лишь трезвая и сухая оценка.
Иван чуть поджала губы, после чего на её лице расцвела едва заметная, но живая улыбка.
Живым теплом? Какое поэтичное сравнение.
Забавный принц, достойно венценосной особы, даже изъясняется лозунгами.
Интересно, догадывается ли он, что этот мир – всего лишь игра? Где же ты, его личный игрок? Давай же, пусть начнется представление!